Глава 9
Разумеется, о терпении с моей стороны и речи не шло. Вот такая я – импульсивная, эмоциональная, нервная. После рождения дочки я стала заметно больше волноваться, сейчас же и вовсе, кажется, держусь из последних сил. Уверена, истерика не понравится никому. А Ян Мстиславович вообще может из дома выставить…
Задала Нине все вопросы, как только добралась до своей комнаты. Та удивленно глянула на меня, потом посмотрела на все еще спящую Аленку.
- Да, - не стала она отрицать. – Новые распоряжения появились утром. Не понимаю, почему вы так разволновались. Не сходите сегодня на озеро, сходите через пару дней.
- А вы уверены, что через пару дней можно будет? Это какая-то учебная тревога?
Взгляд няни стал еще более удивленным. А я осеклась, поняв, что что-то не то сказала.
- Нет, я не уверена, - пробормотала она, поджав губы. – Я распоряжения Яна Мстиславовича не анализирую и не строю предположений. А еще я не понимаю, о какой тревоге идет речь? Учебной или нет.
И сверлит глазами, будто я обязана ей ответить. Но я так совершенно точно не считаю. Поэтому чуть отворачиваюсь и мямлю что-то невразумительное. Дочка начинает ворочаться, просыпается и тут же требовательно зовет меня.
Убираю ближайшую подушку и присаживаюсь рядом с ней. Начинаю ворковать нечто ласковое, целую ее.
- Нина, вы можете идти. Я уже позавтракала.
Осознаю, что звучит излишне по-хозяйски, но очень хочу отделаться от нее.
- Уверены, что помощь не нужна? Умыть, переодеть, покормить.
- Уверена, - сдержанно улыбаюсь.
И как я без нее больше года обходилась, интересно?
Аленка тянет ко мне ручки, не обращая ни малейшего внимания на няньку. Это безумно греет. Не нужны нам никакие посторонние тети. И дяди тоже. Но почему мы не можем спокойно жить дома? Оплакивать Витю, учиться справляться без него, привыкать, налаживать. Почему все так? Сложно и страшно.
Часа два мы занимаемся утренними делами. Алена ест отвратительно. Хорошо, что сегодня не потащила ее в столовую – полкомнаты пришлось бы вымыть. В нашей гостиной тоже, благо ковер я подвернула, чтобы освободить пространство. Подотру сама, и никто не догадается, что дочка такая замарашка. Так ей и выговаривала ласково, пока убирала.
Потом переоделись. Я натянула узкие джинсы и лонгслив с приличным вырезом. Вчера он показался мне простоватым. А сегодня я не хочу, чтобы и прочую одежду мне Ян выбрал. Совершенно не знаю, что от него можно ожидать. Мне должно быть удобно, а услаждать чьи-то взгляды без перерыва не собираюсь. Хотя и возразить не посмею.
Пошли в песочницу. Выйти на этот раз решила через террасу. Отсюда до детской площадки ближе – чем не причина? Официантка, видимо, услышав, что кто-то идет, выглянула в коридор. Но сразу же снова скрылась. Очевидно, вход на кухню где-то под лестницей. Надо бы весь дом осмотреть, чтобы лучше ориентироваться здесь.
На улице, около качелей, нас ждал приятный сюрприз. Забавный розовый велосипед. С пышным бантом на руле, с родительской ручкой и пикалкой в виде пироженки. Аленка, увидев это чудо, замахала ручками и попыталась спрыгнуть с меня. Пришлось удерживать и просить потерпеть еще минутку. Действительно, и зачем нам озеро, когда тут такое…
Погуляли минут двадцать – дочка никак не желала отходить от новой игрушки. Меня зато легонько отталкивала от велосипеда, давая понять, что она сама будет кататься. Педали крутить у нее, конечно же, пока не особо получалось, но она старалась изо всех сил. Пыхтела, теребила бант и бесконечно сигналила. Хорошо хоть звук у звоночка был приятный…
Машину заметила поздно. Черный внедорожник подъехал уже почти вплотную к дому. Я сразу как-то напряглась. Встала так, чтобы загородить Аленку – бежать было поздновато. Ни ворот, ни забора и да, просматривается все очень далеко. Вот только я не обучена следить за пространством вокруг.
Автомобиль не стал подъезжать к крыльцу. Остановился рядом с углом дома. Водительская дверь распахнулась, и я немного выдохнула. Ян Мстиславович. Но когда он посмотрел на меня, я перепугалась снова. И теперь это уже была не смутная тревога. Мужчина шел в нашу сторону, и на лице его было написано явное неудовольствие.
Потом из-за угла показалась Нина, и Ян остановился.
- Лада, пойдем. Поговорить надо, - произнес приказным тоном.
Няня быстро прошмыгнула мимо меня и присела рядом с велосипедом. Аленка продолжила радостно жать на пищалку. Наклонилась и поцеловала дочь в макушку.
- Я ненадолго, Алена. Поиграй с Ниной, - сказала скорей для себя.
Очень надеюсь, что ненадолго. Что такого случилось, что Ян Мстиславович прервал свой рабочий день и примчался домой?
Подошла к нему. Изо всех сил старалась делать вид, что тороплюсь, но ноги не несли. Остановилась в двух шагах и опустила глаза будто провинившаяся школьница. Спустя пару минут томительного молчания все же посмотрела на мужчину. И поняла, что он нагло пялится в вырез лонгслива. На языке завертелись язвительные слова, но я смогла сдержаться.
- Что-то случилось? – промямлила, обняв себя руками.
Как же неуютно под его взглядом.
- Да. Кто-то слишком много болтает, - процедил.
Потом развернулся и пошел к крыльцу. Я за ним. Видимо, разговор будет за закрытыми дверями.
- Я что-то не то сказала? – проявила чудеса сообразительности, как только за нами закрылась дверь кабинета.
- Да, - ответил холодно. – Ты зачем мне людей будоражишь? Какая тревога? Не поняла, что нужно помалкивать о том, почему ты здесь? Хочешь, чтобы весь дом в курсе был?
- Я просто… Я хотела погулять, а Тимур сказал, что нельзя. Испугалась. Спросила у Нины, чтобы убедиться, что все хорошо, - залепетала растерянно.
- Когда будет нехорошо, тебе сообщат. Ровно в тот момент, который я сочту подходящим. До тех пор постарайся свои переживания держать при себе и не волновать прислугу. Все под контролем. И инструкциям охраны все здесь подчиняются беспрекословно. И без дополнительных вопросов.
- Все? И Нина, и Михаил? – почему-то удивилась.
- Разумеется. В мое отсутствие главный в доме Тимур. Все, что он говорит, важно. И для всех обязательно. Это прописано в каждом трудовом договоре.
- Хорошо. Не буду больше спрашивать про озеро и задавать лишние вопросы. Спасибо за велосипед, Аленка в восторге.
На это Ян Мстиславович сделал такое лицо, словно я что-то противное сказала. Будто простая благодарность – нечто неприличное.
- Я же спрашивал вчера, что еще нужно. Ты ничего не сказала. Я велел купить на свое усмотрение. Как и одежду для тебя.
При упоминании вечерней встречи и утренних пакетов я покраснела совершенно против воли. А вот на лице Яна ни один мускул не дрогнул. Как и думала – все это ему глубоко безразлично. Просто дразнит и запугивает. Не о страсти вовсе речь идет. А о сговорчивости. Моей, разумеется.
- Кому велели? – кое-что все же царапнуло даже сквозь смущение.
- Личному ассистенту. Не буду же я сам таким заниматься, - заявил, чуть изогнув брови.
Видимо, не очень понимает, что я еще от него хочу. Да и я сама уже запуталась немного. Воде бы он высказался, я согласилась молчать – пора и ноги уносить.
- Я пойду, - и сразу шагнула к двери.
Спиной вперед. Чтобы не спускать с него глаз.
- Надеюсь, ты не планируешь сегодня лечь пораньше. Можешь понадобиться.
Воде бы жирный намек, но смотрит все так же безразлично. И не пытается остановить или задержать.
- Мы с Аленой ложимся в одно и то же время, - пискнула, продолжая пятиться.
- Уложи дочь и дождись моего приезда. Я могу сильно задержаться, - велел тоном не подразумевающим ответ.
Да вообще любые комментарии. Кивнула и, наконец, уткнулась спиной в косяк. Чуть не ойкнула от неожиданности. Ян заметил, внимательно и недоуменно посмотрел на меня. Похоже, понял, что я тут изображаю последние пару минут.
- Ты можешь выйти нормально, я не кусаюсь.
И снова ни насмешки, ни пошлой шуточки. Почему-то это окончательно выбило из колеи. Он ведет себя будто два разных человека. Один жесткий делец, которого только деньги интересуют. Второй пытается меня соблазнить и давно перешел границы дозволенного. Или все проще? Он просто прощупывает, что скорее на меня подействует?
- Если вы решили, наконец, где я должна спать, то предупреждаю – от Алены надолго отлучаться я не смогу. Она просыпаться будет, плакать. И Нина ничем помочь не сможет…
- Что? – перебил меня, не дослушав.
И лицо такое удивленно-невинное. А я и сама не понимаю, зачем подняла этот вопрос. Наверное, от ужаса, что мне провели последнюю черту. И вечером мое время на раздумья истекает. Вот только зачем делать вид, что я какой-то бред несу. Ведь это важно – дочь не спит без меня долго. Сколько раз пыталась решить эту проблему, и пока ничего не вышло.
- Но вы же сами просили, чтобы в доме были порядок и спокойствие. Вот. Я предупреждаю, что не будет, - пробормотала с обидой.
Я, значит, демонстрирую лояльность к установленным им же правилам – а ему наплевать совершенно. Ничего кроме своих желаний не замечает.
- Лада, - Ян Мстиславович как-то смущенно кашлянул и отвел взгляд. – Я все, конечно, понимаю… Муж погиб, времени и возможностей искать другого мужчину сейчас нет. Но все же постарайтесь свои фантазии держать при себе. Не надо все к физиологии сводить. У нас с вами такие серьезные проблемы, а вы…
И улыбается. Так снисходительно, даже сочувственно немного. Будто бы понимает мои страдания. Да какие, к черту, страдания?! Он что, меня в приставаниях только что обвинил??? Сказал, что это я фантазирую о нем?!
От возмущения я смогла только рот открыть. И закрыть. Слова отповеди для этого наглеца никак не хотели формулироваться. Ну вот почему так – обычно я умею постоять за себя.
Ян Мстиславович, кажется, искренне наслаждается ситуацией. Посмеивается уже вполне явно. И бросает вопросительные взгляды – ждет, что отвечу. Смешно ему?!
- И в мыслях не было никого искать, - цежу зло. – Вообще-то нормальные женщины и не думают о таком через неделю после похорон мужа.
Пытаюсь воззвать к его здравому смыслу и вызвать хоть каплю сочувствия. Бесполезно – его выражение лица не меняется.
- Ну значит, здесь два варианта. Либо ты была не слишком хорошей женой, либо я неотразим. Скорее всего, все вместе.
- Ну да, конечно, - фыркаю. – Других причин и быть не может. Детский сад какой-то.
В слова вкладываю весь возможный сарказм. Нелепо пытаться убедить меня, что я сама вожделею этого озабоченного. Угу, это ж я к нему в спальню без приглашения прихожу. Подглядываю, намекаю и прямо говорю. А он всего лишь жертва обстоятельств и невинная овечка.
- Согласен, - Ян вдруг хмурит брови и решительно идет в мою сторону. – Детский сад и есть. По-взрослому стоило давно трахнуть тебя на рабочем столе.
Останавливается вплотную, мы почти соприкасаемся одеждой. Я глубоко дышу, пытаясь не паниковать. Запах его парфюма буквально душит.
- И почему же вы этого не сделали до сих пор? – шепчу придушенно и внимательно слежу за каждым движением мужчины.
- Все просто, - снова улыбается. – Ты не слишком-то меня впечатляешь. Мои подружки намного красивее. Ухоженные, стильные, сексуальные и манящие. Молодые мамочки – довольно специфические женщины. Со своими особенностями. Хочется попробовать для опыта. Не более. Но твое поведение отбивает даже такой легкий интерес. Ты то истеришь, то изображаешь юную, неопытную деву, то пытаешься заплакать или упасть в обморок. Думается, проблем от тебя будет больше, чем удовольствия.
Слова Яна Мстиславовича обрушиваются на меня лавиной стыда и горечи. Вот, значит, как… Просто постельный эксперимент с родившей женщиной. С той, которая и возразить не сможет. Сделает молча, что от нее потребуют, и никаких моральных долгов перед ней. Потому что сама она должна вполне реально и очень много.