27

Сдерживаюсь, чтобы не выпалить ему в лицо все то, о чем действительно сейчас думаю. Насчет его повадок, требований.

Даже страх отступает под напором других эмоций.

Но умом понимаю, что лучше его предложением воспользоваться. Тогда могу спокойно пойти на кухню, а не сидеть рядом с ним. Еще и терпеть все эти ненавистные прикосновения.

Поэтому Айдарову не приходится повторять дважды.

— Хорошо, — говорю.

И поднимаюсь.

Конечно, можно было бы спросить у него, что именно он хочет. Но это в другой ситуации. С другими чувствами. А тут мне просто хочется как можно скорее оказаться дальше от него.

Тороплюсь пройти на кухню.

Однако покоя это не добавляет.

Практически сразу различаю тяжелые шаги. Ближе, еще ближе. Краем глаза замечаю, как массивная фигура останавливается на пороге.

Ну почему же ему спокойно не сидится?

Физически чувствую, как пристальный взгляд буравит меня. Проходится от макушки до лопаток и ниже. А вскоре такое чувство, будто все тело горит от нервного напряжения.

Да хоть бы уже на стул сел. Хоть бы отошел. Стоит над душой…

Сколько можно? Будто издевается.

В следующий момент думаю, что лучше бы Айдаров и дальше стоял. Пусть бы что угодно делал. Только ко мне не лез.

Он направляется вперед. К столешнице, возле которой стою и отчаянно стараюсь что-то приготовить.

От волнения все из рук валиться.

А этот скот теперь и вовсе нависает позади. Почти вплотную подходит. От его близости по спине разливается холод.

Как тут сосредоточиться? Как вообще сделать что-нибудь под таким надзором?

Резко поворачиваюсь. Задеваю рукой чашку. Та летит в сторону.

Айдаров перехватывает. Ловко. Будто в мгновение ока. Ставит чашку обратно. Однако подальше. Прямо к стене.

Реакция у него как у хищника.

А я действую заторможенно.

Хочу отойти, но не успеваю. Оказываюсь в кольце его рук. Подвисаю, накатывает ледяное оцепенение.

Как-то все это… резко выбивает из колеи.

Его горячие руки на моих плечах. А через секунду ладонь уже на груди. Только пытаюсь отодвинуть одну его руку от себя. И вот уже его другая рука проходится по животу и оглаживает бедра.

Уверенные жесты. Грубоватые. Диковатые. Его движения действуют на меня подавляюще, потому что мигом накатывают непрошеные воспоминания. Он сильный, мощный, жесткий.

А я что могу сделать против?

Отчаяние накрывает с новой силой. И отрезвляет. Опять дохожу до кипения, до предела. И это странным образом вдруг помогает очнуться, сбросить тягучий морозный морок.

— Нет, — выдаю твердо. — Не надо меня трогать.

Стараюсь убрать от себя его руки. Нервно дергаюсь. И Айдаров даже слегка ослабляет хватку.

— Чего? — спрашивает хрипло.

Дышит мне в затылок.

— Пустите, — говорю. — Не хочу. Вы мне готовить мешаете. И вообще… просто не трогайте меня.

— Иначе — что? — интересуется он с расстановкой. — Опять меня по животу рубанешь?

— Если придется, — выпаливаю. — Вам бы полежать сейчас. Вы же только после больницы. Еще ничего не зажило у вас. Раньше времени выписались. А вы все лезете и лезете. Даже на здоровье свое наплевать. Только одно на уме!

Разворачиваюсь к нему лицом. При этом отталкивая его от себя бедром. Изо всех сил. Как могу, как только получается.

И меня буквально обжигает. Чувствую, как сильно Айдаров возбужден. Его твердость обдает кипятком, подливает масло в огонь моего негодования.

— Что же вы никак не угомонитесь? — вырывается у меня автоматом. — Ни вы, ни ваш…

Невольно смотрю вниз.

Меня всю передергивает от вида четко обозначившегося в его штанах массивного бугра.

— Ужас, — выдыхаю.

Айдаров смеется.

Такой реакции совсем не ожидаю. Даже не сразу понимаю…

— Ну ты даешь, — наконец, говорит он, а ухмылка с его губ так и не сходит, пока он на меня внимательно смотрит. — Да ты еще оказывается такая интересная у меня.