Глава 40

Наверное, нет ничего хуже ожидания. Ты себя загоняешь в угол, заламываешь руки, кусаешь губы в кровь и никак не можешь расслабиться. Вот и я последующие пять дней медленно схожу с ума. Когда через сутки позвонили из эмбриологии и сказали, что из пяти яйцеклеток оплодотворились четыре, я летать хотела от счастья. Но потом один эмбрион сошел с дистанции и осталось только три.

Я старалась абстрагироваться, и вновь много гуляла, валялась на диване с Кешей, смотрела добрые фильмы и три раза принимала гостей: ко мне пришли сначала родители и Эсми, которая забила мне холодильник своими полуфабрикатами, потом Айлин с Дианой, а за ними — Марта с Вадиком. И, конечно, у меня помимо Кеши прописалось еще одно грозное, вредное и хищное животное. Приходит то в обед, то вечером, задабривает цветам и вкусняшками, подсаживает на наркотик в виде ни к чему не обязывающих объятий под пледом во время просмотра очередной мелодрамы. И да, нам нельзя. Мы держимся.

Наконец, наступает день переноса. Лев вызвался меня проводить и дождаться, несмотря на мои уговоры ехать на работу. И вновь все повторяется: захожу в отделение, терпеливо жду своей очереди, переодеваюсь в одноразовую синюю рубашку. Только теперь фотографирую себя в зеркале для истории и отправляю четырем самым близким девчонкам: маме, в группу “Женсовета”, сестре и Марте. Получаю в ответ миллион смайликов, сердечек и пожеланий. Все-таки как хорошо, когда ты не одна проживаешь не только горестные, но и счастливые моменты.

Перед переносом ко мне подходит мой врач и рассказывает, что из четырех оплодотворенных эмбрионов, два остановились в развитии. Один — хорошист. Один — отличник очень хорошего качества. Мы с Анастасией Николаевной еще на берегу договорились, что при моих показателях лучше подсаживать одного, чтобы спокойно выносить. А теперь как раз и получается, что “ударника” лучше заморозить и потом, если захочу, прийти за вторым.

Вскоре меня вызывают на процедуру. В небольшом и затемненном кабинете стоит обычное гинекологическое кресло и аппарат УЗИ. Подмечаю закрытое прямоугольное окошко с плотным матовым покрытием. Одна медсестра помогает сесть, другая приподнимает мою сорочку, выдавливает на живот немного геля и принимается водить по животу датчиком.

— Всем привет! Начнем? — в кабинет входит как всегда бодрая и веселая Анастасия Николаевна. И я как-то сразу успокаиваюсь в ее присутствии.

Она устраивается у моих ног, внимательно смотрит на монитор.

— Мы готовы, — сообщает доктор.

Окошко открывается и я вижу девушку в синей форме и голубой маске. Это эмбриолог. Она передает врачу тонкий катетер, в котором находится моя горошинка. Анастасия Николаевна медленно вводит его в матку и через несколько секунд говорит мне:

— Сонь, посмотрите на монитор. Вот видите звездочку, которая загорелась? Это и есть ваш эмбрион.

— Это и есть мой малыш? — переспрашиваю неуверенно, уставившись на ту самую крохотную точку.

— Да, — кивает доктор.

— Привет, малыш! — в глазах блестят слезы, а рука невольно ползет к животу и накрывает его. Господи, только бы ты закрепился!

***

До конца отпуска две недели и я все рассчитала так, чтобы выйти на работу, когда буду уже точно знать — получилось или нет. Анастасия Николаевна велела через четырнадцать дней сделать тест и сдать анализ ХГЧ. А еще я снова должна делать уколы в живот и пить таблетки. Когда едем со Львом домой, прошу его остановиться у ближайшей аптеки. Как только он припарковывает машину, я отстегиваю ремень безопасности и открываю дверь.

— Куда? — громко рычит Лев на весь салон. — Дверь закрой.

— Ты что кричишь? — тут же обижаюсь. — Мне надо лекарства взять.

— Гололед везде и холодно, — рявкает Лева и протягивает руку. — Давай рецепт.

Закатываю глаза, а на душе тепло и радостно от его заботы. Достаю назначение и протягиваю ему. Лев забирает листок и выходит из машины, а я вспомнив, что кое о чем забыла, открываю окно и кричу ему вслед:

— И тесты на беременность возьми!

Он оборачивается, смеется и кричит в ответ на всю улицу:

— Сколько?

— Пять! Нет, давай десять!

Я же не выдержку четырнадцать дней и точно начну делать их раньше.

Как в воду глядела. Моему терпению пришел конец на десятый день ожидания. С утра я встала с решимостью сделать, наконец, один тест и успокоиться. Намочила тонкую полоску, положила на стиральную машину и отправилась умываться. Поглядываю в зеркало на него, а руки так и чешутся взглянуть, что там. Но пяти минут еще не прошло. Сажусь на бортик ванной и начинаю кусать ногти. Страшно до рези в желудке. Наконец, не выдерживаю, хватаю тест и иду к окну на кухне, где света побольше. Смотрю и не могу понять — в глазах что ли двоится? Рядом с яркой красной полоской появилась светло-розовая. Ну прямо очень светлая.

— Мя-я-яу! — Кеша своим громким мяуканьем пугает меня, и я роняю тест на пол.

— Кеша, паразит! Потише можно?! — ругаю его и сажусь на корточки, чтобы поднять самый дорогой клочок бумаги на свете.

Кот лишь презрительно фыркает, отметив что я “совсем из ума выжала” и запрыгивает сначала на стул, затем на подоконник.

Фотографирую тест и отправляю его в группу “Женсовета” с вопросом: “Это вторая полоска или мне показалось?”

Не проходит минуты, как девочки забрасывают меня сообщениями:

“Если бы была полоска-призрак. то она не была бы такой яркой”, - считает Диана

“Мне кажется, это то, о чем ты думаешь, Сонечка. Поздравляю, мамочка!” — отвечает Айлин.

“Но если ты прям сомневаешься, сделай еще один”, — предлагает Ди и тут же присылает: “Папашке-то напишешь?”

“Ой боюсь”, - печатают я и тоже прикрепляю иконку девочки, закрывающей лицо ладонью.

“Напиши. Он вроде тоже не мимо проходил. Причастен”, - Айлин сменила гнев на милость.

Бегу делать еще один, нет, два теста, и с каждым разом мне кажется, что полоска становится ярче.

Льву я не пишу, а звоню. Он долго не берет трубку и я уже думаю сбросить вызов, как вдруг слышу его встревоженный голос:

— Все хорошо?

— А почему должно быть плохо? — недоумеваю.

— Ты всегда звонишь только по делу или когда что-то случается, — объясняет он.

— А-а-а, ну да. Вообще-то есть кое-что. Такое дело….кажется, я беременна.

— Кажется? — слышу, как голос чуть сорвался.

— Тесты показали, — жду, что он скажет хоть что-нибудь, но Лев молчит. — Эй, ты тут? Почему ты молчишь?

— Я здесь, — выдавливает он, а у меня глаза на лоб лезут от догадки.

— Ты что там плачешь что ли? Лев?

— Нет, не плачу, — говорит через несколько секунд строго. — С ума сошла, мужчины не плачут.

— А ну хорошо, — еле сдерживая смех, соглашаюсь я. — Собственно, это все, что я хотела тебе сказать. Ну пока.

— Подожди! — останавливает Лев. — Я люблю тебя.

Не могу сдержать довольную улыбку и шепчу в ответ:

— Я тебя тоже.

Через два дня беременность подтвердилась высоким ХГЧ — за 2000. Доктор сказала, что это отличный результат. Мир стал казаться прекрасней, воздух, несмотря на нашу загазованность, волшебным, а люди, даже самые хмурые, — добрыми и замечательными. Мне казалось, у меня выросли крылья и я вот-вот взлечу. Хорошие новости сразу же сообщила маме, папе и девчонкам. Остальным — потом, когда УЗИ покажет сердцебиение. Этого момента я жду с нетерпением, потому что для меня жизненно важно его услышать и знать, что с моим малышом все хорошо.

В назначенный день приезжаем со Львом в клинику. Я иду на прием, а он остается ждать меня в коридоре. Взволнованно взбираюсь на высокое кресло и терпеливо жду, что скажет репродуктолог. Внезапно ее лицо становится чересчур серьезным, она хмурит брови и нажимает на кнопки. Чувствую, как покалывает кончики пальцев, а внутри все холодеет. Нет, только не это. Я не выдержу еще одного выкидыша.

— Сонь, можно неудобный вопрос? — неожиданно произносит она.

— Да, конечно, — сглатываю и ощущаю странную боль в горле.

— Ваш мужчина — донор, он сейчас здесь?

— Да.

— А вы бы хотели, чтобы он послушал?

— Наверное…Думаю, да, — прикусываю нижнюю губу.

— Вы можете его пригласить, если хотите.

— Хорошо, — отзываюсь так, будто она меня загипнотизированная. — Вы не могли бы подать телефон.

Через пару секунд Лев уже стоит рядом со мной и пялится в монитор с таким умным видом, будто что-то там понимает.

— Итак, помните, Соня мы пересадили вам один эмбрион-отличник?

— Конечно.

— Так вот, такое бывает, но редко. Ваш эмбрион разделился.

Мы со Львом сначала молча переглядываемся, а потом смотрим на врача в поисках ответа.

— Что это значит? — спрашивает нетерпеливо Лев.

— Это значит у вас там двое детей. Произошло деление эмбриона и они оба прикрепились. Значит, это близнецы. Давайте послушаем их сердечки, — Анастасия Николаевна выводит звук на максимум, а мы со Львом замираем, слушая долгожданное “тук-тук, тук-тук”.

— Первый есть. Теперь послушаем второго, — голос врача идет уже фоном, потому что в ушах звучит только один звук — биение сердца.

Лев берет меня за руку и крепко её сжимает. Как он и говорил, мужчины не плачут. Зато у меня по щекам текут слезы. Их двое! Двое!