Глава 14

Ольга

Запихнув меня на заднее сиденье машины, громко хлопает дверью. Господи, он злой как черт. Ну, вот зачем я в него плюнула? Сейчас я очень жалею об этом вопиющем поступке.

Садится за руль, и машина срывается с места так резко, что меня вжимает в сиденье. Тянется рукой к зеркалу заднего вида и опускает его, чтобы видеть меня, потому что я полулежу, связанная.

Сердце бьется с запредельной скоростью, мужской взгляд и многообещающая ухмылка явно указывают на то, что меня ждет, стоит доехать до дома.

Когда Макар сказал, что та девушка находится в полиции, я думала, потеряю сознание от облегчения. А потом от страха, потому что оценила, чем он упирался мне в зад, и как врач с уверенностью заявляю: в меня эта штуковина не влезет.

Еще и наговорила кучу всего. А что я должна была подумать, увидев ту же комнату, где меня избивали? Толпу мужиков и сжавшуюся молодую женщину у стены? Еще и про охоту такие страшные вещи говорил. То, что ту женщину вывели, я видела и про полицию что-то слышала, прячась в кустах у соседнего дома.

Кидаю взгляд на Макара, который, сосредоточившись на дороге, уверенно ведет машину. Может, стоит извиниться за свои слова и плевок? Но тут он вновь переводит взгляд на меня, замечает, что я на него смотрю, и улыбается.

Страшно так, ласково, многообещающе. Свожу ноги, потому что внутри всё сжимается, а внизу живота начинают порхать сотни бабочек. Может, договориться с ним? Постараться достучаться до здравого смысла?

— Плюс неделя! — выкрикиваю, прочистив горло. Мой голос в тишине салона звучит как-то надрывно и пискляво.

Макар лишь вопросительно приподнимает бровь.

— Я останусь еще на неделю, если ты… м-м-м… не будешь приставать ко мне.

Его лицо озаряет широкая улыбка, в данной ситуации больше напоминающая оскал.

— Не катит, маленькая. За то, что ты сегодня учудила, грех тебя не трахнуть как следует.

Сглатываю, пытаясь смочить пересохшее горло. Лихорадочно придумываю отмазки. Не знаю, почему я боюсь близости с ним. Точнее, знаю, но живот всё равно сводит судорогой, а в голове мелькает образ его рук на моей обнаженной коже… Стону еле слышно и прикрываю глаза. Это ведь и насилием-то не будет считаться, потому что у меня уже в трусиках мокро. Ну, дура!

— Мне еще нельзя! Постельный режим, помнишь?

— Так мы на постели и будем, малышка, — явно забавляясь, со снисходительной усмешкой парирует Макар.

— У меня болит всё тело, — давлю на жалость.

— Мы осторожненько, — заверяет вкрадчиво.

— Макар! Я не готова! Ты ведь не собираешься меня насиловать?

— Собираюсь, — не моргнув, уверенно кивает.

— Ты обещал не торопиться!

— Я постараюсь быть максимально медленным, если тебя это утешит.

Господи! Уму непостижимо!

Я на полном серьезе торгуюсь с ним о предстоящем сексе. А в том, что он будет, я уже почти не сомневаюсь. Мужской взгляд, который я то и дело ловлю в зеркале заднего вида, прямое тому доказательство. А у самой в груди сердечко-то колотится взволнованно…

Макар кажется максимально расслабленным. Смотрю на сильную смуглую шею, на лицо. На четко очерченных скулах легкая небритость. Окидываю взглядом крупную мужскую фигуру. Тонкая ткань белоснежной рубашки облепила мощные плечи, рукава небрежно закатаны. Крупная ладонь с длинными пальцами расслабленно лежит на руле. Красивый. Опасный. Дико сексуальный. От него веет этой животной сексуальностью настолько, что даже воздух в машине кажется наэлектризованным до предела. Глубоко вдыхаю, впитывая в себя аромат сандала с терпкими нотками цитруса. Даже его запах кажется мне не то что родным, а каким-то правильным, что ли. До боли знакомым и вкусным.

Прикрываю глаза, стараясь смириться с мыслью, что, кажется, пропала. Машина плавно тормозит, двигатель затихает. Я лежу и умоляю вселенную вправить мой расплавившийся мозг на место. Открываю глаза и вижу, что Макар, упершись руками о сиденья, с легкой ироничной усмешкой на губах наблюдает за мной.

— Чего притихла? В лесу ты была столь красноречива и дерзка. Струсила, что ли?

Вот очень хочется ответить что-то гадкое. Но я лишь прикусываю язык и демонстративно отворачиваюсь. Хмыкает весело. Так и не дождавшись ответа, выходит из машины и хлопает дверью. Я остаюсь, наконец, одна, но ненадолго. Задняя дверь открывается, и меня тянут за ноги к краю сиденья. Придерживая голову, Макар вытаскивает меня, перекидывает через плечо и несет в дом. Как стыдно-то, представляю, что обо мне подумают глазеющие на нашу парочку охранники.

Поднимается на второй этаж и заносит в свою спальню. Осторожно опускает меня на ноги — так, что я скольжу по нему, обхватывает лицо ладонями, вглядываясь в глаза. Его запах, горячее тело, нежные руки пугающе пьянят. Прикрываю на миг веки, избегая бесстыжего, всё понимающего взгляда. Но даже с закрытыми глазами ощущаю его каждой наэлектризованной до предела клеточкой.

Меня трясет, кончики пальцев покалывает от потребности коснуться его кожи, зарыться руками в короткие жесткие волосы, прильнуть к сильному телу. Я словно проснувшийся вулкан с кипящей в жерле раскаленной лавой, что вот-вот прорвется на свободу.

Крепкие руки уверенно разворачивают меня спиной. Пара мгновений — и запястья свободны. Замираю, не решаясь обернуться. Все звуки меркнут, и лишь прерывистое тяжелое дыхание за спиной имеет сейчас значение. Вздрагиваю, когда на плечи опускаются мужские руки, а ставшую слишком чувствительной кожу шеи опаляет прикосновение губ.

— Тш-ш… Ты чего дрожишь так? — шепчет хрипло.

Не могу ничего с собой поделать. От звука его голоса становится только хуже. Тело покрывается мурашками, дыхание спирает, кажется, каждая клеточка организма бьется в агонии от необходимости… Вот только чего именно? Меня пугает мое состояние. Раньше я никогда не испытывала ничего подобного. Что это? Последствия пережитого стресса? Или мощнейший выброс адреналина лишь высвободил то, чего я сама давно жажду? Настойчивые руки мягко понукают обернуться. Лишь на короткий миг я медлю. Потому что знаю: там, за спиной, меня ждет мое падение.

Наши взгляды встречаются. В лунном свете волевое лицо Макара кажется суровым, но от того не менее пугающе красивым. Я вижу, как крепко сжаты его челюсти, ощущаю едва заметную дрожь горячих ладоней на своих плечах. Тяжелым, припечатывающим взглядом он скользит по моему лицу. Затем замирает и недоверчиво смотрит на меня. Я четко улавливаю момент, когда Макар находит ответ на свой вопрос и в его глазах мелькают всполохи безумия.

В следующий миг меня сносит волной. Совсем не мягкий удар спины о закрытую дверь выбивает весь воздух из легких. Но я уже не обращаю внимания на такие мелочи. Срываюсь и лечу в самое пекло.

Макар везде. Его так много, что становится трудно дышать. Твердые губы целуют жадно, я бы даже сказала — алчно. Сильные руки сжимают крепко, словно боятся, что я испарюсь.

Дрожа, обхватываю напряженную шею и наконец, зарываюсь пальцами в волосы, притягивая Макара к себе еще ближе. Он отстраняется, и я слышу, как резко вжикает молния моей кофты. Затем в томительной тишине раздается оглушающий треск рвущейся ткани. Нетерпеливые мужские руки одним слитным движением дергают за уже разорванную футболку, превращая ее в лоскуты, и отбрасывают куда-то за спину. Еще миг — и вот мои ноги обвиты вокруг мужского торса. Обнаженная кожа груди покрывается мурашками, и я громко стону, стоит сверхчувствительным соскам коснуться тонкого хлопка рубашки. Мужские губы ловят мой стон, и меня вновь уносит в водоворот безумия. Хаотично вожу руками по напряженным плечам, спине, впиваюсь пальцами в могучую шею. Мне мало. Хочу почувствовать аромат его кожи, ощутить ее вкус. Нетерпеливо цепляюсь пальцами в ворот рубашки в жалкой попытке непослушными пальцами нащупать пуговицы. Макар отстраняется, прижимает меня бедрами к стене и резко дергает полы рубашки в стороны. Треск отлетающих пуговиц — и вот мои ладони распластаны на широкой груди. Ощущаю под пальцами, как колотится его сердце и рвано вздымается грудь. Смотрю на свои бледные руки на смуглой коже, и меня накрывает волной дурманящего жара. Она молниеносно проносится по телу, проникает под кожу и концентрируется в низу живота туго закрученной спиралью. Веду руками выше, по плечам и шее. Касаюсь колючих скул, словно завороженная, глажу пальцем его полураскрытые губы.

Наши взгляды встречаются, и я на мгновение забываю, как нужно дышать. В его глазах плещется необузданная бездна, приправленная жаждой обладания и диким голодом. На короткий миг мне становится страшно, но затем его лицо словно по щелчку смягчается, и твердые губы припадают к моим в крышесносном поцелуе. Все мысли тут же улетучиваются, так как настойчивый язык Макара творит нечто невообразимое. Когда мужская ладонь скользит по боку и обхватывает грудь, меня пронзают словно тысячи молний. Выгибаюсь навстречу властным рукам, запрокидываю голову и хрипло стону.

Чувствительная кожа живота тесно прижата к мужскому торсу. Одной рукой поддерживая меня на весу под попу, второй проводит по обнаженной спине, еще больше прогибая меня в пояснице. Спускается короткими поцелуями по шее и ключицам и накрывает губами жаждущую ласки грудь. Зарываюсь пальцами в волосы и, уже плохо контролируя себя, притягиваю ближе к себе его голову. Низ живота тяжелеет и наливается сладкой болью от острой потребности. Прикусываю от досады губу, когда Макар напоследок легонько сжимает зубами чувствительную горошину и отрывается от груди. Тут же со свистом втягиваю в себя воздух, потому что его рот накрывает другую грудь.

Прихожу в себя лишь на мгновение, когда обнаженные лопатки касаются прохладного покрывала Горячее, словно печка, тело тут же накрывает меня собой, а жадные губы с новой силой набрасываются на мои губы. Льну к Макару, с не меньшей страстью отвечая на поцелуй. Вожу ладонями по каменным мышцам напряженной спины, впиваюсь ногтями в упругую кожу, когда мужские пальцы сквозь ткань штанов касаются моей промежности, задевая чувствительное место. Макар прерывает поцелуй, и пылающие губы отправляются ниже. Мечусь, словно в лихорадке. Участки кожи, которой только что касались его губы, горят огнем.

Цепляюсь пальцами за мощные предплечья, когда шаловливый язык обводит чувствительный сосок и прикусывает его. Но Макар долго не задерживается на груди, вызывая во мне море разочарования. Плаксиво хнычу и пытаюсь притянуть его обратно, слышу лишь хриплый смех, и мужские губы устремляются ниже, обводит языком пупок и покрывает низ моего живота короткими поцелуями. В следующий момент сильные руки дергают резинку моих штанов вниз, вместе с трусиками. Макар приподнимается на кровати и выпутывает мои дрожащие ноги из штанин.

Во все глаза смотрю на крепкое мужское тело. Могучие руки порывисто дергают ремень на брюках, вжикает молния, и Макар остается в одних лишь боксерах белого цвета. Чувствую, как щеки заливает румянец, стоит только опустить взгляд на внушительный бугор. Во рту сразу пересыхает, стыдливо прикрываю грудь руками, прячась от поглощающего взгляда.

— Тц-ц-ц, — слышу недовольное цоканье.

Матрас прогибается под тяжестью мужского тела, и осторожно, но настойчиво Макар отнимает мои руки от груди.

— Не надо, маленькая, — шепчет в губы, накрывая собой. — У тебя самая красивая грудь, которую я когда-либо видел. Не прячься от меня. Просто расслабься.

На этот раз он целует до боли медленно и нежно, доводя меня до исступления. Неторопливо исследует мой рот, и каждый раз утробно стонет, стоит нашим языкам сплестись в страстном танце. Одурманивающий запах его кожи, горячие губы, настойчивые, сводящие с ума прикосновения сильных рук — всего этого уже катастрофически мало. Низ живота давно ноет сладкой болью, я вся дрожу, отзывчиво выгибаясь и плавясь от столь необходимых прикосновений. Мужские пальцы, осторожно раздвинув складки, касаются моего естества. Шиплю и выгибаюсь от пронзившего, словно тысячи иголок, удовольствия. Твердые губы ловят мой стон, в то время как пальцы уверенно кружит по чувствительному бугорку.

Выгибаюсь, подаваясь навстречу мужским пальцам, и сама бесстыдно трусь об ладонь. Жадно впиваюсь в его рот, обхватив руками шею. Внизу всё горит, требуя выхода. А Макар то замедляет движения, то ускоряет, не давая достичь пика. Затем и вовсе отводит руку: разочарованно стону, следя расфокусированным взглядом на темную макушку уже склоняющуюся у меня между ног.

Обессиленно откидываю голову на кровать, стоит языку коснуться меня там внизу и безошибочно коснуться клитора. Выгибаюсь и всхлипываю, зарываясь пальцами в жесткие волосы. Неустанно двигая языком, Макар осторожно вводит палец, и происходит взрыв. Мне кажется, что я разлетаюсь на атомы. Умираю, так долго и мучительно сладко… Тело сотрясает в конвульсиях от спазмов, что расходятся от низа живота по всему телу. Между ног потоп, пальцы Макара с хлюпающим звуком продолжают двигаться, продлевая сладостную агонию. Это не оргазм, это маленькая смерть, потому что я чувствую приближение второго и в шоке замираю на мгновение. Глубоко вдыхаю, втягивая живот и упираясь лопатками в матрас, вновь безудержно дрожу, зажав коленями темную макушку. Слышу хриплый смех, меня накрывает большое горячее тело, и ко входу прислоняется что-то твердое и горячее. Но всё это происходит в другом измерении, потому что я еще витаю в вязком мороке нирваны.

На первый толчок мое тело отзывается сладостной болью. Чувство наполненности, тонко граничащее с неимоверным ощущением распирания, заставляет судорожно вздохнуть и распахнуть веки. Наталкиваюсь на крайне сосредоточенный мужской взгляд. Макар наклоняется и целует меня, продвигаясь еще глубже. Пораженно охаю ему в губы, впиваясь пальцами в каменные плечи. Низ живота, не смотря на легкий дискомфорт, простреливает острой необходимостью двигаться, и я нетерпеливо ерзаю. Оторвавшись от моих губ, Макар опирается на локти, перенеся на них вес тела.

— Смотри на меня, — зарываясь пальцами в волосы, шепчет хрипло. — Я хочу, чтоб ты не закрывала глаза. Хочу видеть тебя…

Вглядываюсь в темные глаза, на дне которых плещется океан благоговения и нежности. Ласково веду пальцами по колючей щеке, вверяя ему всю себя без остатка.

Одним резким толчком входит до конца и замирает. Пораженно вглядываюсь в мужественное лицо, на котором застывает маска железного самоконтроля. Нечем дышать, кажется, я сейчас лопну. Возбуждение от дискомфорта немного спадает, и я пытаюсь отползти выше, чтобы хоть немного уменьшить давление внутри.

— Тш-ш… маленькая. Всё хорошо же, — не давая мне сдвинуться ни на миллиметр, а наоборот, немного выйдя и снова войдя, утешает.

— Если я сегодня выживу, заверяю тебя, это наш первый и последний раз, — и громко стону, так как он вновь выходит, а затем медленно погружается до упора.

Весело хмыкает, коротко целует и выходит из меня, становясь на колени на кровати. Я облегченно выдыхаю, наивно полагая, что всё закончилось, но, опустив взгляд, сглатываю ком в горле. Всё еще впереди. И эта дубина была только что во мне?

— Иди ко мне, — обхватывает руками и придвигает к себе.

Укладывается позади и, обхватив меня поперек живота, притягивает еще ближе. Устраивает мою голову на согнутой руке и, обхватив щеки, немного поворачивает к себе. Его губы накрывают мой рот, жадно целуя. Вторая рука сползает вниз по телу, задержавшись на груди, скользит по животу и ниже. Раздвинув губки, водит пальцами, больше дразня, чем лаская. Развожу немного бедра, рука мужчины тотчас закидывает мою ногу на свое согнутое колено. Возвращается к лепесткам, раздвигает их и начинает массировать клитор. Выдыхаю стон ему в губы; пальцы мужчины ускоряются, и я, откинув голову ему на плечо, прикрываю глаза и наслаждаюсь теплыми волнами, исходящими от места их соприкосновения с тугой горошиной.

Чувствуя приближение оргазма, тянусь к его губам, Макар с готовностью отвечает, жадно целуя и обхватывая меня за плечи, плотно прижимает к груди. В следующий миг я начинаю биться в экстазе, и в меня резко входит член, сразу весь, до упора. Громко стону и впиваюсь ногтями ему в плечи, потому что Макар сразу начинает двигаться, продлевая мое удовольствие, смешанное с легким дискомфортом.

— Сладкая… Такая сладкая малышка… Хочу тебя до одури…

Поворачиваюсь спиной, затылком упираясь в мужскую грудь, и выгибаюсь, вбирая его в себя полностью. Горячий шепот, нежные и в то же время требовательные касания, цепкий взгляд, тонко считывающий малейшие изменения пробегающих эмоций. Всё это ощущается как никогда остро, горячо, сладко.

Схватившись рукой за бедро, вколачивается в быстром темпе; стону на каждом глубоком толчке, так как каждый раз он ударяется в какую-то очень чувствительную точку, посылая слабые разряды тока по всему телу. Немного замедляется и меняет угол проникновения. На следующем толчке я стону громче, хаотично сжимая в ладонях скомканное одеяло. Обхватив меня руками, прижимает к своему большому горячему телу и двигается с запредельной скоростью. Я уже хрипло кричу, не контролируя себя, мышцы живота сводит, пальцы на ногах поджимаются, и я с протяжным стоном который раз за вечер умираю в его руках, сотрясаясь и мелко дрожа. Не выходя, переворачивает на живот и, нависая на вытянутых руках, продолжает таранить, продлевая мою маленькую погибель, потому что у меня уже нет сил достигать пика, но волны экстаза вновь поднимаются ураганом, стоит при погружении задеть то самое чувствительное местечко внутри. Хрипло стону, так как сорвала голос от криков. Макар опускается на локти, придавливая меня к кровати, и направляет одну руку вниз, где наши тела сливаются в диком темпе; раздвигает складки, зажимает чувствительную горошину пальцами, доводя меня до исступления, граничащего с безумием.

Я, прикрыв глаза, молча цепляюсь руками в одеяло и трясусь как осиновый лист от лишающего разума удовольствия, исходящего из сердцевины наших сплетенных тел. Утробно зарычав и особенно глубоко войдя в меня, сжимает в медвежьих объятиях, достигая своего пика.

Всё еще мелко подрагиваю, когда Макар, завалившись на бок, нежно водит ладонью по моему телу и покрывает короткими поцелуями плечи. У меня нет сил даже на то, чтобы приподнять налившиеся тяжестью веки. Сквозь дремоту чувствую, как он осторожно выходит из меня, через какое-то время что-то теплое и влажное касается моих бедер, протирая и промачивая. Затем меня вновь прижимают к теплому большому телу, и я, до смерти уставшая, но не менее счастливая, проваливаюсь в спасительный сон.