Глава 32

— Не надо мне никакого врача! — вскидываюсь враждебно. — Я никому не позволю до себя дотрагиваться! — кричу в панике, когда надо мной склоняется маленькая строгая женщина с халой на голове и большими грустными глазами.

— Что здесь происходит? — смотрит она в упор на Диму. — Вы говорили…

— Свободна! — рявкает тот ледяным тоном, и женщина, опешив, делает шаг назад.

— У меня тот же вопрос, — сжав подлокотник кресла, испепеляю злым взглядом хозяина Гольфстрима. — Может, вы соизволите объяснить.

В голосе появляются насмешливые Сарматовские нотки, и на душе сразу становится легче. Все-таки мастер-класс по ведению переговоров я освоила.

— Конечно, моя милая, — улыбается мне Дима. — Сейчас взлетим и все обсудим. Тебе понравится мое предложение.

— Сомневаюсь, — поджимаю я губы. Демонстративно отворачиваюсь к иллюминатору. Наблюдаю, как адвокат по-свойски раскланивается с местными сотрудниками, а потом чуть ли не бегом спешит на борт. Ясное дело! Диму нельзя заставлять ждать.

— Все нормально, босс, — вваливается в салон адвокат.

— Спасибо, Костя, — жмет ему руку шеф и, мне кажется, благодарит за что-то другое.

За меня?

Ну как такое может быть?

— Ну все, полетели домой, птенчики, — самодовольно заявляет Дима и садится рядом со мной.

Охрана и адвокат занимают кресла за перегородкой, оставляя нас одних.

— Кушать хочешь? — спрашивает меня хозяин самолета. Ну как родной!

Хотела. А теперь и кусок в горло не лезет.

— Нет, — мотаю головой, не поворачиваясь. Во все глаза смотрю сначала на убегающую под шасси взлетную полосу, а затем на аккуратные участки дач. Наша — самая большая.

Сквозь слезы гляжу на дом с башенками. В одной из них, наверное, Тема до сих пор играет в бильярд. Окидываю прощальным взглядом дом, ставший родным, хозяйственные постройки. Замечаю, как по частной дороге на всех скоростях мчат полицейские машины и одна черная иномарка.

И улыбаюсь сквозь слезы. Значит, Тема меня хватился и уже ищет. Вызвал полицию и знакомого из Следственного Комитета — Сергея Никифорова. Тот иногда приезжает к нам погостить. Но больше общается с Джо. Они, кажется, учились вместе в универе.

«Тема ищет меня», — мысленно повторяю как мантру. И моя задача продержаться до его приезда. Сохранить ребенка и самой не сойти с ума.

А может получится дать весточку?

«Гляди в оба, Ася!» — предупреждаю себя и, утерев слезы, поворачиваюсь к Диме.

— Поговорим, Дмитрий Евгеньевич?

— Для тебя, Асенька, просто Дима, — улыбается он и смотрит таким влюбленным взглядом, что мне в голову закрадываются нехорошие предчувствия.

— Ладно… Дима, — сажусь ровно. Складываю руки на груди, стараясь избежать ненужных контактов. — Я слушаю вас внимательно.

— Вот и хорошо, девочка, — закидывает он ногу на ногу. Облокачивается на большую гобеленовую подушку и нажимает кнопку вызова стюардессы.

На его зов приходит вышколенная блондинка в короткой юбочке и с высокой грудью. Но Дима не обращает на нее никакого внимания.

— Два апельсиновых фреша, Клавдия, — просит он холодно. — А на обед — стейк и картошка фри для меня, а для моей гостьи — котлетки из семги и салат из свежих овощей.

— Хорошо, — кивает стюардесса и застывает истуканом. Дима ее еще не отпустил.

— Ася, я все правильно заказал? Ничего не напутал? — улыбается он мне, мгновенно меняясь.

— Да, все верно, — выдыхаю обалдело. Вот откуда он знает о моих пристрастиях? Больше всего в новой жизни я полюбила именно котлеты из семги и постоянно заказываю их поварихе. А салат из помидоров и огурцов, кажется, всю жизнь люблю. И терпеть не могу гарниры. Никакие.

— Тогда свободна, Клавдия, — коротко кивает Дима, и мы снова остаемся одни.

— Так чем я обязана такому пристальному вниманию? — спрашиваю, добавляя арктической стужи в каждое слово.

Я не дам себя запугать. Все глупости люди совершают от страха и паники. Но я обязана выстоять. Ради Темы и нашего сына.

Прикусываю губу, впервые назвав ребенка сыном. Мой мальчик. Мой сыночек. Мы еще встретимся с твоим папой и будем жить вместе. А это недоразумение забудем, как страшный сон.

— Твоя бабушка Светлана Макаровна — родная мама моей Ольги. Только за одно это я поклялся содержать ее всю оставшуюся жизнь. Но сама понимаешь, большие деньги любят молчание. Шуршат себе тихо. Ты хоть представляешь, Асенька, как устроен мир финансов? Какие потоки ежедневно перетекают из рук в руки. Что-то оседает в наших карманах, а что-то течет дальше. Огромные подземные реки. И чаще всего их мало кто замечает. Кроме компетентных органов, конечно, — ухмыляется Дима.

Молча слушаю откровения брокера или финансиста. Не возражаю. Времени у меня теперь вагон и маленькая тележка. Можно и чужие бредни послушать. А вдруг проскользнет что-то путное.

— Поэтому я иногда осторожничаю. Отправляю доверенное лицо с наликом по нужным адресам. Вот и к бабушке твоей мой Костян раз в квартал заезжает. Оставляет деньги. Иногда помогает по мелочи. Ну там у фермера-афериста аванс вытрясти или по душам с соседом-алкашом поговорить. Сама знаешь.

— Да, конечно, — припоминаю внезапно разрешившиеся бабушкины деревенские проблемы. Но пока не могу понять, я тут каким боком?

— Обычно у тети Светы в доме никого, — продолжает заходить из-за печки Дима. — А в этот раз ты нарисовалась. Костян увидел тебя и сразу мне позвонил. Говорит, девушка — копия Ольги. Ну я и заинтересовался. Справки навел. Связался с Риммой и Николаем.

— Зачем? — смотрю в упор. И очень страшусь услышать ответ.

— Я любил Ольгу, девочка моя хорошая. Очень любил. Она, конечно, не обращала на меня внимания. Я же младше нее. Сколько раз объяснялся ей в любви. Но как говорится, был послан, — горько усмехается Дима. — А потом она погибла. Оставила меня одного. Я чуть с ума не сошел. Девочки, конечно, были. Ну эти… из дорогих. Никаких романов, никаких привязанностей. Я просто понимал, что нет никого даже приблизительно похожего на мою Олю. И тут ты. Я чуть с катушек не слетел, когда тебя увидел. Договорился с Николаем. Он должен был тебя домой привезти. Я уже там ждал. Слушал рассказы Риммы о твоих проделках. Мы бы познакомились с тобой в спокойной обстановке. Поженились бы… Но видимо, я что-то не учел.

— Я вышла замуж, — напоминаю печально. — И люблю своего мужа.

— Ну какая это любовь, Ася, через три месяца после знакомства? — гневно зыркает на меня Дима. — Обычная похоть и залет. Ты — девочка молодая, неопытная. Вот Сарматов и воспользовался. Олечка моя такой же была. Доверяла всяким проходимцам.

— То есть взаимностью она вам не отвечала? — уточняю я, лишь на минуту теряя бдительность.

— Зато у нас с тобой есть шанс обрести счастье, — ухает филином Дима и, поднявшись с места, наклоняется надо мной. — У тебя нет выбора, Ася. Ты даже не понимаешь, как сильно я тебя люблю. Я болен тобой, девочка. — Пальцы Димы скользят по моей щеке. И я уже чувствую кожей его горячее дыхание.

— Подождите, — упираюсь ладонью в худую, чуть впалую мужскую грудь. — Кажется, я вас просила ко мне не прикасаться.

— Ну я понял, недотрога моя, — довольно улыбается мне мой похититель. Осторожно, будто она стеклянная, берет мою руку в свои. Медленно целует пальцы.

А я призываю на помощь всю свою выдержку, чтобы не закричать от отвращения.