Глава 37

— А ну, иди сюда, с. ка! — хватаю я за грудки Курдюка, как только он открывает дверь. Мельком замечаю стоящие в коридоре ящики. Паргол прав, парочка шизанутых голубков намылилась в Челябу.

— Да пошел ты, Сармат! — машет, как баба, кулаками Колян. Будто мух гоняет, урод.

Уворачиваюсь, как давным-давно учил меня Джо. Молниеносно наношу хук в челюсть.

— Да ты что? Охренел? — воет Курдюк, морщась от боли. — Совсем мозги растерял? Римма звони в полицию, — схватившись за морду лица, кричит жене.

Вот зря он так!

Дергаю его за шиворот и выволакиваю на лестничную клетку. Чуть поодаль стоит Джо, рядом охрана. Пришли посмотреть. Ну и подстраховать.

— А, это вы, — равнодушно выглядывает из тамбура Асина мать. — Коль, разбирайтесь сами, — припечатывает своего незадачливого мужика. — Я никуда звонить не буду.

— Римма! — орет Курдюк. Но в этот момент я толкаю его на лестницу.

— Говори, падла! Где моя жена?

Ярость захлестывает до предела. И самое меньшее, что я могу сделать, это расписать под хохлому Курдюкова.

— Говори! — ору, свирепея от злости. За Аську боюсь, за нашего сына. Доносила бы она. А вдруг роды начнутся преждевременно. Кто поможет? И какие рядом будут врачи?

Но сейчас меня кроет не по-детски.

«Только не убей», — предупреждаю самого себя и снова бью.

— Говори!

— Да фиг тебе! — глумливо усмехается Курдюк. — Не найдешь никогда. Пока бегать будешь, Аську с тобой разведут. А ребенка мы с Рюмочкой заберем к себе. Внук все-таки, — вытирает он юшку под носом.

— Все равно скажешь! — толкаю вниз, и Курдюк снова падает на ступеньки. Не даю ему подняться. Снова бью ногой.

На шум и крики открываются двери. Выглядывают соседи.

Сначала какая-то бабулька в кудряшках высовывает нос. А увидев избитого Коляна, улыбается мне.

— Спасибо вам, молодой человек! Хоть кто-то нашелся смелый.

— Поговори у меня, — рычит Курдюк и снова получает в будку.

— Я тебя так до первого этажа гнать буду, — предупреждаю эту мразь.

— Позвони в полицию, Антоновна, — судорожно хватаясь за перила, приказывает Курдюк бабке. — Вовек не забуду…

— Да пошел ты! — плюет она и топает ногой. — Ты моего Бимку убил, паскуда! И полиции на лапу дал. Хоть один человек нашелся, кто тебя, изверга, жизни поучит. Отомстит за моего Бимку!

— И за Бимку тоже, — вздыхаю я и снова рычу: — Скажи мне, где она? По-хорошему прошу…

— Обойдешься! — огрызается Курдюк. Пытается ухватиться за перила, но не успевает. Мой кулак врезается в скулу раньше.

— Тогда спускаемся дальше, Коля, — предупреждаю без всякого сожаления. — Это какой у нас этаж?

— Восьмой! — подсказывает из-за спины Антоновна.

— Даже не надейся, — выдыхает гневно Курдюк. — Мне проще с переломами на больничной койке перекантоваться, чем с Димкой ссориться. Это же вы, Сарматы, беззубые лошары…

— Какая же ты тварь, Курдюк, — толкаю в плечо. — Давай, иди, сволочь.

— Куда ты меня тянешь? — не унимается он.

— Там узнаешь, — цежу со злостью.

— Да ты совсем оборзел, Сармат! — пытается оттолкнуть меня Коля.

— Да я же лошара беззубый. Мальчик-мажор. Главное, Димку не рассердить, — скалюсь недобро. — Но тут ты, Коля, просчитался. Не учел кое-чего.

— И что же? — набычившись, наступает на меня Курдюк.

— Где моя жена, я все равно узнаю. Полиция уже землю роет. Найдут в ближайшие часы. А вот ты, дорогой друг, пойдешь за соучастие. Сколько у нас дают? Не помнишь?

— Не знаю я, — отмахивается он. Но в глазах мелькает что-то похожее на осознанную мысль.

Неужели доходит постепенно?

— Плюс к этому соседи на тебя заяву подадут. А они подадут, Коля. Я помогу, — усмехаюсь недобро. — Напишут, как ты третировал пенсионерок, убивал собак. Да ты социально опасен, Курдюков, — добавляю насмешливо.

— Да пошел ты! — огрызается Курдюк и жалостливо смотрит на мужика, выходящего из лифта. — Валерчик, помоги!

Но тот не оборачиваясь, молча открывает дверь в свою квартиру и суетливо заныривает внутрь.

— Я смотрю, все так и кинулись тебе на выручку, — снова толкаю вниз. Курдюк сбегает на этаж, потом, как прыткий заяц, несется вниз. Убежать вздумал. Ну я тебе побегаю!

Догоняю и подсекаю одним движением.

— Добегался, дружок! — встряхивая, рычу в голос. — Сейчас полиция приедет, расскажешь им, как падал с лестницы, — поднимаю за шиворот. И уже не выпуская, волоку из подъезда.

— Да пусти ты! Какая полиция? — трепыхается у меня в руках Курдюков.

— Ну какая, — роняю отрывисто. — Ты же просил! Я вызвал. Заранее подсуетился.

И выйдя из подъезда, передаю клиента вовремя подъехавшим людям Никифорова.

— Забирайте. Колите его сами, — выдыхаю яростно.

— Что с вами? — участливо спрашивает у Курдюка серьезный капитан.

И только ублюдок открывает рот, чтобы пожаловаться, как с балконов несутся вразнобой голоса.

— Николай упал на лестнице. Мы видели!

— Аккуратней надо. Что ж вы так? — сокрушенно вздыхает капитан и показывает рукой на машину. — Вам придется проехать с нами и дать показания по пропаже вашей падчерицы.

— О чем? Я ничего не знаю, — испуганно отнекивается Курдюк. — Упал я, товарищ начальник. Головой ударился. Ничего не помню.

— Хорошо, — кивает капитан. — Тогда мы сейчас поднимемся и пригласим на беседу вашу жену.

— Ой, не получится, — выдает клоун Коля. — Она спит. Давайте я поеду. Чем смогу, помогу, как говорится, — поправляет он треники и бойко шагает к полицейской машине.

А я, впрыгнув в Гелек Джо, раздраженно потираю разбитые костяшки.

— Душу отвел, но так ничего и не добился, — морщусь от боли.

— Зато я узнал, где держат Асю. — Джо вынимает из кармана листок, вырванный из блокнота, и машет им перед моим носом. — Пока ты развлекался с Курдюком, я поговорил с ее матерью. Она очень волнуется за дочку и, не раздумывая, сдала мне все явки и пароли.

— Зачет, бро, — перехватив вожделенный адресок, выдыхаю я восхищенно. — Ну ты и крут, Жора! Просто самый крутой чувак во вселенной.