Глава 24

Макар

Пытаюсь в который раз вникнуть в текст лежащего передо мной документа и чертыхаюсь про себя. Я читаю одну и ту же строчку уже раз пятый, наверное.

— Макар, я, конечно, всё понимаю. Но ты будешь их подписывать или я зря приперся в такую рань?

Перевожу взгляд на Руслана, который, развалившись в кресле напротив меня, комкает чистые листы и метко закидывает их в стоящую чуть поодаль корзину для канцелярского мусора.

— Чего это ты такой веселый с самого утра? — бросаю в раздражении, наблюдая за весьма довольной физиономией друга.

— А че мне грустить-то? Не от меня же баба уходит.

— Я смотрю, у тебя мозги сильно давят на черепушку, так сейчас я это исправлю.

— Ну ты дерганый. Вы как дети малые, ей-богу.

— Просто заткнись. Ладно? — хватаю со стола ручку и ставлю ряд размашистых подписей.

Закрываю папку и толкаю по столу, в сторону Руслана. Тот ловит ее на подлете, накрывая ладонью.

— Если ты не хочешь, чтобы она уходила, то с какого перепуга отпускаешь? Вы, как я заметил, довольно неплохо сошлись.

— Потому что обещал.

— П-ф-ф… С каких это пор ты не можешь найти лазейку, чтобы обойти свои же слова? Ты иногда такие вещи проворачиваешь, что все вокруг в ступор впадают. А тут не можешь справиться с бабой?

— Она не просто баба.

— Да понял я уже, что ты совсем с катушек слетел со своей Олей.

Внезапно нас прерывает тихий стук в дверь.

— Ой. Я вас отвлекла?

Зависаю, глядя на Олю, застывшую в дверном проеме. Домашнее мягкое голубое платьице так ладно сидит на ее тоненькой фигурке, оттеняет и без того охрененно голубые глаза.

— Нет, мы уже закончили, — выхожу из-за стола.

— Здравствуй, Оленька, — машет рукой и лыбится этот шут гороховый.

— Здравствуй, Руслан, — отвечает Оля, тепло улыбаясь. — Тетя Зина приглашает всех к завтраку.

Подхожу и, приобняв за талию, веду малышку прочь из кабинета. Краем глаза подмечаю, что Руслан, прихватив папку, двигается вслед за нами. На кухне отодвигаю стул, помогаю Оле разместиться за круглым обеденным столом, доверху заваленным едой.

У нас что, праздник?

Руслан с довольной миной усаживается напротив и тянется загребущей лапой к мясной нарезке; подцепив кусочек салями, с аппетитом жует.

— Что? — завидев мой взгляд, вопросительно разводит руками. — Я, между прочим, завтрак точно заработал: гонял с самого утра по всему Питеру, собирая документы на подпись. Так что в этом месяце жду прибавки к зарплате за услуги секретаря и курьера.

Оля, пряча улыбку, накладывает глазунью и свежие овощи себе в тарелку. В этот момент я как никогда остро ощущаю ту самую теплую домашнюю атмосферу, витающую в воздухе. Сердце опять ухает в самые пятки, стоит только вспомнить, что я, пусть и на время, лишусь этого. Всё утро ощущаю противно сосущую пустоту в груди.

Сажусь рядом с Ольгой и тянусь к еще теплому круасану. Разрезав его, щедро смазываю пастой из авокадо со специями и кладу пару ломтиков форели. Протягиваю малышке, она всегда делает себе такой сэндвич на завтрак. Оля благодарно улыбается и с нескрываемым наслаждением впивается в него острыми зубками. Кладу себе в тарелку яичницу с большой порцией бекона и принимаюсь за еду.

— Какие планы на сегодня? — лениво тянет Руслан, не переставая изучающе смотреть на Ольгу.

Поднимаю на него тяжелый предупреждающий взгляд. Но этот смертник лишь криво усмехается и вновь с плохо скрываемым любопытством глядит на нее.

— Сегодня нас пригласили на праздничный ужин. У Павла Борисовича юбилей, — с легкостью поддерживает беседу Оля, не замечающая переглядываний.

— Очень занимательно, — кивает насмешливо. — А потом, как я слышал, вы нас покидаете?

— Да, мне пора выходить на работу, отпуск, к сожалению, закончился, — замерев на мгновение с вилкой в руках, отвечает малышка.

— Скажу вам по секрету, — перейдя на громкий шепот, Руслан наклоняется ближе к Ольге. — Макар крайне расстроен вашим предстоящим отъездом. Вы уж долго не маринуйте его, а то он никому жизни не дает, когда у него плохое настроение.

Позади нас что-то громко падает и с гулким звуком катится по плитке. Мы практически синхронно оборачиваемся на Зинаиду, кинувшуюся поднимать скалку с пола.

— Да что ж такое-то, — причитает пожилая женщина себе под нос. — Всё из рук сегодня валится.

В комнате воцаряется тишина. Кидаю недовольный взгляд на Руслана.

— Так, ладно, — вытерев руки о салфетку, он спешно поднимается на ноги. Думаю, мне уже пора. Дела, как говорится, не ждут.

— Причем давно, — добавляю, вновь приступая к еде.

Обойдя стол, Руслан подходит к Ольге и, сграбастав своими лапами ее ладонь, подносит к губам.

— Было очень приятно познакомиться с женщиной, скрутившей рога моему другу. Я вами искренно восхищен, мадам.

Так, ну хватит.

Поднимаюсь на ноги, с грохотом опрокидывая стул, шагаю в сторону этого недоделанного купидона. Тот, напоследок подмигнув Ольге, отскакивает, обходит меня и, наконец, убирается из кухни. Поднимаю стул и сажусь на место. Перевожу хмурый взгляд на посмеивающуюся Олю.

— Я рад, что этот клоун поднял тебе настроение.

— Не злись на него, — промакивая губки салфеткой, отвечает мне. — Он переживает за тебя.

— За себя он переживает, а не за меня. Потому что знает: шкуру с него спущу за малейшую провинность. Теперь так уж точно.

— Не будь таким букой, — накрыв ладонью мою руку, слегка сжимает ободряюще.

Я чуть не давлюсь кофе, который успел отпить, а из холла слышится дикий хохот, больше смахивающий на лошадиное ржание.

— Букой? Малышка, это звучит как-то совсем уж не мужественно, — немного обескураженно бурчу. — Я сейчас вернусь.

В холле, привалившись спиной к стене у входной двери и держась руками за живот, чуть ли не похрюкивая от смеха, стоит Руслан.

— Какого лешего ты всё еще здесь?

— За курткой возвращался, — еле выдавливает сквозь хохот, вытягивая вперед руку с зажатой в ней кожанкой. — Как раз вовремя, по всей видимости. Бука!

И опять ржет, согнувшись в три погибели.

— Фу-ух… Макар, она неподражаема. Ты смотри, скоро до пупсика дорастешь, под каблуком сидеть будешь.

— Слушай, вали уже, ради бога. И напоследок дам тебе дружеский совет: в ближайшие пару дней на глаза мне не попадайся.

Отлепляется от стены, не прекращая смеяться и наконец, выходит из дома. Возвращаюсь на кухню и кидаю хмурый взгляд на Олю. Она уже закончила завтракать и пьет чай, обхватив руками белую чашку. Зинаида усиленно раскатывает тесто, пытаясь сохранять невозмутимое выражение лица. У нее довольно плохо выходит, судя по подрагивающим губам, которые, того и гляди, расплывутся в широкой улыбке.

— Чего притихли, дамочки? — сощуриваюсь подозрительно, переводя взгляд с одной на другую.

— Ничего, — невинно хлопает ресницами Ольга. — Пупсик, — добавляет тихо, и по кухне разносится стройный женский хохот.

Уперев руки в бока, смотрю на покатывающихся от смеха женщин. Сговорились, значит.

— Я тебе сейчас покажу, какой я пупсик, — двигаюсь решительно к столу.

— Боже, ну прости, Макар. Просто это так смешно звучит. Я клянусь, у меня и язык не повернулся бы так тебя назвать. Ты вообще мало чем смахиваешь на пупсика. Честно, честно, — и ресничками так невинно хлопает, что я почти ей верю. Но ключевое слово — «почти».

— Поздно, маленькая, — закидываю на плечо визжащую Олю. — Мое мужское эго требует срочного восстановления запятнанной репутации.

Разворачиваюсь с драгоценной ношей на плече и под крайне смущенный взгляд тети Зины двигаюсь прочь из кухни.