Часть 20. Андрей

Жизнь в армии была по-своему прекрасна. Немного освоившись, стало проще дышать. Конечно, я безумно скучал по дому, по маме, по Марине. Но прекрасно понимал, что сидеть и скучать не по мне. Стал активно участвовать в армейской жизни, стал писарем, имел свой рабочий кабинет, где помимо общих заданий имел возможность сесть и в спокойной обстановке написать письмо маме и Марине.

Любил после отбоя поваляться часок-другой и просто помечать. Бредил свадьбой и детьми. Представлял, что у нас с Мариной родятся два сына, которых я назову Костей и Димой. А потом усталость накатывала с новой силой и я отключался.

Дни были напрочь одинаковыми, если не считать ночные наряды и наши редкие посиделки, когда начальство отсутствовало. Я играл на гитаре, ребята подпевали, мы шутили и смеялись, рубились в карты и иногда выпивали. Были, конечно, у нас отморозки, которые портили всю картину, но от этого служить было только веселее.

После Нового года, в начале февраля получил письмо. Удивился, что почерк незнакомый, затем прочел фамилию — Силаева, и удивился еще больше. Что это мне Варька пишет? Буквально на днях получал письмо от Марины, она писала, что любит и ждет, что живет только мной и моими письмами.

Войдя в свой кабинет, достал ножик и аккуратно по шву вскрыл конверт. Вытянув лист короткого послания, не сразу заметил, что в конверте еще что-то есть.

Здравствуй, Андрей! Как твоя служба в армии? Надеюсь, что у тебя все хорошо. Прости, что пишу тебе, но сил молчать у меня больше нет. В Москве я познакомилась с прекрасным парнем, с которым начала отношения. Все было бы хорошо, если бы в Новогоднюю ночь мы не встретились с Мариной, и я не представила ребят друг другу. Кажется, с того момента у них зародились чувства. Вадим, мой друг, бросил меня, ничего не сказав. Я как глупая влюбленная дурочка решила проследить за ним и вот что обнаружила (наглядный пример на фото). Вадим оказывается, некоторое время встречался у меня за спиной с твоей Мариной. У них чувства, это видно. Я отступила назад. Не стану мешать их отношениям. Немного подумала и решила, что ты имеешь право знать правду. Я понимаю как это больно, когда все происходит у тебя за спиной. Когда тебя предают и лгут, как ни в чем не бывало.

Прости за плохие вести, но мне правда обидно за такого хорошего парня, как ты. Если будет желание — пиши. Вместе справится с одинаковыми проблемами проще.

Твоя подруга, Варя.

Несколько раз внимательно перечитал письмо. Не верю! Марина не такая. Затем вспомнив про фото, достал его из конверта и обомлел. Те же белокурые волосы, ее старая пуховая куртка, черные сапожки. Она тянется к высокому парню в красной куртке и по-настоящему его целует. Глаза налились кровью, я сложил письмо в конверт и бросился к командиру роты Муравьеву.

— Товарищ старший лейтенант, разрешите обратиться?

Меня всего трясло от ненависти, и я просто обязан был выплеснуть свой гнев. Где? Я сразу понял.

— Разрешаю.

— Я хотел бы написать рапорт и поехать в Афганистан, — сказал слегка дрогнувшим голосом.

— Что? — глаза Муравьева широко распахнулись. — Ты шутишь, Новиков?

— Никак нет, товарищ старший лейтенант.

— Уверен в своем решении? Не дашь заднюю, когда тебя привезут в Кабул, под обстрелы врага?

— Не дам заднюю, — никогда еще не было в моих словах столько уверенности как сейчас.

— Хорошо, пойдем за мной.

Написав под диктовку рапорт, с просьбой направить меня в Афганистан, стал ждать решения начальства. Время тянулось мучительно долго. Не хотелось совершенно ни о чем думать. Хотелось быстрее оказаться в самом центре боевых действий и убивать.

Вспомнив, что нужно сообщить матери о своем решении, сел за письмо и выдавливал из себя буквально каждую строчку. Люблю, прошу не плакать, не волноваться. Я буду писать. Возможно. Я еще не знал, что ждет меня впереди и теперь старался не загадывать. Я не вспоминал ее имя, не произносил вслух. Товарищи по службе видя мое настроение старались не трогать лишний раз.

Наконец-то пришел приказ, меня отправляют в Афганистан. Получил свои проездные документы для отправки в далекую и неизвестную страну. Вместе с несколькими сослуживцами ехали туда с радостью, каждый из нас добровольно, по своим личным причинам, которые мы не озвучивали. Воевать так воевать!