Глава 11. Не чужие

- Вселенная всегда платит по счетам.

- Правда?

- Нет. Хотя должна бы.

Сериал «Доктор Хаус»

О том, что сейчас Ольга снова его кинет, Игорь понял, как только ее телефон мигнул экраном. Белое лицо и решительный взгляд подтвердили догадку уже через несколько секунд.

Зная, что остановить не сможет, Варшавский только крепче сжал вилку.

- Я скажу Николаю, чтобы отвез тебя куда нужно, - отрезав новый кусок стейка, сказал он.

Мудрости не спорить в этот раз у Ольги хватило.

- Спасибо, - встала она из-за стола. - Постараюсь отпустить его поскорее.

- Я доберусь сам. Пользуйся. - Игорь хотел еще добавить, что так ему будет спокойнее, но что-то сдержало.

Ольга скрылась за дверью, не успел он договорить с водителем. Напоминаниями о ней остались тарелка с едой и бокал вина. Это однозначно было лучше, чем в первый ее побег и во второй, но ощущения все равно казались схожими.

Несмотря на привычку есть в одиночестве, приобретенную за годы холостяцкой жизни, аппетит пропал. Игорь без энтузиазма потыкал ножом в свой стейк. Посмотрел на цветастую горку из салата и, вопреки другой привычке - доедать, заказал счет.

Расплатиться удалось быстро, как и найти такси. Спустя двадцать минут после выхода из ресторана он уже сидел на диване в своей квартире и задумчиво смотрел на закат в панорамное окно.

Планы на вечер полетели псу под хвост, планы на ночь - тоже. Не смертельно, но все же неприятно. За последние дни с Ольгой он уже начал забывать, с кем имеет дело. Привык, что свободное время полностью занято ею. Утратил бдительность.

Вроде бы ничего не произошло. Она уходила совсем не так, как в предыдущие разы, но что делать с прорвой времени вечером, Игорь не знал. Смешно и дико! Холостяк с двенадцатилетним стажем не представлял, чем себя занять. Когда только Власова успела переплавить его рельсы и отправить привычные шпалы в утиль?

Среди вариантов, которые первыми приходили в голову, ни один не вызывал интереса. Откупорить коньяк и посибаритствовать в тишине мешала непонятная тревожность. Фильмы по каналам показались скучными, а терроризировать мозг какой-нибудь передачей не хотелось.

Спустя пятнадцать минут перебора "развлечений" осталось лишь два варианта: уйти спать или поработать. Не бог весть какая альтернатива. Но спать не хотелось совсем, потому Игорь открыл ноутбук.

Словно участники гонки, скайп и почтовая программа загрузились одновременно. Так же одновременно вспыхнули уведомления о новых сообщениях и письмах. По привычке Игорь подвел курсор к значку скайпа, но в самый последний момент что-то дернуло открыть почту.

***

На своей памяти письма с пометкой "Важно" от Мартынова он получал не больше дюжины раз. Последний раз - когда кто-то пытался взломать один из серверов компании. Тогда пришлось здорово попотеть, чтобы вычислить хакера, а потом раскошелиться на новое оборудование.

Сейчас… Игорь слишком хорошо помнил, какое задание днем выдал своему безопаснику, и когда тот должен был выслать ответ. Сроки совпадали - Мартынов нарыл-таки что-то на Ольгу.

Открывать письмо и хотелось, и не хотелось. Это было как с ответственностью: брать ее полностью на себя, осознавая все последствия, или остаться в удобном неведенье.

Об ответственности Игорь знал больше, чем хотел. Об ответственности за сестру и ее ребенка. Об ответственности за фирму и ее сотрудников. Об ответственности перед той, которой клялся в любви и звал замуж, а потом помогал выносить чемодан.

Хотел ли он взять ответственность за Ольгу? Пока Игорю не нравилась даже формулировка этого вопроса. Его тянуло к этой язвительной и умной бабе гораздо сильнее, чем к ее предшественницам. Она каким-то шестым чувством ощущала его эмоции и мысли, а он прекрасно видел, что за всеми ее колючками скрывается совсем другая женщина.

Эта другая была словно создана вызывать у мужиков противоественные мысли о моногамии, совместном будущем и покое. Но подошел ли он к той границе, за которой ее прошлое должно стать его?

Днем в офисе Варшавский даже не спрашивал у себя такие глупости. Тогда банально хотелось ясности. А сейчас она сбежала от него в третий раз. То, что казалось ерундой при свете дня, вдруг приобрело совсем другие масштабы, и нужно было решиться…

…принять то желание, которое оказалось сильнее…

…нажать на мигающее окно почтовой программы…

…дочитать до конца последний отчет Мартынова и не приложиться головой о стену.

Последнее желание, сильное, неконтролируемое, охватило его так крепко, что если бы не звонок Николая, он бы если не головой, то кулаками точно подровнял одну из стен.

Но водитель позвонил вовремя, а то, что он сказал, не оставило времени на самоедство и злость.

Еще пару минут назад услышанное удивило бы, но после досье - многое стало понятно. Сердце гулко ударило о грудину. Кулаки сжались.

"Старался остановить", "бросилась под машину", "сотрясение", "ГИБДД" - короткими сигналами замигали в голове слова и, одеваясь на ходу, Игорь второй раз за день вызывал такси.

Глядя на железную дверь с маленьким решетчатым окошком, Ольга чувствовала себя дурой. Самой несчастной из всех дур на земле и самой пропащей.

Этот ублюдок… Этот гад, ее бывший, даже слушать не захотел. Ему не нужны были ни деньги, что она и ее родители собирали несколько лет, ни ее клятвы возвращать сына после каждой встречи, ни она сама.

Он как уличную девку выставил ее из отеля. Попросил охрану больше не впускать, а потом спокойно сел в свой Лексус и отчалил по делам.

Лучше б он всадил ей нож под сердце. Так точно болело бы меньше, и не было бы сейчас кошмара с аварией, полицией, пропахшими сыростью казенными стенами и холодом.

Холод обжигал сильнее всего. Возможно, сознание хваталось за любую уловку, чтобы не показывать весь масштаб катастрофы. Бетонный пол холодил босые ступни. Туфли с отломанным каблуком кучей мусора валялись в углу, а ее модное вечернее платье если что и грело, так это интерес в глазах парочки размалеванных девиц, сидевших с ней в одной камере.

Больше всего хотелось разреветься. По-бабски, чтобы слышно было даже за стенкой, но мозг отказывался подчиняться. Перед глазами стояла картинка с решеткой радиатора, яркими фарами Лексуса и ужасом на лице водителя. В тот короткий миг она была уверена, что теперь точно все. Что глупая отчаянная попытка остановить Хасима станет для нее последней.

Наверное, так и было бы лучше. Так она не тряслась бы от холода, не переживала из-за туфель и не пыталась согреть себя ледяными ладонями. Бесполезное занятие. Способное довести до отчаяния и уж никак не обогреть.

Увлеченная растиранием ладоней Ольга краем глаза заметила, как открылась дверь, но поворачиваться не стала. По ее душу приходить было некому. Николая она отпустила заранее, еще возле отеля. Родителям сообщать о задержании не стала, а Розе планировала позвонить утром.

- И как? Помогает? - послышался знакомый немного хриплый голос, и на голые ступни упала чья-то тень.

В рейтинге неприятностей холод мгновенно отступил назад, уступая место стыду.

- Не особо, но лучших развлечений здесь нет.

Ольга до боли зажмурилась. Не было у нее сейчас никаких моральных сил смотреть на Игоря. Она и думать-то о нем боялась. По привычке вычеркнула сразу из всех списков и запретила мечтать снова увидеть.

- Да-а, - раздался тяжелый вздох, - в вопросах развлечений ты мастер.

Он снял с себя пиджак. Набросил ей на плечи и опустился рядом на корточки.

- Доктор тебя хоть осмотрел?

Теплые руки заскользили по ногам, ощупывая, поглаживая. Аккуратно обхватили ладони, прошлись по запястьям и по локтям.

- Все точно в порядке?

Он будто издевался. Сидел с ней рядом, большой, сильный. Отдавал свое тепло. Спрашивал, а у нее внутри от этой заботы взрывало все плотины. Рвало в щепу. Даже холод уже не спасал. От теплого пиджака колотило все сильнее, и в груди зарождался дикий, совсем не красивый рев.

- Оль? - Варшавский обхватил ее голову и заставил посмотреть на себя.

Не в силах хоть что-то сказать, она попыталась отвернуться, но он не дал.

- Поехали домой! - дернул на себя, прижимая к груди. - Хорошо?

Она быстро смахнула со щеки первую слезу и, как наркоман, уткнулась носом ему в шею.

- Давай, - помог подняться. - Нечего тут тебе делать, обувайся, - огляделся по сторонам.

- Каблук, - словно чужим голосом просипела Ольга.

Одна из девиц, что все это время смотрели на них как на шоу, подняла туфли и протянула Игорю.

- У нее каблук сломан. Если на втором отломать, нормальные балетки получатся, - сообщила она деловым тоном. - Можно будет хоть на парад.

- Балетки. Ясно. - Игорь брезгливо посмотрел на туфли. - Пожалуй, получать квалификацию обувного мастера мне уже поздно, - под обалдевшие взгляды двух пар глаз подхватил Ольгу на руки и понес на выход.

Два поворота направо.

Один налево.

Длинный коридор.

Снова направо, и в ноздри ударил свежий, пахнущий сиренью воздух.

Только на улице, все еще боясь разреветься, Ольга открыла глаза. Не показалось. Больше не было серых стен. Вместо тусклой лампочки на небе сияли звезды, и Мерседес с открытыми дверями уже ждал их у крыльца.

Дипломатично отвернувшись в сторону, Николай разглядывал какой-то куст. Появления босса он словно и не заметил. Игорь усадил Ольгу на заднее сиденье, сам опустился рядом, и лишь тогда машина завелась.

Никакой лишней суеты. Тихо, спокойно, будто эти двое мужчин каждую ночь забирали из полиции таких несчастных дур, как она, и увозили в роскошную квартиру Варшавского.

Это было нереально. Абсолютно. Казалось, если сейчас снова зажмуриться, а потом открыть глаза, то уютный салон Мерседеса окажется сном. Так было бы правильно. Чтобы потом истратить кучу денег на адвоката и ремонт машины мужа. Чтобы пройти семь кругов ада, выслушивая обвинения и подписывая сотни бумажек.

За два часа в холодной камере она уже успела морально подготовиться к такому развитию событий. Без радости, но со смирением. Глупо было отрицать свою вину. В списке смягчающих обстоятельств женское отчаяние не числилось. Но то, что сделал Игорь… К такому Ольга не была готова совсем.

От облегчения под тихий шум двигателя ее развезло еще сильнее, чем в камере. Глаза горели огнем. Чтобы не разреветься, приходилось постоянно держать голову задранной вверх, а чтобы Игорь не услышал позорный стук зубов - изо всех сил сжимать челюсть.

Со стороны, наверное, смотрелось смешно. Так же, как и босоногая разодетая фифа в грязном обезьяннике. Чудо, что Игорь не смеялся над ней и даже не улыбался своей фирменной ироничной улыбкой.

- Ты еще долго китайскую вазу изображать будешь? - после одного из светофоров он силой притянул ее к своей груди.

- Зря ты… - ком подступил к горлу.

Остатки сил, что помогали сохранить "лицо", вмиг истлели. По щекам побежали слезы.

- Я же предупреждала тебя, - она уже не пряталась. Подняла голову. Сквозь слезы посмотрела в глаза, - бедовая я. И, кажется, это уже не лечится.

Горячие, чуть шершавые подушечки пальцев прошлись по щекам, убирая слезы. Тяжелый, понимающий взгляд прошил насквозь.

- Будет видно, - Игорь снова притянул ее голову к своей груди и обнял еще крепче. - Дома расскажешь подробно. И чтобы больше никаких побегов и геройств. Догонять я так и не научился, а сама возвращаться ты не умеешь.

- А нужно ли оно тебе?

Ольга коснулась губами рубашки, закрывая себе рот. И зачем только ляпнула? Зачем вообще что-то еще спрашивать, если уже получила так много?

С минуту Варшавский молчал. За грудиной гулко и спокойно билось его сердце. Сильные руки баюкали на груди. Машина легко летела по ночному Питеру, приближая их к дому.

Ответ был не нужен. Ни чересчур фантастическое "да", ни слишком реальное "нет". Она обошлась бы и тишиной. Но Игорь все же ответил. Просто, коротко и честно, как умел только он:

- Поздно.

Забрав Ольгу домой, Игорь был уверен, что худшая часть вечера уже позади. О муже и ребенке он знал из досье и примерно предполагал, почему сына не оказалось в ее справке о составе семьи.

Однако слушать женскую исповедь вживую оказалось гораздо хуже, чем вид сырых стен вонючего обезьянника и логических умозаключений.

От начала рассказа до момента, когда, выговорившись, Ольга замолчала, он успел опрокинуть в себя три рюмки рома и влить в саму Власову две чашки горячего чая все с тем же ромом.

- О том, как давно Хасим все задумал и как готовился, я узнала лишь спустя полгода.

Раскрасневшаяся, уставшая, Ольга больше не плакала. Поджав ноги, она сидела рядом с ним на диване и обнимала свою кружку. Уже третью.

- Купил нотариальное разрешение на вывоз ребенка? - горький смешок сдержать не удалось.

Судьба. Слишком хорошо Игорь помнил, как вместе с сестрой первый раз вывозил на лечение племянника. Урод-папаша так и не явился в нотариальную контору. Смотреть в глаза жене, которую бросил с больным ребенком, ему показалось страшнее, чем дать шанс другим помочь сыну.

- Да, - Оля вдохнула аромат грога. - Паспорт у Никиты был, мы дважды катались на море в Испанию. Не хватало лишь разрешения, но за деньги решается все.

- На таможне копия не остается, так что, если мальчик не жаловался, он не рисковал.

Ольга сделала большой глоток и отрицательно замотала головой.

- Никита был уверен, что я приеду вслед за ними. Он тогда еще не знал, что впереди у него… - она на секунду замолчала, - …другая мама и новые бабушка с дедушкой. А потом был развод и решение, что ребенок остается с отцом.

- Ты оспаривала?

- Первый год я только этим и занималась. Продала все, что можно. Из общей квартиры меня выселили сразу, но была еще своя однушка и украшения. Истратила сумасшедшие деньги на адвокатов… Впустую. Пыталась завести дело через Интерпол. Сама летала в Дубай…

- Откуда тебя депортировали, - было ясно без продолжения.

- С пожизненным запретом на въезд в Эмираты и еще с десяток арабских стран.

- Лихо!

Послышался смех. Тихий и очень похожий на треск сухих веток.

- Мои адвокаты хорошо старались. Они отрабатывали каждый доллар. Из-за них Хасиму пришлось обращаться к бывшим коллегам, а в посольстве не мелочились.

Игорь прикрыл глаза рукой. Масштаб войны, которую развязала за ребенка Ольга, превосходил все его фантазии. Эта женщина действительно не умела останавливаться. Бедовая - она не преувеличивала.

- И теперь он с сотрясением в больнице, - вместо нее закончил рассказ Варшавский.

- Я не хотела… Вернее, мне не жаль этого гада, но я не планировала аварии.

"А о том, что можешь оказаться под колесами, ты тоже не думала?" - мысленно спросил Игорь, но вслух вместо слов плеснул новую порцию рома в свою рюмку и кружку с чаем.

- Теперь он точно не позволит мне никогда увидеть сына, - Ольга об аварии будто и не думала. Все ее мысли были о другом.

Следом за новым, полным отчаяния выводом, скорее всего, должна была политься еще одна река слез. Дашка бы точно разревелась. Устроила бы у него в квартире филиал Финского залива только от одного рассказа.

Власова какое-то время держалась. Эта упрямая баба до побелевших костяшек сжимала ручку чашки и, будто на потолке были написана ответы на все вопросы, пялилась вверх.

- Так, все, - этот ее взгляд Игорю уже был знаком. Пока не случился потоп, следовало брать ситуацию в свои руки. - Сейчас быстро в душ и спать. Других водных процедур на сегодня больше не надо.

На женских губах мелькнула слабая, но все же улыбка.

- И чего мы ждем? - не дожидаясь, пока она разморозится, Игорь сам забрал из рук кружку и расстегнул на спине молнию платья. - Где душ, знаешь. Спину потереть, пожалуй, не зови. Сотремся нафиг, а через четыре часа вставать.

Словно не послал ее подальше, а наоборот, к себе, Ольга сбросила платье, прижалась всем телом и поцеловала.

Не ответить было сложно. Упругие губы так и просили стереть с них всю соль. Горячее тело под пальцами сносило крышу изгибами и бархатом кожи. Зацеловал бы ее всю. Прямо здесь, на усыпанном солеными салфетками диване, и похер на ранний подъем и срочные дела на работе.

Только когда Ольга на миг оторвалась от его губ, получилось вернуть управление верхней голове. Игорь звонко шлепнул по едва прикрытой алым кружевом попе и развернул свое длинноногое искушение в сторону ванной.

- Душ! Быстро! Разрешаю холодный, и чтобы потом оделась!

- Может, все-таки?.. Я умею быстро.

Будто мало ему было ее прелестей перед глазами, Ольга демонстративно медленно облизала губы. Развратно до кола в штанах.

Отказываться от такого предложения было чистым идиотизмом. Даже вполне понятная причина, почему Власова так себя ведет, не мешала возбуждению. Осознавая, что в кровати с ней он точно не сдержится, Варшавский убрал со столика ром и закинул в угол дивана жесткую декоративную подушку.

- "Все-таки" сегодня спит здесь, - давая понять, что разговор закончен, не поворачиваясь к Ольге, помахал ей рукой. - Сладких снов.

Словно слова на русском вдруг стали доходить с задержкой, Ольга еще минуту простояла шикарной статуей посреди гостиной, но потом все же ушла. Тихо открыла дверь в ванную. Судя по шуму воды, встала под душ.

Только тогда Игорь позволил себе окончательно расслабиться. От хоровода мыслей в голове ломило в висках, а от рома уже начало сушить в глотке. Следовало поставить рядом с диваном бутыль минеральной воды и захватить из спальни плед.

Целых два дела, одно другого важней, но Игорь выбрал третье. Пока эмиратский пациент не исчез никуда из больницы, нужно было кое-что успеть.

Не сильно беспокоясь о времени на часах, Варшавский достал телефон и набрал своему начальнику СБ сообщение: "Ее бывший в больнице. Найди мне адрес и сделай так, чтобы его пока не выписывали". О ком речь, и что именно делать, уточнять не было необходимости.

То, что Мартынову это под силу, Игорь не сомневался, а вот что предстояло сделать самому, нужно было еще обдумать. Уже зная, что этой ночью не уснет, он устроился на диване и поставил на колени ноутбук. Жесткое сиденье и неудобная поза обещали боль в спине утром, но это была меньшая из забот.