Глава 2

Вечерние фонари перед крыльцом Дворца Конгрессов в Мейворте сияли ярким магическим светом. Стеклянные стены отражали эти огни, а также давали отличный вид на мраморное и зеркальное великолепие фойе, в котором уже толпился народ.

Но участники продолжали прибывать: экипажи стояли в длинной очереди на подъездной дороге, и, похоже, Райан оказался почти единственным из всех, кто решил прийти на открытие Все-Магических Игр пешком.

Но квартал, где находился дом Брентонов, был недалеко отсюда, так что платить деньги за экипаж ему не было никакого резона. К тому же Райану захотелось прогуляться, а заодно посмотреть на то, как расстарались организаторы.

Фонтаны возле Дворца Конгрессов одновременно выбрасывали в воздух разноцветные струи воды, из которых с помощью заклинаний складывались иллюзорные драконы и фениксы.

В воздухе висела такая же иллюзорная надпись на трех языках: «Добро пожаловать на Все-Магические Игры 5523 года!» – и была она кроваво-красного цвета.

Миновав угрожающую надпись, Райан остановился возле мраморных ступеней, ведущих на крыльцо, и с интересом уставился на очередной подкативший экипаж.

Потому что к тому тотчас же кинулись лакеи, едва не отталкивая друг друга локтями. Торопились распахнуть дверь, а потом подать руку, помогая сойти по ступеням прибывшей светловолосой девушке в серебристом платье.

Она была чудо как хороша, и Райан даже на нее засмотрелся. На миг ему показалось, что своей красотой девушка словно украсила этот осенний, хотя еще теплый день в Мейворте.

Где-то я ее уже видел, промелькнуло у него в голове, но тут ему пришлось проявить ловкость и посторониться, чтобы его не снесли со ступеней спешащие к прибывшей красотке журналисты.

– Демоны побери вашу пишущую братию! – пробормотал Райан, когда еще один, бежавший по другую сторону от него, едва не сбил его с ног. – Да вы еще похуже, чем моргрейвы!

Но ему все еще было любопытно, что это за знаменитость, вокруг которой возник столь большой ажиотаж. Потому что журналисты сбились в жадную стаю, окружив красотку в серебристом. Вокруг нее и над их головами летали магические блокноты и перья-самописцы – дорогущие артефакты, – что-то царапали на бумаге, записывая слова своих владельцев.

Заодно вечерние сумерки то и дело освещали вспышки аппаратов для импринтов.

– Леди Эмма… Эмма Карвилл! – кричали со всех сторон. – Ответьте на наши вопросы! Вы собираетесь бороться до конца? Кого из своих соперниц вы считаете самой сильной? Вы собираетесь выходить замуж здесь, в Веллидоре, или ваша свадьба будет в Меридии?

Райан еще немного понаблюдал за тем, как леди Эмму Карвилл, у которой любовь не входила в планы – он все-таки вспомнил тот заголовок в газете, попавшейся ему под ноги пару дней назад, – забрасывали вопросами о предстоящем замужестве.

– Значит, все-таки входила, – пробормотал себе под нос и принялся подниматься по ступеням.

Заодно он размышлял о том, что в реальности девушка оказалась значительно красивее, чем на газетном импринте. Эмма Карвилл была полна жизненных и магических сил, – так бы он это назвал.

В другое время, еще до войны и до его ранения, а также до бедственного состояния семьи Брентонов, он, быть может, и попробовал… Подошел бы к ней и заговорил. Рискнул бы попытать удачу, потому что эта девушка как раз была в его вкусе.

Ему нравились именно такие.

Но сейчас Райан понимал, что он безвозвратно опоздал, раз уж Эмма Карвилл выходила замуж. А даже если бы и не выходила, то шансов у него не имелось ровно… никаких.

У самых дверей Райан все же остановился и повернул голову, привлеченный очередной феерией на подъездной дорожке. Журналисты буквально бесновались, когда к крыльцу дворца подкатил второй экипаж.

Из него вышел Люций Харроу, бывший однокурсник Райана. По-королевски вскинул руку, приветствуя собравшуюся толпу. Затем журналисты покорно расступились, давая ему дорогу, и Люций эффектно шагнул к Эмме.

Все это выглядело довольно театрально и походило на игру на публику: от идеального угла наклона головы с прилизанной шевелюрой – волосок к волоску – до уверенного движения локтя, когда Люций подавал Эмме руку.

– Так вот за кого выходит замуж леди Карвилл! – пробормотал Райан, после чего принялся размышлять, почему его задел этот факт, хотя не должен был.

Впрочем, стоило ему оказаться в просторном фойе Дома Конгрессов, как все мысли о красотке из Меридии вылетели у Райана из головы. Сперва ему пришлось назвать свое имя рядом со стойкой организаторов, а потом довольно долго ждать, когда его найдут в списках.

– Я зарегистрировался только вчера, – произнес он, поняв, что один из организаторов принялся просматривать списки во второй раз, так и не найдя его в первый. – Да, довольно поздно, как раз перед самым закрытием… Да, лорд Райан Брентон.

Его все же обнаружили предпоследним в списках, после чего поставили на запястье магическую печать участника.

Кроваво-красного цвета, как и та надпись рядом с Дворцом Конгрессов.

Райан с сомнением уставился на подобную «красоту» на своей руке, на что организатор извиняющимся тоном пояснил, что такая метка дает пропуск в рестораны, где всех участников будут отлично кормить.

Конечно же, за счет устроителей Все-Магических Игр.

– Так и быть, пусть остается, – смилостивился Райан, решив потерпеть подобное за бесплатную еду.

Но, кажется, организатор его не расслышал.

– Сейчас вам нужно подняться наверх во-он по тем ступеням в большое фойе, – тем временем говорил он. – После чего всех уже скоро пригласят в зал торжеств для речей по случаю открытия, а потом начнется фуршет. Первые поединки запланированы на завтра, но мы пока еще составляем списки. До конца не успели, – добавил он извиняющимся голосом. – Очень, очень много работы.

Уже скоро Райан поднимался по ступеням. Кивнул, завидев нескольких своих знакомых по академии и магистрату. Один из них, заметив его, присвистнул:

– Ну все, мы можем расходиться! – заявил он. – Если уж Брентон явился на Игры, то остальным тут делать нечего.

Райан ухмыльнулся, подумав: если бы все было так просто!

В прошлой жизни, еще до войны и года в лазарете, он был намного увереннее в себе, тогда как сегодня…

Он все же подал заявку на Игры, движимый двумя мыслями. Первая – неплохо бы заработать немного денег. И вторая – нужно постараться не слишком опозориться.

Впрочем, Лидия была права: еще больше, чем это сделал их отец, имя Брентонов запятнать ему вряд ли удастся. Даже если он провалится в первом круге, не пройдя через поединки на мечах.

Стоявший рядом молодой репортер повернулся к Райану:

– Этот Брентон – кто он вообще такой? – поинтересовался у него.

– Никто, – отозвался Райан. – Вам послышалось.

Но настроение почему-то испортилось.

Тут по фойе разнесся усиленный магией голос, приглашающий всех участников пройти в зал торжеств и занять свободные места. Райан уже собирался было туда, но заметил пару знакомых семьи, которые, как ему показалось, непременно станут расспрашивать его о прошлых временах.

Или же, не дай боги, начнут его жалеть.

Либо, еще хуже, окажутся в списках кредиторов, у кого отец занял деньги, а дети до сих пор не могли рассчитаться.

К тому же у входа в зал толпились журналисты, накидывались на всех с вопросами, и то и дело виднелись вспышки аппаратов для импринтов.

Посмотрев на всю эту феерию… вернее, на вакханалию, Райан вильнул в сторону и притаился за колонной, дожидаясь, когда толпа участников и участниц войдет в зал.

Еще немного постояв, он отправился разыскивать зал для фуршета. Думал о том, как Кэтрин буквально вытолкала его из дома, наказав непременно развлечься, поесть за счет устроителей, поговорить со старыми друзьями и завести новые знакомства.

Желательно среди милых дам.

– То есть среди тех, кто прибыл в Мейворт, чтобы размахивать мечом и разить своих соперниц боевыми заклинаниями в попытке завоевать главный приз? – поинтересовался Райан.

Кэтрин задумалась ненадолго, затем заявила, что именно такая Райану и нужна.

– И еще главный приз, – обиженным голосом произнесла Лидия, рассердившаяся на брата из-за того, что Райан не брал ее с собой на открытие Игр. – Главный приз нам не помешает!

Из всего вышеперечисленного Райан собирался перекусить за чужой счет, после чего отправляться домой.

Списки на поединки его не интересовали. Те начинались завтра в восемь утра, причем на центральном ипподроме, а там он уже разберется, кто будет его противником.

Тут в зале торжеств заиграл оркестр – кажется, грянули гимн Веллидора, Райан отсюда не мог разобрать. Но тут музыка и речи вылетели у него из головы, потому что он обнаружил зал для фуршета и обрадовался роскошному застолью.

Накрытые белоснежными скатертями столы буквально ломились от еды.

К тому же подоспевший лакей не стал его прогонять. Кивнул на магическую печать участника, после чего вручил тарелку и пригласил отведать угощение.

– Это было отличное решение, Брентон! – пробормотал себе под нос Райан. – Ну хоть где-то я буду первым и единственным.

Но и в этом Райан ошибся.

…Она стояла с пустым бокалом в руке и смотрела на гору закусок с тем же выражением, с каким он глядел на толпу в фойе несколько минут назад.

И чудилась Райану в ее взгляде легкая усталость, смешанная с раздражением, а еще мысль, что лучше бы все это закончилось, да побыстрее.

Это была леди Эмма Карвилл, звезда Все-Магических Игр, прибывшая в Веллидор из Меридии, чтобы не оставить своим соперницам ни единого шанса ее обойти.

И тогда Райан подумал… А почему, собственно говоря, и нет?

Это была неожиданная, даже безрассудная мысль, стукнувшая ему в голову. Потому что он прекрасно понимал: с Эммой Карвилл у него нет ни единого шанса.

Но тут словно кто-то невидимый, наблюдавший за ним со стороны, отвесил ему в спину хороший такой пинок, и Райан отправился к девушке.

В какой-то момент все же собирался передумать, но внезапно понял, что сейчас будет еще один пинок. Или же это крючок, на который он попался?..

Поэтому он все-таки подошел. Остановился рядом и посмотрел на Эмму Карвилл сверху вниз.

Роста она была среднего, каблуки, кажется, не носила – потому что никакой диспропорции в ее фигуре Райан не заметил. Наоборот, фигура была слишком уж пропорциональная – настолько, что он даже засмотрелся на некоторые ее… особенные выпуклости.

Запах духов тоже оказался хорош – порывистый и немного терпкий. Именно таким представлял себе Райан темперамент Эммы Карвилл.

И представлял бы себе и дальше, а заодно бы разглядывал радовавшие глаз пропорции, думая о том, что одно лишь созерцание красавицы из Меридии вносит гармонию в его внутренний мир.

В этот момент Эмма повернулась и смерила его взглядом ярко-синих глаз. Райану показалось, что в них что-то промелькнуло, похожее на интерес. Но тут же исчезло, а на лице девушки появилась безразличная маска.

– Ну давайте уже, спрашивайте! – заявила Эмма, и Райан отметил, что в ее голосе чувствуется легкий южный акцент, но при этом говорит она на веллидорском правильно. – Что у вас на уме? Единственное, дайте мне поесть, пока не набежали остальные. И вот еще, никаких импринтов, пока у меня бутерброд во рту! Ненавижу эти новомодные штуки.

– Вообще никаких импринтов, – согласился с ней Райан. – Я тоже терпеть их не могу. Подать вам еще бутерброд, леди Карвилл? Или же предложить вам во-он те корзиночки с икрой? На вид они восхитительны. Может попробуем, каковы они на вкус, пока весь стол полностью в нашем распоряжении?

Она моргнула, а потом рассмеялась.

– Это лучшее интервью в моей жизни, – все еще улыбаясь, заявила ему. – Потому что никакой вы не журналист.

– Должен признаться, что не имею к журналистской братии ни малейшего отношения, – покаянным голосом произнес Райан.

Затем потянулся за выбранным Эммой салатом, добавив на ее тарелку пару корзиночек, а она кивнула, явно заметив на его запястье отвратительно-кровавую печать участника Игр.

– Мне жаль, что я вас перепутала… Но давайте об этом никому не скажем!

– О том, что леди Карвилл обладает отличным аппетитом? – уточнил Райан, протягивая ей тарелку. – Обещаю, я унесу эту тайну с собой в могилу. Причем, подозреваю, на первом же завтрашнем поединке.

Эмма рассмеялась над его шуткой, а Райан подумал: какое-то странное дело с ним происходит…

Потому что внезапно он ощутил, как исковерканные ранением магические каналы, до этого многократно его подводившие в моменты, когда ему требовалась магия… Так вот, от той деформации не осталось и следа, и теперь магия текла ровным и сильным потоком.

Как и раньше, когда он был лучшим на своем курсе.

Как и на войне, когда он вел в бой десятки магов, став героем одного из самых кровавых сражений.

– Но если вы уже знаете мое имя, – произнесла Эмма, – то я бы не отказалась узнать ваше.

Он обругал себя за подобную невежливость.

– Райан Брентон, – поклонившись, представился ей. – Массовка на первый отборочный тур.

– Не понимаю, почему вы себя недооцениваете, – пожала плечами Эмма. – Я бы сказала, что у вас отличный магический потенциал. А дар… – она шагнула чуть ближе. – Универсальный, но со склонностью к магии Огня. Как у многих мужчин, побывавших на войне. Я ведь права, и вы воевали?

– Вы ни в чем не ошиблись, – пробормотал Райан. – Вернее, все было именно так до момента, пока меня…

Но Эмма его не расслышала.

– Скажу вам сразу, что я бы не хотела оказаться вашим соперником на Играх. Так что даже к лучшему, что женские и мужские турниры будут проходить отдельно и мы с вами не пересечемся во время поединков. – Затем снова добавила: – Еще раз простите, что приняла вас за журналиста. Это во всем голод виноват!

Он собирался ей ответить в шутливой манере, а потом придумать, как ее увлечь, очаровать, чтобы ни в коем случае не упустить случившееся с ним чудо.

Потому что этим чудом являлась Эмма Карвилл, которая что-то с ним сделала.

Или же с ним случилось что-то рядом с ней, потому что Райан внезапно почувствовал невероятный всплеск сил и прилив энтузиазма.

Если Эмма и дальше будет подле него, вернее, станет его, то он обязательно поборется: и за нее, и за себя, и за всю свою семью.

Победит, как он делал всегда до того проклятого ранения, а заодно решит любые проблемы.

Кроме одной.

Потому что к ним с недовольным видом направлялся Люций Харроу – его старый знакомый, сын стального магната и нынешний жених Эммы Карвилл.

– Вижу, ты встретила моего бывшего однокурсника даже раньше, чем я успел вас представить, – подойдя, произнес Люций, и его голос прозвучал резко и ядовито. – Но должен тебя предупредить, моя дорогая Эмма, что это самый непутевый из всех выпускников Академии Магии Мейворта. Брентон в долгах как в шелках!

Райан мысленно поморщился: Люцию еще со времен учебы было неведомо чувство такта.

Но, похоже, тут явно что-то личное. Неужели Харроу задело то, что Райан разговаривал с его невестой?

– Скажи мне, Брентон, – продолжил наседать Люций, – вас с сестрами еще не выставили на улицу? Если так, то можешь обратиться ко мне. По старой дружбе я одолжу вам немного денег. Ведь никто в городе давно уже не дает Брентонам в долг, не так ли?

Не успел Райан послать его куда подальше, как раздался возмущенный голос Эммы.

– Сейчас же прекрати! – заявила она. – Ты совершенно невыносим!

– Я пришел за тобой, моя дорогая, – мягко произнес Люций, делая вид, будто не заметил ее раздражения. – Тебя давно ищут распорядители. Неужели ты забыла, что тебе нужно выступить с речью за всю команду из Меридии?

– Уже?! – растерялась Эмма. – Я-то думала, что моя речь будет в конце мероприятия…

Но Люций был неотвратим, поэтому Эмма, кинув быстрый взгляд на Райана, произнесла извиняющимся голосом:

– Мне и правда нужно идти. Но я уверена, что мы с вами еще встретимся, потому что вы обязательно будете в числе тех, кто пройдет в следующий круг.

– Иди, моя дорогая! – произнес Люций. – А я немного поговорю со своим старым товарищем.

Эмма кивнула и ушла, тогда как Люций уставился на Райана холодным, колким взглядом.

– Даже не вздумай к ней приближаться, – заявил ему. – Она – моя. Скоро я на ней женюсь, так что… Если я еще раз увижу тебя поблизости, то сгною тебя в долговой яме.

– Вряд ли тебе это удастся, Харроу, – усмехнулся Райан. – Скорее ты побежишь жаловаться своему отцу, потому что сам из себя ты мало что представляешь.

– Кто бы говорил, Брентон! – огрызнулся Люций. – Но я тебя предупредил!

Затем он развернулся и ушел, а Райан остался в пустом зале для фуршета. В голове у него одна за другой вспыхивали приятные картинки – как он догоняет и бьет по лицу этого самодовольного индюка.

И не только по лицу.

Но догонять и бить индюка он все же не стал. Понимал, что в этом нет никакого смысла.

Вместо этого поставил свою тарелку на стол, потому что у него пропал весь аппетит, а затем неторопливо отправился к выходу. По дороге он думал об Эмме Карвилл, заодно наслаждался возвращением магии, теряясь в догадках, долго ли продлится случившееся с ним чудо.