ЭПИЛОГ

Четыре года спустя

Наследник семьи Брентонов с задумчивым видом пускал пузыри, сидя на коленях у бабушки и рассматривая подаренную ему новую деревянную погремушку. Наши жены отправились наверх, чтобы посмотреть, как Эмма обустроила вторую детскую, тогда как мы с друзьями решили навестить мой кабинет, где у меня была припрятана бутылка неплохого и отлично выдержанного…

– Веди себя хорошо, – перед этим сказал я своему сыну, нашему первенцу Томасу Брентону-старшему, потому что младший был уже на подходе.

Я нисколько не сомневался в том, что через пять месяцев на свет появится еще один мальчик, тогда как Эмма, смеясь, заверяла, что у Томаса родится непременно сестричка. Но она не против того, чтобы мы попытали счастье в другой раз и произвели на свет и третьего ребенка.

Правда, немного погодя.

Сейчас же вся моя большая семья и друзья Эммы – Грейти с Торславом – собрались в нашем доме, готовясь отправиться на открытие выставки оживших картин Марси, которой в столице прочили невероятный успех.

– Ну что, как дела в Меридии? – спросил у меня Омси, получив свой стакан, потому что мы с Эммой как раз оттуда вернулись.

Провели долгие полтора месяца, навещая ее отца, а заодно я занимался делами торгового дома Брентонов.

– Неплохо, – отозвался я. – Все идет по нашему плану. Расскажу обо всем завтра, в конторе.

Омси кивнул.

Три года назад он не только женился на моей сестре Лидии и все это время выдерживал ее беспокойный нрав. За это время он остепенился и порядком раздобрел. Работал у меня управляющим, потому что дела торгового дома Брентонов после заключения экспортных договоров с Карвиллами уверенно шли в гору.

Я не мог нарадоваться такому верному другу и отличному управляющему, который позволил мне выкроить время и осуществить давнюю мечту.

Нет, не победить во второй раз в Играх – это сделала за меня Эмма, взяв кубок два раза подряд.

После чего объявила, что на этом она всем и все доказала.

– Особенно мне, – помню, как проворчал я, целуя свою жену, которая добавила мне седых волос.

– Я больше не собираюсь в таком участвовать, – смеясь, ответила мне Эмма. – Потому что… Райан, ты скоро станешь отцом. И не надо на меня так смотреть… Погоди, ты совсем бледный! Кажется, тебе нужен целитель… Дыши, сейчас тебе станет лучше. Вот так, вдох-выдох… Нет, давай мы все-таки покажем тебя целителю…

Но обошлось без него, а заодно я взял с Эммы обещание, что с Играми на этом покончено.

– Оставим подобное развлечение нашим детям. И нашим выпускникам, – с легкостью отозвалась она, потому что тоже вдохновилась моей мечтой.

Заодно Эмма согласилась преподавать в школе магии и фехтования, которую мы открывали в Мейворте.

– За нас! – возвестил Омси в моем кабинете, отсалютовав всем бокалом. – А еще за наших жен и будущих и настоящих детей. И за подающего надежды писателя, – после чего подмигнул Гаррету.

Второму моему товарищу удалось не только сломить сопротивление старшей сестры, и Кэтрин все-таки вышла за него замуж… Хорошо, не слишком-то она и сопротивлялась, потому что вместо этого она принялась ему помогать.

Гаррет в то время как раз писал книгу воспоминаний о прошедшей войне, но по завершении в ней чувствовалась уверенная рука Кэтрин, потому что у него вышли вовсе не сухие пересказы армейских будней. В романе переплелись истории нескольких семей – как счастливых, так и не очень, – вылившись в одно повествование, которому Гаррет дал название «Война и мир».

Кэтрин же, немного подумав, добавила еще одно слово.

«Война, мир и счастье» – так называлась самая продаваемая книга в Веллидоре.

Но это было только начало, потому что они вместе работали над новой историей.

Каждого из нас ждал долгий и счастливый путь, но мы все смотрели в будущее с надеждой и с улыбкой на губах. А то, что Томас Брентон-старший расплакался, поняв, что мы собираемся покинуть дом без него…

– Не стоит так беспокоиться, – заявила нам с Эммой моя мать, качая на руках годовалого малыша. – И няньку свою тоже отзовите. Я сама уложу Томаса, я ведь его бабушка. – Затем добавила: – Идите уже, а то опоздаете на открытие.

И мы пошли – выбрались из дома на улице Кленов, 12 в весенний Мейворт, где нас поджидали экипажи. Над городом светило яркое солнце и разыгрался теплый день, совсем не похожий на тот, когда я поднял с дороги газету с портретом Эммы.

Помнится, в статье утверждалось, будто любовь в ее планы не входила. Но я до сих пор втайне радовался тому, что она их изменила.

КОНЕЦ