Глава 7

В спальне я застала вполне ожидаемую картину – Аленка недовольно хныкала, а Нина с каким-то уже обреченным выражением лица махала перед ней игрушкой. Отметила это с невнятным внутренним удовлетворением. Я знала, что няня не справится. А вот она, кажется, не была готова к такому развитию событий.

Поблагодарила Михаила у дверей и дальше сама. По стеночке, под встревоженным взглядом Нины. Ничего, мне уже лучше. Взяла дочку на руки и села на диван. Принялась сразу приговаривать что-то ласковое, успокаивающее. И для Алены, и для себя.

Спустя минут десять моя малышка уже дремала, обняв меня ручками. Я тоже немного пришла в себя – выдохнула, отодвинула эмоции в сторону. Ну что я могу сделать? Ничего. Только слушаться Яна и сидеть тихо. Так мы, по крайней мере, под защитой, с едой и крышей над головой. Почему-то вероятность остаться один на один со всеми проблемами стала пугать еще больше, чем сразу после смерти Вити. Возможно, потому что я видела его расписки. И больше нет повода сомневаться в правдивости Яна Мстиславовича. И в реальности долгов.

- Я пойду, - прошептала Нина и поднялась с пола.

-Да, - кивнула ей, аккуратно поднимаясь с дивана.

Сейчас уложу Аленку, схожу в душ и тоже лягу. Смысл не спать, не есть? Мне силы нужны, чтобы дочкой заниматься.

Обложила Алену подушками, дверь в ванную на всякий случай закрывать не стала. Мало ли – проснется, завертится. Она уже большая, подушки не удержат, если захочет выбраться.

Перед зеркалом я замерла ненадолго. Все-таки выгляжу отвратительно. А, значит, Ян все это несерьезно, просто чтобы запугать. Вряд ли у него есть проблемы с женским вниманием.

Залезла в горячий душ, с наслаждением подставила лицо под струи. Обожаю вечерние часы, когда я предоставлена сама себе. Обычно Аленка спит перед ужином, а я занимаюсь собой. Представляю, как встречу Витю с работы, как мы вместе будем возиться с дочкой, как потом останемся наедине… Слезы начали душить почти сразу, как вспомнила мужа. Вцепилась пальцами в плитку душевой, до боли вонзила ногти между квадратиками дорогущего природного камня – чтобы не чувствовать, как ноет сердце. Как рвется что-то внутри от понимания, что никогда больше Витя не придет. Не обнимет, не поцелует. И все наши планы – на отпуск, годовщину, второго ребенка – больше не имеют значения. Теперь только я одна против огромного, враждебного мира. И Алена, единственное, что осталось важного в моей жизни. Моя ответственность, моя любовь.

Налакавшись вдоволь, выключила воду. Вяло и апатично вытерлась, надела белоснежный махровый халат. Нашла расческу среди вороха вещей на столешнице рядом с раковиной, расчесалась, наблюдая за движениями усталой молодой женщины с красными от рыданий глазами. Завтра будет легче. Так каждый вечер – кажется, дальше жить невозможно. Но утром Аленка открывает глазки, и мой мир наполняется теплотой и заботами. А горе и проблемы уходят на второй план. До следующего вечера, когда я снова останусь наедине с эмоциями и переживаниями.

Вышла в спальню и, перед тем как выключить свет в ванной, замерла. Что-то было не так – я не сразу увидела, просто почувствовала. А когда глаза привыкли к полумраку, поняла, что не одна не сплю до сих пор. В кресле около балкона сидел Ян Мстиславович. Точнее, даже не сидел, а полулежал, прикрыв глаза. Тоже в халате, влажные волосы блестят в свете ночника. Зачем он пришел? Мы же вроде все выяснили. Или он принял запоздалое решение?

Стало сильно не по себе. Если сейчас скажет пойти с ним или прямо здесь в соседней комнате? Что я смогу возразить? Как буду защищать себя, если Аленка спит совсем рядом? Да и вообще, я после душа крутилась перед зеркалом с открытой дверью. То есть он вполне мог подглядывать, а потом претвориться спящим?

От осознания, что только что была совершенно голой перед почти незнакомым мужчиной, бросило в жар. Да что он себе позволяет?! Я же сказала, что не готова! И он согласился подождать. Пусть и пару дней. А теперь что? Передумал? Или опять пугать пришел?

Я буквально кипела, стоя на пороге ванной и сверля взглядом расслабленного мужчину. Потом как-то внезапно переключилась на его халат – распахнут на груди сильно. Если он тоже после душа, то, вероятно, как и на мне, на нем больше ничего из одежды нет… Краснота смущения жгуче поползла по щекам. Да что со мной?! Почему я как юная, неопытная девушка перед ним? И что самое ужасное, Ян это прекрасно чувствует. Еще и поддразнивает.

Вдохнула поглубже, перевязала пояс потуже. Делать что-то надо – не может же он и дальше спать в кресле. Это и неудобно, и сделать вид, что не заметила, не удастся. Тихонько, буквально на цыпочках подошла к мужчине. Хотела позвать, но язык буквально прилип к небу – зачем мне будить его? Чтобы что? Очередные проблемы себе создать? Выслушать очередные угрозы и пошлости?

Взгляд невольно скользнул по губам Яна Мстиславовича. И ниже, по мощной шее и дальше на обнаженную грудь. Пусть света почти нет, но тату, выглядывающее из-под ткани, я увидела. Не сам рисунок, а просто факт. Не знаю, что там изображено, но размер большой. Интересно, сейчас татуировки все еще говорят о принадлежности к криминальному миру? Или это давно пережиток прошлого? Но почему-то кажется, что Ян набил не просто из любви к искусству или желая украсить себя. Не подросток все же.

- Ян Мстиславович, - все же набралась храбрости и шепотом позвала его. – Вы комнатой ошиблись.

Продолжила говорить первое, что в голову пришло. Ну надо же как-то его внимание привлечь.

Впрочем, не помогло. И как можно уснуть вот так – не в своей спальне?

Понимаю, что нужно его разбудить как-то, а внутри все обмирает от страха. И по спине противно ползут мурашки. Нерешительно мнусь пару мгновений, потом поднимаю руку и тихонько трясу Яна за плечо.

- Ян Мстиславович, что вы здесь делаете? – шепчу, чтобы обозначить свое присутствие рядом.

Мужчина сначала что-то неразборчиво бормочет в ответ, а потом резко распахивает глаза и хватает меня за руки. Ничего не успеваю понять, как оказываюсь у него на коленях.

- Ах! – реагирую я излишне громко и тут же замолкаю, настороженно глядя в сторону кровати.

К счастью, Аленка не проснулась от моего вскрика, а лишь перевернулась на другой бок.

- Что вы делаете?! – шиплю придушенно и негодующе смотрю на довольно улыбающегося мужчину.

- А не надо ко мне подкрадываться в темноте, - ответил дурашливо.

- Я подкрадываюсь?! – продолжаю барахтаться в его медвежьих объятьях, пытаясь высвободиться. – Вообще-то то вы пришли в нашу спальню!

- Просто хотел проверить, как вы устроились, - проговорил примирительно, но не ослабил хватку.

- Все отлично! – процедила сквозь зубы. – Отпустите!

- Ну как же отлично? Детская кроватка нужна. Не нашлось магазина, который согласился бы доставить заказ за полдня.

Ян Мстиславович уже откровенно ржет над моими неудачными попытками освободиться. А у меня все перед глазами буквально плывет – от его близости, мужественного запаха, неожиданности ситуации.

- Все хорошо, правда, - шепчу, выворачиваясь безуспешно. – Ну пустите же!

Я готова разреветься немедленно. От унижения, от его насмешки, от смелых прикосновений. И Ян, видимо, чувствует это – прекращает улыбаться и позволяет мне встать. Отскакиваю максимально далеко, разворачиваюсь и смотрю на него ненавидяще. Халат держу у шеи сразу двумя руками – в процессе нашей возни я едва не осталась голой.

Хозяина дома подобные мелочи не беспокоят. Он лишь расставляет ноги еще шире, не обращая внимания на то, что полы халата сползают из-за его движений. Зажмуриваюсь, не желая увидеть все самое интересное, и вытягиваю руку вперед.

- Запахнитесь, пожалуйста, - прошу умоляюще.

- Хватит, Лада, - отвечает ехидно. – Ну что ты там не видела? К тому же я у себя дома и могу ходить, как хочу.

- Да на здоровье! Только где-нибудь подальше от меня. И особенно, от моего ребенка.

- Как хочу. И где хочу, - отрезал.

- Хорошо-хорошо, - лепечу растерянно и поглядываю на Яна из-под ресниц.

А он совершенно не торопится выполнить мою просьбу. Лишь недовольно хмурит брови. Неужели рассчитывал на другую мою реакцию?

Аленка снова что-то ворчит во сне и переворачивается, наваливаясь на ближайшую подушку. Я тут же забываю обо всех непристойностях и несусь к ней. Аккуратно поправляю мягкую преграду, напеваю что-то тихонько. Лишь бы не проснулась - продолжать выяснять отношения с Яном при дочке нет никакого желания.

Ока я занимаюсь ребенком, стараюсь не выпускать мужчину из виду. Поэтому прекрасно вижу, что он медленно встает, потягивается с ленцой и идет к выходу из спальни. Мысленно расслабляюсь, надеясь что очередная проверка на прочность окончена. Пытаюсь припомнить, есть ли хоть на одной из дверей щеколда. Сверлю его спину пристальным взглядом, когда он останавливается на пороге.

- У тебя на бедре очень красивая родинка, Лада, - говорит Ян Мстиславович, даже не поворачиваясь в мою сторону. – Да и в целом ты вполне ничего…

Добивает своей нетактичной оценкой. Пару секунд стоит без движения – спина напряженная, будто ответа ждет. Но я молчу и стараюсь даже не дышать лишний раз. Все мои подозрения, что видел, что подглядывал становятся реальностью. Доказанной. А родинка у меня действительно есть – только она так высоко находится, что обычно прикрыта бельем. Видел все и скрывать не собирается. Получается, я все-таки в плену. Не имею права на уединение, на свое мнение по поводу кроватки для Алены, на отказ. И если ушел сейчас, то не значит, что мы не вернемся к тому же самому завтра или позже.

Уткнулась лицом в подушку – щеки горят, мысли путаются. Слишком быстро я из жены хорошего человека превратилась в какую-то девку без права голоса. Настолько стремительно поменялась вся наша жизнь, что я до сих пор не могу до конца осознать. Даже сметь Вити все еще остается чем-то эфемерным, таким, что не помещается в сознании. Я и сны с ним вижу все еще такие же как прежде. Где все хорошо, мы разговариваем, смеемся, целуемся. А потом открываю глаза, и реальность наваливается. Холодным душем, холодным потом. И так дома было. Как здесь усну и в каком настроении завтра встану, вообще неизвестно.

Поцеловала Аленку в макушку, прижалась к спинке щекой. Ничего не поделаешь – за нее боюсь больше, чем за себя. Буду плясать под дудку Яна столько, сколько вытерплю. Лишь бы дочку не тронул. И другим не позволил нас обидеть. Но как же мерзко думать об этом. Сжалась в комочек, обняла себя за плечи. Не хочу я его. И вообще никого не хочу. Я по Вите очень скучаю. Пусть и знаю теперь, что подставил меня. Но уверена, он не хотел. Не думал, что все так повернется.