Глава 28

Ася

— Ась, я тут подумал, — вздыхает Артем и смущенно чешет макушку. Немного расстроенный и усталый муж сейчас напоминает мне ботаника-старшеклассника. Уроки вроде все выучены, но в школу идти совсем не хочется. — Давай составим генеалогическое дерево.

— Зачем? — вздрагиваю испуганно.

— Распишем всю нашу родню. А потом картину закажем. У Джо в библиотеке висит наша общая. Вызовем художника, он наши ветки дорисует. А потом родится малыш и тоже…

Муж водит руками, показывая мне размер картины. Но честно говоря, мне эта затея кажется пустой тратой времени. Кто будет изучать генеалогию семьи, пусть даже и Сарматовых? Грядущим поколениям это и даром не надо. Сначала картина будет горделиво висеть на самом почетном месте, потом переедет в комнату попроще. Затем ее вынесут в кладовку, а потом на свалку.

— Будет сидеть на ветке? — фыркаю недовольно. Поднимаюсь на локте. Но с дивана вставать не хочу. Мне под пледом тепло и уютно. Немного сержусь на Артема. Домой вернулся злой. Заперся с братьями, что-то там решал. А потом соизволил ко мне выйти. Дерево нарисовать предложил. Нашел дуру!

Ясное дело, сейчас окажется, что дело не в Лене Парголове, а в моей родне. Меня еще душит ярость от разговора с Теминой бывшей. И он молчит. Сидит рядом насупившись. Ласково гладит мои ступни и предлагает всякую чепушню. А у меня по коже бегут мурашки, заставляя забыть обо всем.

Какое еще дерево? Какие родственники? Больше всего хочется оказаться в тепле мужниных рук. Положить голову ему на плечо и ни о чем не думать. Вот только Тема настроен решительно. И даже извиняться не собирается. Наверное, надо закатить скандал. Вспомнить его Таню и наш глупый брак. Но мне лень скандалить. Тема живет со мной. А Таня послана лесом.

Вот только зачем надо было жениться на мне без любви?

На этот вопрос ответа нет и не будет. Тема точно ни в чем не признается. Уведет разговор в сторону. Отшутится. Или обидится и замолчит.

«Ну и кому ты хуже сделаешь? — спрашиваю саму себя. — Будешь тут бродить в одиночестве».

Нет, остальные члены семьи ко мне отнеслись очень хорошо. Но у них своя жизнь. Как и у нас с Артемом. Все встречаются в общих зонах дома, мило общаются и уходят к себе. Наверное, так и должно быть в идеальных семьях. Вот только наш брак далек от идеала. Но и ссориться с мужем — не вариант. Хотя иногда руки чешутся треснуть этого непробиваемого типа, запустить в него чашку, высказать наконец все.

— Генеалогия — интересная наука, — взяв мою ступню в руки, вещает Сарматов. — Наша семья не заканчивается дедушками и бабушками, а уходит в глубь веков. Ты только представь, сколько людей стоит за нами. Только прямых родственников. У наших папы и мамы были свои родители, у тех — свои. И так по нарастающей. Представь, сколько сил и энергии вложено предыдущими поколениями, чтобы мы родились на свет. И как венец в этой истории — наши сын или дочь. Вернее, и сын, и дочь… Сколько там у нас будет…

— Ты хочешь большую семью? — спрашиваю робко. Подняв глаза на Артема, натыкаюсь на обезоруживающую улыбку мужа.

— Мы с тобой женаты. Ждем ребенка, — будто уговаривает меня он. Гладит высокий подъем, а затем перебирает мои пальчики. — Нас тянет друг к другу, Ася. Так почему бы не попробовать создать нормальную семью. Такую, знаешь… чтобы дом — полная чаша, чтобы дети носились туда-сюда, а с кухни пахло сдобой. И мы с тобой собираемся куда-нибудь… в театр или на банкет…

От нарисованной Темой картинки душу выворачивает наизнанку. У нас же все по-другому! И в идеальной картинке мира не хватает самого главного. Любви.

— Иди ко мне, — притягивает Артем меня к себе. Слегка касается губами виска и вздыхает тяжело. — Прости за Таню. Даже в голову не могло прийти… Я никуда от тебя не уйду. Слышишь, Ась? Никогда не брошу и не предам. Ты просто знай это. Хорошо?

— Да, я знаю, — булькает в горле. Руки сами ложатся на широкие предплечья мужа, и глаза закрываются. Так и сидим. Минуту, десять или целую вечность? Не знаю.

— Ась, — гладит меня по спине Сарматов. — Не изводи ни себя, ни нас.

— Нас? — шепчу, поднимая глаза.

— Конечно, нас. Мы с пацаном тоже трепыхаемся, когда ты грустишь…

— Будет мальчик? Ты уверен? — улыбаюсь смущенно.

— Ну конечно, — довольно фыркает муж. — Обычная статистика пятьдесят на пятьдесят. У братьев — девчонки. УЗИ показало. У Аленки — Леха. Значит, и у нас будет сын.

— Странная выборка, — шепчу, прижимаясь к груди мужа. — Но я согласна, Тема. На все согласна.

— Это хорошо, — легко щекочет мои ребра муж и снова предлагает: — Давай дерево рисовать, Ась.

Встает сам и меня за собой тянет. Ну настырный же тип! Всегда продавит свои желания. Лучше согласиться, чем объяснять, почему не хочешь.

— Ладно, — вздыхаю, сдаваясь. Против Сарматова мне не устоять. Да и самой уже интересно.

— Тогда рисуем каждый свое, а там посмотрим, — решительно отрезает муж, усаживая меня за стол. Выдает мне заранее приготовленные карандаши и бумагу. — Специально в канцелярский заезжал, — заявляет торжествующе и сам садится напротив.

«Вижу цель, не вижу препятствий! Чем не девиз для Сарматовых?» — наклонившись над листом, прячу легкую улыбку. Рисую ствол дерева, у основания помещаю прадеда и прабабку с маминой стороны. У бабушки в деревне до сих пор в альбомах хранятся фотографии. Сколько раз я их с детства пересмотрела! А вот с папиной стороны знаю только бабушку Клаву. Их с дедом помещаю на второй ветке. Рисую следующую. Карандаш съезжает, и ветка получается тонкая и слабая. Малюю ее жирненько и помещаю рядышком маму и ее сестру-близняшку. И в ужасе смотрю на рисунок, а затем и на Артема, сидящего с другой стороны стола.

— Ты чего, Ась? — смотрит на меня удивленно муж. — Будто привидение увидела…

А я обалдело таращусь на мужа и улыбаюсь.

— Тем, — шепчу потрясенно. — У нас с тобой могут быть близнецы. Понимаешь?

— Тоже мне, открытие. Я же из двойни, соответственно, вероятность есть. Но обычно стреляет через поколение. Вот наши внуки…

— Вот именно! — горячо восклицаю я. — Как я могла забыть! У меня же мама из близняшек. Значит, шансы на двойню повышаются, — смеюсь в голос.

— Действительно, Ась, — недоумевает Артем. Впивается в меня внимательным взглядом и роняет ехидно: — Неужели где-то еще ходит точная копия твоей мамы. Скажи, что ты пошутила. Я этого точно не переживу.

— Да. Ходила, — тяну печально. — Они внешне были очень похожи. Но абсолютно разные по характеру…

— Лидер и ведомая? У нас Аленка лидер. Но и я не ведомый. Мы скорее сообщники. Старшие братья научили нас держаться вместе.

— Нет, — мотаю головой. — Они выросли порознь. Виделись раз в год на летних каникулах, когда Ольга приезжала к нам. Она жила с отцом и мачехой, а мама — с матерью и отчимом. И умерла молодой. Лет в тридцать, кажется.

— Как в индийском сериале, — усмехается муж и добавляет серьезно: — Но в любом случае, тебе придется и ее поставить на наше дерево.

— Я ее плохо знала. Она не очень любила к бабушке приезжать. И матерью считала свою мачеху. Но я ее пририсую на наше дерево, — говорю, а сама вывожу кружок рядом с мамой. — А вот Курдюка рисовать не хочу.

— Да пошел он, — морщится Артем и, подойдя ко мне, с интересом изучает мои каракули. — Интересная штука получается, Ась…