Глава 17

Лида проснулась оттого, что мама тормошила ее за плечи. Кажется, за всю свою жизнь девушка не могла припомнить такого грубого способа побудки. – Я не просплю, у меня двойной будильник! – проворчала она и уже собиралась перевернуться на другой бок, как ее снова тряхнули. – Лида же! – Да?! – Я тебе говорила никуда не убирать статуэтку с телевизора? Где она?! Девушка, толком ничего не понимая спросонья, лишь округлила глаза. – Где и всегда. На телевизоре! Мать дернула Лиду за руку, вынуждая сесть. С этого положения старый, еще ламповый и давно не используемый телевизор был хорошо виден. Статуэтка на нем и правда не стояла. – Проснулась? Точно не убирала? – звенящим от напряжения голосом, но все же, как показалось Лиде, с надеждой спросила мать. – Да, точно! – Значит, это твой гость, ворюга поганая! – выплюнула женщина, кидаясь в прихожую. Лида, как была в ночнушке, следом. – Мама! Да что ты такое говоришь! Антон вообще не заходил в мою комнату, мы только в кухне сидели! – Да?! – Аграфена быстро наматывала на голову видавшую виды шаль. – Думаешь, статуэтка сама ушла?! Или ты еще кого-то в гости приводила? – Да конечно же, нет! Но Антон точно не мог, он не такой! – Все они не такие, – рявкнула Аграфена и хлопнула входной дверью. Лида побежала к себе в комнату быстрее одеваться. Естественно, единственное место, куда мать могла отправиться в таком состоянии, это в гостиницу к Антону. Надо постараться догнать ее и хоть как-то вмешаться, пока она не натворила беды. Статуэтка была единственной вещью, которая осталась у Аграфены от Лидиного отца. Мать берегла ее как зеницу ока, и поэтому девочка, которой ничего про папу не рассказывали, сделала резонный вывод, что Аграфена его очень сильно любила. Иначе смысл так трястись над статуэткой, пусть и золотой? У них случались тяжелые времена – зарплаты поселкового фельдшера иногда даже на питание не хватало, однако мать, вопреки общественному мнению, никогда не брала заказы, которые могли нанести кому-то серьезный вред. Как бы это курьезно ни выглядело, Аграфена верила в Бога и старалась жить по совести. И даже в те крайне трудные дни мать не помышляла продать золотую статуэтку. …Когда в гостиничном номере раздался звонок стационарного телефона, парни удивленно переглянулись. Антон, который находился ближе к аппарату, подошел и взял трубку. – Добрый день! Это вас с ресепшена беспокоят. К вам тут… посетительница… – договорить администратор уже не успел, оборотень кинул трубку и бросился вниз. Антон же приглашал Лиду в гости, вероятно, она решилась! Странно, что в школьное время. Может, что-то произошло? Однако, выскочив в вестибюль, он там увидел отнюдь не девушку. – Это ты украл ее, паскуда! – не спрашивала, а утверждала Аграфена громким шепотом, отлично различимым с любого угла помещения. Администратор и даже уборщица, поливающая цветы, разом подобрались, ожидая шикарный материал для свежей сплетни. Антон взял ведьму за локоть и практически выволок ее наружу. Еще не хватало тут представление устраивать! Он, конечно, без куртки, ну ничего, потерпит. – А теперь здравствуйте и поподробнее. В чем именно вы меня обвиняете? – рыкнул оборотень на улице, впрочем, не отходя далеко от дверей гостиницы. – Не прикидывайся! Кроме тебя, никого у нас дома не было в последние дни! – Как вы можете быть в этом уверены? Разве вы там находитесь круглосуточно? Парню показалось, что на лице ведьмы проскользнула некоторая растерянность. Похоже, он был прав. – Следов взлома нет, – огрызнулась ведьма, хотя уже и не так уверенно. – И кому бы, кроме оборотней, она сдалась?! – Так, давайте по порядку. Кто «она»? – Золотая статуэтка. Все время стояла у Лиды на телевизоре. – Золотая, и вы еще спрашиваете, кому сдалась?! Что, в Сарнасове совсем нет воровства?! И почему сразу оборотни? За что вы нас так не любите?! – Антон начал чувствовать, что не только замерзает, но и заводится. Нет, мало того что она его в своем доме оскорбляла, теперь, считай, в его пришла и вором называет! Аграфена поджала губы, пару секунд помолчала, а потом выплюнула: – А за что вас любить? – Знаете, ведьм как бы тоже не за что, но Николай Петрович что-то же в вас нашел! – Антон сильно разозлился и сам не знал, как эта фраза из него вырвалась. Зачем он вообще приплел агронома? Просто хотелось доказать, что не все оборотни – сволочи? Может, отец Лиды был оборотнем и бросил Аграфену, узнав о ребенке? Это бы многое объясняло. Однако при упоминании Николая Петровича у ведьмы проскочила в глазах какая-то непонятная… тоска? Чувство вины? И парень решил изменить тему: – Что там за статуэтка хоть? Если все расскажете подробнее, могу помочь с поисками. – Золотой мальчик. Сантиметров десять высотой. Лысенький. Сидит скрестив ноги. – Дадите дом осмотреть? Может, что унюхаю… Ведьма обреченно, совсем сникнув, кивнула. Тут неожиданно из-за поворота выскочила Лида. Раскрасневшаяся, видимо, весь путь пробежала. Щечки… так бы и ущипнул! Прелесть как хороша! Черт! Он опять не о том!!! – Мама! Антон не мог его взять, я же тебе сказала! – и она схватила Аграфену под руку с целью утащить от места разговора. – Прости, – это уже парню, – она очень расстроена и от этого не в себе. – Твоя мама попросила меня помочь с розыском, так что все в порядке, не волнуйся, – со спокойной улыбкой ответил Антон, чем, похоже, шокировал не только Лиду, но и Аграфену. – Мама?! – пораженно уставилась на нее девушка. – Да, все так, – секунду подумав, подтвердила ведьма. – Ты беги в школу, а то опоздаешь на пробный экзамен, он же сегодня? Лида кивнула, все еще как будто не веря, что ситуация выглядит именно так, как ей сказали. Однако Антон еще раз кивнул в подтверждение, и девушка, выпустив мамину руку, попрощалась и зашагала прочь. – Ладно, пошли… ищейка, – устало проговорила Аграфена. – Но если ты меня обманываешь!.. – Помню-помню: кишки не соберу. Только, если честно, я ваших угроз не боюсь, потому что правду сказал. Могу поклясться сущностью оборотня, чтобы вам было спокойнее. Аграфена отмахнулась, мол, не надо. – Тогда подождите здесь пару минут, я куртку захвачу, а то уже зуб на зуб не попадает.