Глава 7

Макар

Заезжаю во двор дома, в котором находится квартира малышки, паркуюсь и выхожу из машины. Разминаю затекшие шею и плечи, запахиваю плотнее пальто, прячась от прохладного ветра. Изнывающие от скуки бабушки у подъезда заметно оживляются. Сканируют полным подозрения взглядом вначале автомобиль, а затем и меня.

Вот удивительный народ — люди преклонного возраста. Полчаса как дождь прошел, с крыш течет, лужи чуть ли не по колено, а они сапожки резиновые надели, под зонтами спрятались и уже на сторожевом посту.

— Добрый вечер, дамы, — здороваюсь, проходя мимо.

— Добрый.

— А вы это, позвольте-ка узнать, к кому? — приспускает с носа очки бабуля, сверля меня подозрительным взглядом исподлобья.

Авторитетный жест, ничего не скажешь. Сразу понятно, кто главарь «банды».

— Я в тридцать вторую, — отвечаю и уверенно двигаюсь к двери в подъезд.

— Ха, что творится, Людка, — слышу за спиной. — У нашей-то тихони вон, сколько ухажеров нарисовалось, и все как на подбор, на танках своих ездят. Понаставят, а ты как хочешь, так и обходи.

Так, это уже интересно. Торможу и возвращаюсь.

— А вот с этого момента, милые дамы, подробнее, пожалуйста.

— Так а что «подробнее»? Приезжает один, уже второй раз, между прочим. Вон, в последний раз на клумбу мою наехал. Так я его палкой и согнала, — тычет пестрым зонтом в сторону клочка земли, усаженного отцветшими цветами.

— Может, муж бывший?

— Витька? Не, не он это. Того подлеца мы хорошо в лицо знаем, — уверенно заявляет вторая. — Тот, что приезжал, чем-то на тебя похож.

— Это чем же?

— А ты кем Оленьке приходишься? — с подозрением интересуется миссис Шерлок с весомым авторитетом в виде зонта наперевес.

— Надеюсь, что будущим мужем.

— Замуж хочешь позвать? — всплескивает руками вторая.

— Уже, — киваю, — но для начала нужно разобраться с остальными претендентами. Так что там за молодчик приезжал?

— Бандюган какой, не иначе, — понизив голос до зловещего шепота, уверенно заявляет бабушка. — Я этот сорт людей за версту чую. На большой черной машине, как у тебя. Высокий такой, дерганый, всё высматривал что-то да браслет нервно на руке крутил.

— Очень интересно. А с чего вы решили, что он бандит?

— Как с чего? Морда у него бандитская. Деловой весь, ни здрасьте тебе, ни до свидания. Клумбу вон мою исколесил, зараза. Разве нормальные интеллигентные люди ведут себя так по отношению к чужому труду?

— Понятно, — вздыхаю слегка разочарованно. — А номер машины случайно не запомнили?

— Не запомнили, а записали! — снисходительно улыбается бабулька в очках. — Через нас столько информации, сынок, проходит, что уж всего и не упомнишь, всё фиксировать нужно. У нас недавно продуктовый ларек вон там, за углом, вскрыли, всю выручку вынесли, так мы теперь всех подозрительных личностей на карандаш берем. А то знаешь, сегодня ларек, а завтра и квартиру обнесут, ироды.

— Всё правильно, в наше время осторожность точно не помешает, — киваю, стараясь сохранять серьезное выражение на лице.

До чего же милые дамочки. Просто кладезь нужной информации с развитыми дедуктивными способностями.

Я практически уверен, что только по уровню моего загара они уже составили мой портрет, изучили родословную, подсчитали состояние, припрятанное в одном из швейцарских банков, и дали имена нашим еще не рожденным с Олей детям.

— Так, сейчас, — листая тем временем потрепанный блокнот, выуженный из сумки, приговаривает бабуля. — Какого числа это было, Люд, не помнишь?

— Помню, конечно! Такая суматоха была. В тот день еще Валька с четвертого газовщиков вызывала, второго это было.

— Ага, вот, нашла. Вспомнила! Меня еще удивило, что машина вся грязная и номер заляпан, хотя погода вроде сухая была. Сейчас я тебе запишу.

Пока бабулька старательно выводит цифры на клочке бумаги, иду к машине и достаю из бардачка визитку. Возвращаюсь к старушкам и протягиваю визитку авторитетной даме с зонтом.

— Если вас не затруднит, сообщите, как только он снова появится. В долгу не останусь. Вся надежда только на вас.

Те согласно кивают, старательно пряча смущенные улыбки. Забираю из рук бабушки записку и иду к подъезду.

— Эх, Олька-то наша какого холеного мужика отхватила, — слышу за спиной.

— И не говори, Валя. И на бандюгана совсем не похож…

Все-таки девочки — они в любом возрасте девочки.

Перешагивая по две ступеньки, поднимаюсь на нужный этаж, открываю дверь и вхожу в квартиру. Плохо, конечно, что без разрешения хозяйки, но иначе наша поездка в Италию, о которой так мечтает малышка, перестанет быть сюрпризом. Снимаю обувь и направляюсь прямиком в гостиную, где Ольга хранит документы.

Присев на корточки, выдвигаю нижний ящик напольной длинной тумбы, на которой стоит плазма. Моему взору открываются ровные ряды тонких папок. Всё-таки Ольга до мозга костей перфекционист. Всё сложено листочек к листочку, рассортировано, папки подписаны аккуратным красивым почерком. Сгребаю всё и иду к дивану. Мне везет, и в третьей на очереди папке я нахожу то, что мне нужно. Достаю загранпаспорт и складываю всё как прежде, подхожу к ящику. Присев над ним, замечаю, что дно уложено неровно. С одной стороны тонкий лист фанеры явно не вставлен в пазы. Откладываю папки ровной стопкой на пол и пытаюсь вставить дно на место, но что-то под ним мешает это сделать.

Иду на кухню. Пошарив по шкафчикам, достаю нож и возвращаюсь в гостиную. Осторожно поддеваю низ ящика и, просунув пальцы в образовавшийся узкий зазор, тяну вверх. Вижу завалявшуюся папку, достаю ее и откладываю в сторону. Наконец закончив, раскладываю всё по местам.

Беру ту самую пропажу и уже собираюсь положить ее к остальным, но замираю в смятении, пытаясь понять, что меня смущает. Разворачиваю папку титульной, прозрачной стороной и вчитываюсь в текст первой страницы.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Цепенею, буквы буквально плывут перед глазами. Иду к дивану, потому что не доверяю своим ногам, которые, кажется, вот-вот подкосятся.

Медленно оседаю на диван, держа перед собой досье.

Досье на меня.

Возраст, полное имя, где родился, воспитывался, какой недвижимостью владею, бизнесом. И это только первая страница. Ослабляю узел галстука и переворачиваю страницу. Бегло пробегаю глазами, листаю дальше и дальше. Пока не натыкаюсь на банковскую карту, ту самую, которую потеряла Оля.

Накрывают воспоминания о том дне. Женские слезы, испуганный взгляд, неподдельная тревога и волнение.

Медленно обвожу взглядом пространство светлой комнаты, где в каждой мелочи угадывается присутствие хозяйки. Замираю, прикрыв на мгновение глаза. Пусть мои догадки так и останутся догадками. Не может моя светлая девочка, моя Оля…

Плевать на деньги, куда бы она их ни потратила, если это действительно так… Но зачем врала?

Какого черта у нее в квартире делает эта папка? Откуда?

Достаю телефон из кармана брюк и набираю номер.

— Возьми человека и езжайте на квартиру Ольги Викторовны, — говорю тихим безэмоциональным голосом Мише, дежурящему сегодня с Ольгой в больнице. — И да, Оля ничего не должна знать.

Снова беру в руки папку и принимаюсь внимательно, с холодной головой изучать ее содержимое. Через полчаса детального анализа откидываюсь на спинку дивана, откладывая досье в сторону. Информация в папке, должен признать, крайне содержательна. Биография, на каких мероприятиях появлялся, в чьем сопровождении, близкий круг друзей, с кем поддерживал связи, с десяток моих фото в разных локациях. О бизнесе информации мало, лишь перечень активов и недвижимости, что наталкивает на мысль, что цели принести урон моему делу не было, даже если предположить, что всё же Олю кто-то нанял с определенной целью.

Настораживает лишь информация, связанная с аварией, в которой пострадал Назар. На первый взгляд кусок карты с места ДТП как-то не вписывается в общую картину. Но откуда оно, черт возьми, взялось у нее? И при чем здесь вообще мой брат?

Поразмыслив, вновь беру все папки и иду на кухню. Раскладываю их на столе и просматриваю каждую. Может, еще на кого досье найдется? Мало ли, о каких хобби малышки я не знаю. Но, перешерстив каждый лист, больше ничего так и не нахожу. В папках, вполне стандартный набор: счета об оплате, документы на квартиру, машину, диплом, свидетельства о смерти родителей и прочие бумаги.

Звонит телефон.

— Мы на месте, — слышу на том конце голос Миши.

— Заходите, я в квартире.

Открываю настежь окно на кухне и закуриваю, перебирая в голове варианты.

Единственное что я знаю, как отче наш — так это то, что такие папки без причины и из-неоткуда не появляются. Это долгий и кропотливый процесс, собрать столько информации.

— Что-то случилось? — спустя пару минут слышу настороженный голос Миши, переминающегося с ноги на ногу на пороге кухни.

Я колеблюсь. Внутри дерут противоречия. Я, хаотично мечась, ищу в мыслях логическое объяснение всему происходящему.

— Обыскать квартиру, проверить компьютер, почту, социальные сети. Всё, что покажется странным, мне на стол.

— Макар Сергеевич, мы ищем что-то конкретное? — после недолгой паузы спрашивает явно растерявшийся Миша.

Некоторое время молча курю, раздумывая, стоит ли его посвящать в это дело и, настолько ли я ему доверяю.

— В зале на диване папка.

Михаил скрывается в коридоре, а я, тяжело вздохнув, включаю электрический чайник, стоящий на столе. Мне нужна лошадиная доза кофеина. Последняя пара дней выдалась очень напряженной: открытие двух дилерских сетей в регионах, перелеты, бессонные ночи.

Открываю навесной шкаф, разглядывая ровный строй стеклянных банок, заполненных различной крупой с милыми розовыми наклейками. В другом шкафу обнаруживаю упаковку липового чая, запечатанные пачки печенья и пару шоколадок. Так, уже ближе. Значит, где-то поблизости должен быть и кофеин. Нахожу упаковку растворимого кофе и морщусь слегка. Гадость редкостная, но выбирать не приходится. Пока заливаю кипятком гранулы, ищу взглядом банку с сахаром, так как сахарница, стоящая на столе, вымыта до блеска и пуста. Беру в руку одну из банок, открывая себе лучший обзор на второй ряд, и слышу глухой звук удара металла о стекло. Снова повторяю движение.

Откручиваю крышку и высыпаю содержимое на стол. Среди рассыпанных горсткой овсяных хлопьев лежат браслет из белого золота с россыпью камней, серьги, подвеска.

Какого лешего вообще происходит?

Не сводя взгляда с находки, и тянусь в карман за телефоном. Нахожу те самые смс из банка и сопоставляю с ценником на бирках.

Не знаю, что я чувствую в момент, когда всё сходится. Когда сумма из второго сообщения полностью соответствует сумме на ценнике. Я пока упрямо не хочу верить и просто физически не могу принять факт того, что моя девочка…

— Макар Сергеевич. — Оборачиваюсь, окидывая тяжелым взглядом Мишу. — Не знаю, важно это или нет, но думаю, вам нужно взглянуть.

Молча киваю, сгребаю в охапку украшения и иду в гостиную. Небрежно бросаю жалящие кожу ладони побрякушки на диван и подхожу к компьютеру, стоящему на столе у окна.

На экране высвечивается фото счастливой Ольги в обнимку с двумя пухлощекими белокурыми мальчишками. Приподнимаю скептически бровь и недовольно смотрю на Мишу. Охренеть как важно в этот момент любоваться, как Ольга милуется с чужими детьми.

— Листайте, — уверенно кивает в сторону компьютерной мышки. — Фото прислала подруга Ольги Викторовны — Надежда Ермолова, и обратите внимание на дату.

Щелкаю дальше, а в груди словно гиря. Окутывает тревогой. Предчувствие надвигающегося краха остро впивается в сознание, мешая здраво мыслить. Ощущаю себя беспомощным котенком, который слепо тыкается в разные стороны в поисках столь необходимого тепла, но так и не находит. С каждым пролистываемым фото моя идеально выстроенная жизнь рушится как карточный домик. Легко, эфемерно, но как же, сука, больно.

Вглядываюсь в экран, впитывая в себя ее образ. Красивая до жути, светлые волосы рассыпаны каскадом по плечам, сводящие с ума ямочки на щеках, мягкая улыбка, необыкновенные голубые глаза. Сжимаю ладонь в кулак, так как могу поклясться, что на мгновение ощущаю шелк золотистых волос между пальцев. А в ушах звенит легкий, с хрипотцой, женский смех.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Я листаю, листаю фото, а меня всё глубже затягивает в бурлящий котел безумия.

Везде он. Виктор. Непозволительно близко. Непростительно.

Чужие руки на ее теле, ничего не значащие невинные касания, но я вижу этот взгляд. Вижу, как он на нее смотрит, и понимаю, о чем думает в этот момент. Потому что сам свихнулся на ней. Давно и безнадежно.

Но добивает меня то, что Оля позволяет этому всему происходить. Позволяет касаться, улыбается, глядя широко распахнутыми голубыми глазами. Больно колет в груди от осознания того факта, что она выглядит счастливой рядом с ним.

Зеленая лужайка, счастливые смеющиеся дети, уютный ужин в беседке. Зависаю на одном из фото. Виктор держит в руках гитару, смотря куда-то вдаль, а меня словно душит ржавой проволокой от брошенного украдкой взгляда Оли, запечатленного на камеру.

То, как она смотрит на него, жжет сильнее раскаленного металла. Взгляд любимых глаз подернут дымкой щемящей нежности и чего-то ещё… настолько личного, интимного, что становится не по себе.

Смотрю на дату, когда были сделаны фото. Два дня, как Оля покинула мой дом. В то время, когда я подыхал от тоски, словно проклятый загонял себя работой, чтоб не сорваться и не поехать к ней, засыпал и просыпался с ее именем в мыслях, бредил ею…

Что же за игру ты затеяла, малышка?

Встречи с бывшим мужем, гребаная папка, драгоценности…

Совпадение? К сожалению, я давно в них не верю. Иначе был бы давно мертв или доживал свой век в местах не столь отдаленных, учитывая мое прошлое.

— Достань мне запись, там, на доме напротив, камера. — Миша послушно кивает, избегая прямого взгляда. — Распечатки телефонных разговоров с того момента, как она уехала домой и выясните всё про Виктора.

Мне просто жизненно необходимо убедиться, что всё, что я видел — глупое стечение обстоятельств. Что они случайно оказались в одном и том же месте по воле гребаного случая.

Впервые в жизни я хочу заткнуть глотку вопящей в нервном припадке интуиции и понять что ошибся.

Тяжело поднимаюсь со стула, подхватываю с дивана злосчастную папку и побрякушки и выхожу из квартиры, кидая напоследок взгляд на фото с выпускного, висящее на стене. На меня смотрит счастливая улыбчивая Ольга в невесомом шелковом платье цвета морской волны, которое так охрененно оттеняет голубизну её глаз.

Удавлю дрянь.

Если окажется, что всё это время она мне лгала. Что если всё, что было между нами, лишь грамотно поставленный спектакль…

— Уберите за собой, как закончите, — кидаю напоследок и ухожу.