Глава 22. Любимый, надёжный, родной
«Я не грустный, я сложный.
Девчонкам такие нравятся».
Сериал «Доктор Хаус»
Ольга никак не могла это объяснить, но второй день подряд, ей казалось, что Игорь где-то рядом.
Началось эта мания вчера вечером. Она только-только поблагодарил Воинова за статью, почитала в новостях об арестах и планировала прогуляться перед сном с Никитой на улице.
Это была бы их первая вечерняя прогулка. Раньше Ольга боялась так свободно выходить вдвоем из дома в позднее время. После нескольких десятков звонков Хасим чудился под каждым кустом, но недавняя новость от знакомой из посольства положила конец страху: «Его встретили в Москве и отправили назад. У нас точно никто не знает, но ходит слух, что в вещах что-то нашли. Что-то запрещенное. Выясню подробности - сообщу, но пока ближайшие несколько лет въезд для него закрыт».
В то, что бывший посольский работник, объехавший несколько десятков стран, может совершить такую ошибку, Ольга не верила. Это больше походило на сказку. Зато она отлично знала, кому под силу любую сказку сделать былью. Знала и очень скучала по этому волшебнику.
Может причина была в этом, может в чем-то другом, но вчера вечером она явственно ощутила на улице его присутствие. Из-за ощущений даже прогулка не получилась. Ольга постоянно останавливалась и оглядывалась по сторонам. Никите вечно приходилось ждать и возвращаться.
Маме по возвращению она ничего не сказала. Варшавский мало походил на человека, который будет сидеть в кустах и ждать с моря погоды. Бред! Потому Ольга и сама постаралась выкинуть навязчивую идею из головы. Но в следующий вечер все повторилось. Опять ощущение присутствия, усиленное давящей болью под грудиной и горькой до тошноты тоской. Вновь желание заглянуть за каждый угол.
Когда эта боль и тошнота накатили в полную силу, Ольга не заметила. Стараясь не сильно коситься в сторону, она медленно плелась за Никитой, прикасалась иногда к своему ещё плоскому животу… До дома оставалось пройти каких-то метров пятьдесят.
Но внезапно голова закружилась, и вечерний пейзаж перед глазами размыло в кашу.
***
В себя она пришла уже в машине. Знакомая с первой беременности токсикозная слабость все еще не отпускала, но кожаное сиденье под головой, сильные мужские руки на руле и самый любимый на свете аромат уже лечили лучше любого врача.
Психиатр был не нужен. Паранойя оказалась предчувствием. Игорь все же находился рядом. Она не знала, как долго, но сейчас она лежала в его Мерседесе. Ее сын на переднем сиденье, будто давнему другу, что-то быстро говорил на смеси языков. И не хотелось ни разговаривать, ни открывать глаз - только чувствовать.
Он рядом.
Спустя столько дней.
По-прежнему надежный, сильный и еще более любимый.
На подъезде к больнице Ольга попыталась сесть, но мужской хор из дружного «нет» заставил вернуться в горизонтальное положение. Так, на руках, не позволив даже обнять себя, Игорь передал её врачам.
Потом была каталка. Один осмотр, другой. Звонок от мамы с признанием, что волнуется и забрала Никиту домой. Снова врачи, анализ крови, суета с подготовкой палаты и долгий бестолковый спор с гинекологом.
Тот сыпал терминами и не мог объяснить толком, зачем оставлять её в стационаре, когда все в порядке, и причина обморока ясна как день.
- Извините, у меня другие пациенты, - не выдержав её напора, спустя пару минут спора эскулап ударился в бега.
Опытный, немолодой, наверняка повидавший много на своем веку и вынужденный прятать глаза.
Варшавского за врача хотелось немножко потрясти… а потом обнять и не отпускать никуда и никогда. Он все же проделал с ней то же, что и с Хасимом после ДТП - упек на больничную койку, обеспечив валерьянкой, дротаверином внутримышечно и палатой. В ее случае - с шикарным видом на реку.
Все, что оставалось - дождаться самого Игоря.
***
Ни через пять, ни через пятнадцать минут после ухода врача Варшавский так и не пришёл. Он явился позже. Когда именно, Ольга не поняла. Напряженный день и волнение сделали свое дело - сон сморил её, стоило откинуться на подушку.
Но, среди ночи открыв глаза, она заметила рядом на стуле мужчину. В позе роденовского Мыслителя Игорь смотрел на нее и хмурился. Совсем как раньше, когда она делала глупости, а он вынужден был лечить её дурную голову.
- Привет, - сдерживая радость, первой произнесла она.
Получилось тихо, как из бочки, но Варшавский услышал.
- Привет, - ответил трескучим голосом.
- Ты научился спать сидя с открытыми глазами? - как обычно от волнения первой на язык лезла всякая ерунда.
- С твоей любовью к побегам и не такому научишься.
- Я предупреждала, что со мной сложно, - непослушные губы все же расплылись в улыбку. - Наверное, нужно было брать расписку.
- Точно, - Игорь хмыкнул. - И сразу пристегивать наручниками к себе.
- Я бы не сопротивлялась.
Под противный скрип матраса Ольга села. С тех пор, как видела его последний раз, прошла почти неделя. За это время он побывал в камере, скатался в Швейцарию, а она узнала, что носит под сердцем его ребёнка. Когда успели?!
Судя по тому, как Игорь тяжело вздохнул, ему тоже сейчас приходилось непросто. Хотела бы Ольга влезть в его голову. Узнать, остались ли там чувства, успокоить мысли, без слов поделиться своими эмоциями. Хреново, что это было невозможно.
- Знаешь, - осторожно начала она, - мне вчера вечером казалось, что ты где-то рядом. Такое острое ощущение! Думала, с ума схожу.
Не проронив ни слова, Игорь на несколько мгновений поднял на нее взгляд. Потом снова опустил.
- Сегодня опять было, - продолжила Ольга, - как вчера. Хоть психиатра вызывай. Если бы ты не появился, завтра пришлось бы искать хорошего специалиста. Представляешь?
Новый взгляд задержался на ее лице чуть дольше, но ответа опять не было. Прежняя статуя. Отрешенная и холодная. Игорь даже не был похож на того себя, который привёз её в больницу и на руках нес врачам.
Если хотел напугать, это удалось.
- У меня получится когда-нибудь… - во рту внезапно пересохло, и она запнулась. - … выпросить у тебя прощение?
Игорь будто спросонья провел рукой по лицу. Наконец сменил позу.
- Мм? - моргая, уставился на нее.
- Варшавский, ты меня до сердечного приступа довести хочешь? - истончившееся за несколько дней терпение затрещало по швам. Нервы звенели, и гормоны снова начинали свою дикую пляску эмоций.
- Я тебя?! - он удивлённо ткнул пальцем себе в грудь.
- Ну не я же сама!
- Нет, не ты! - наклонился к ней ближе. - Ты у нас не такая! - в голосе прорезался сарказм. - Я чуть не сдох сегодня, когда увидел, как ты падаешь! А потом чуть сам удар не схлопотал, когда доктор сказал мне новость про ребенка! Власова, откуда ты вообще взялась такая на мою голову?! Я же тебя теперь даже придушить для профилактики не могу!
От Игоря в упор разило яростью. Он даже и не думал ее скрывать, но словно не ругался, а, наоборот, говорил комплименты, у Ольги на душе с каждым словом становилось все легче.
- Меня сейчас нельзя душить, - вырвалось со смешком.
- И через колено перекинуть да отшлепать - тоже!
- Да, совсем, - уголки губ растянулись почти от уха до уха.
- Засада с тобой!
- Но ведь ты что-нибудь придумаешь?
Игорь покосился на нее тяжёлым взглядом.
- Если бы у тебя хоть на миг появилось желание избавиться от моего ребёнка, я бы на девять месяцев приковал тебе к этой кровати.
Облизав пересохшие губы, Ольга взяла правую руку Игоря в свою и положила на живот.
- Ты же знаешь, что не появится.
Он осторожно, медленно погладил её сквозь платье.
- С тобой ничего нельзя знать наверняка. Вначале ты в любви признаешься, потом отдаешь конкурентам ценную информацию, а спустя несколько дней стираешь этих конкурентов в порошок. - Следом за рукой живота коснулись его губы. Прижались, мягко поцеловали. Как самое ценное на свете. До дрожи. - Министерство теперь ко мне пристало. Требуют контракт без тендера. Цену задрал, сроки оплаты сократил - на все согласны.
- Прости, - она поднесла ладонь ко рту, пряча улыбку.
- Просто прости? - он поднял лицо к ней. Ярости в глазах уже не было, но появилось что-то другое. Волнительное и важное.
- Варшавский, я теперь беременная, безработная… А ещё я так сильно тебя люблю, что ничего не могу с собой поделать. У тебя нет выбора. Как честный человек, ты просто обязан…
- Тсс! - не дав договорить, Игорь прижал палец к её губам. - Ты хоть иногда можешь притормозить?
Ольга сглотнула.
- Я как идиот вчера час просидел под твоим домом. Все думал, что с тобой делать. Потом хотел поговорить, но понял, что для разговора кое-чего не хватает. Пришлось уехать и вернуться сегодня.
Он полез во внутренний карман пиджака.
- То есть, мне не показалось…
- А сегодня сразу после моего приезда ты бухнулась в обморок, - в мужской ладони оказался футляр. - А ещё через час я узнал, что стану папой.
Не спрашивая ничего, не комментируя, Игорь раскрыл футляр, достал кольцо и уверенно надел Ольге на палец.
- Это твоё предложение руки и сердца? - голос опять сел.
- Ошибаешься! Предложением оно было бы часов пять назад. Я даже речь толкнуть собирался. Всю дорогу слова подбирал. А теперь… Какое предложение? Теперь я ставлю тебя перед фактом. Ты станешь моей женой. Пока смерть не разлучит и так далее.
Гребанные гормоны опять дали о себе знать в самый неподходящий момент. Глаза защипало, и только собрав в кучу остатки гордости, Ольге удалось не разреветься.
- То есть, - она готова была кричать во все горло радостное «да», но одной фразы не хватало как воздуха, - на признание мне не стоит и рассчитывать?
- Какое ты хочешь признание? - Игорь задумчиво склонил голову набок.
- В… любви.
- А ты не знаешь, что я тебя люблю? - вскинул брови.
- У меня ж с головой проблемы, - глаза щипало все сильнее, - я рассказывала.
Первая слеза все же скатилась. Следом за нею вторая, а Игорь все молчал, будто решил её доконать.
- Чёрт, - Ольга схватила подушку и спрятала лицо. - Проклятая слезливость. Не знаешь, может, какие таблетки от неё есть? Мне бы пару упаковок.
- Обязательно спрошу у доктора.
Не отнимая лица от подушки, Ольга услышала скрип отодвигаемой мебели, и тут же рядом с ней прогнулся матрас.
- Сюда иди! - мужские руки нагло забрали у нее подушку. - Давай! - не обращая внимания на сопротивление, прижали лицо к сильной груди. Буквально расплющили в объятиях. - Такая большая, акула пера…
- …бывшая.
- … а все равно слова ей подавай, - Игорь стянул с её волос резинку и, аккуратно перебирая пряди, стал гладить. - Я твоему Лобанову все же вышлю коньяк за тот заказ. Не натрави он тебя, жил бы я сейчас припеваючи. Проблем бы не знал. Каждое утро в тишине и покое. Каждый день по плану и без сюрпризов. Каждый вечер… как повезёт, но спокойно. Будто на пенсии. В тридцать семь как в семьдесят три. А с тобой… жопа! На завтрак извержение вулкана. На обед - наводнение, ну а вечером - цунами, торнадо, землетрясение - всегда по-разному.
- И как ты выживаешь? - слезы как начались, так же резко и прекратились.
- Сам себе поражаюсь. Первое время думал, глаза твои зелёные виноваты. Приворожила. Потом понял, что дело гораздо хуже, - он прижал её ладонь к левой стороне своей груди, - что ты сюда пробралась.
На этот раз у Ольги хватило мудрости смолчать.
- Всё ещё хочешь признание? - взгляды скрестились. - Имей в виду, я в этом деле не спец. В первый раз обошелся без романтической болтологии. Хватило кольца с брюликом.
- Но у нас ведь будет «пока смерть не разлучит, и так далее».
- Будет! - Игорь сказал это так, будто заявление в ЗАГС уже подано, платье сшито, регистратор со свидетелями подпирали стены в коридоре, и ничто на свете не могло помешать росписи. - А ещё я всегда буду любить тебя. Отчаянную, временами умную, бедовую - всякую. Как сейчас люблю. Как полюбил в Берлине, когда готов был оптом бить морды всем пялящимся в твою сторону.
- В Берлине? - губы начало печь от желания улыбаться и смеяться.
Игорь пожал плечами.
- Ты просила сопливое признание. Я старался как мог, - нагло улыбнулся. - Но про морды чистая правда.
- Варшавский, ты даже соврать красиво не можешь!
Изображать гордую и независимую больше не было сил. Накрыв его губы своими, Ольга перекинула ногу через колени, устроилась сверху и поцелуем рассказала все, что думает о его сказках.
Среди всех их поцелуев этот точно стал самым долгим и непривычно нежным. Никто не хотел первым отрывать губы. Никто ничего не доказывал и не пытался свести с ума другого.
Блаженных, забывших, где они, почему и какая толщина стен вокруг, было двое, а между ними… Тоска, которую ещё предстояло стереть близостью. Сотни часов порознь без ласки, без прикосновений и тёплых взглядов. Страхи, обиды, надежды и желание.
С каждой секундой и вдохом желание становилось все сильнее. Руки, не спрашивая разрешения у мозга, пробирались под одежду и поглаживали кожу. Пальцы путались в пуговицах и крючках. Когда Игорь и Ольга на миг остановились, половина одежды уже лежала на полу, а из соседней палаты раздавалось гневное: «Вы там охренели?»
Варшавский пришёл в себя первым. Собственническим жестом поправил на Ольге бюстгальтер, обтянул платье. Сцепив зубы, ссадил с окаменевшего паха.
- Нет, так не пойдёт, - принялся застегивать рубашку.
От возбуждения Ольге хотелось расхныкаться, а ещё лучше - запустить в стену чем-нибудь твердым.
Помешал Игорь.
- Собирайся. Сваливаем отсюда, - скомандовал он.
- Бежать из больницы среди ночи… Ты, видно, в больницах давно не лежал. Из тюрьмы смыться проще.
Несмотря на свои слова, Ольга все же скинула в пакет все содержимое тумбочки и расправила на кровати одеяло.
- От тюрьмы ты меня спасла, пора возвращать долги.
С этими словами Варшавский достал свой телефон и быстро набрал чей-то номер. Не вмешиваясь, Ольга только наблюдала и слушала.
- Коль, ты все ещё в коридоре? Отлично. В общем, крутись как хочешь, но через пару минут на вахте никого не должно быть. Что? Их трое? Ну-у справишься как-нибудь, не маленький! Молодец, что понял, - оглянувшись за спину, Игорь показал большой палец. - Коль, и еще… Брелок от Мерса оставь на вахте. Утром возьмёшь себе такси. Да, утром. Да, без меня. Можешь поспать в Олиной палате, только не испугай гинеколога. Он нам еще понадобится.
- Ты совсем водителя не жалеешь, здесь такие молодые медсестрички… - когда Игорь закончил разговор, Ольга обняла его со спины.
- Мне самому с ними справиться? Отпустишь?
Не нужно было даже видеть лицо Варшавского, чтобы знать, какая довольная ухмылка красуется на нем сейчас.
- Я тебя теперь никому не отдам, - приподнявшись на носочках, она легонько укусила его за правую мочку уха. - Поздно, ты мне ребёнка заделал. Замуж позвал. И в любви признался. Мой!
- Быстро схватываешь! - он отобрал её пакет.
- Жизнь у меня нынче такая.
- То ли ещё будет! - мужские губы коснулись виска, а ладонь похлопала по ягодицам. - Ну что, пошли? Начнем эту жизнь правильно.
***
У Ольги были догадки, что подразумевалось под «правильно», но реальность оказалась в разы лучше. Несчастный Коля со своей задачей справился. Когда они с Игорем добрались до вахты, там никого не было, и лишь ключи сиротливо красовались на самом углу стойки.
Варшавский медлить не стал. Все так же держа ее за руку, он сгреб ключи и повел Ольгу к лифтам. Благодаря позднему времени в отделении стояла тишина. Никто не выглядывал из палат, не носился по неровной плитке с гремящими тележками.
Добраться до приемного покоя удалось без препятствий и остановок. А дальше в ход пошли проверенные грязные методы. Трижды их останавливали с возмущенным требованием вернуться в палаты. Трижды Игорь открывал свой кошелек и хрустящей наличкой освобождал путь дальше.
Радуясь, что выбрала состоятельного мужчину, Ольга не сопротивлялась. Она даже позволила в машине пристегнуть себя ремнем безопасности и не отвлекала своего хмурого водителя от дороги до самого дома. Его дома.
Сорвалась лишь в лифте. Чистый, просторный, он так и располагал к безумствам. Игорь только хищно ухмыльнулся, когда Ольга потянула его на себя за ворот рубашки. Потом сам помог ее расстегнуть и до их седьмого этажа успел избавить Власову от нижнего белья.
В квартиру они ввалились почти одним целым. Прелюдия в кабинке лифта совсем лишила терпения. Ключи со звоном упали на пол. Сильные руки легли на женские бедра и подняли в воздух.
Ольга со стоном облегчения обхватила ногами бедра Игоря. За спиной была стена. Впереди он, горячий как печка, сексуальный в своём безумии и до одури красивый. А внутри уже ныло от желания поскорее почувствовать внутри бешеные толчки.
- Скучала по мне? - Варшавский быстро разобрался с ширинкой, спустил боксеры и медленно потерся членом о влажные складки.
Ольга не представляла, как ему удавалось держаться. Плечи под пальцами были каменными, глаза горели чумным блеском.
- Каждый день и каждую ночь, - острые ногти в отместку за пытку оставили длинные следы на спине.
- Знала, что верну тебя? - он протолкнул головку и остановился. Как садист. Как последний мазохист и маньяк-извращенец.
- Ни секунды не сомневалась, - кончики пальцев ласково погладили свежие царапины.
- Ведьма!
Первый толчок был осторожным и таким же медленным. Игорь будто забыл, как занимался с ней сексом раньше. Как трахал, перекинув через спинку дивана. Как ставил на колени посреди комнаты и вышибал дух своим напором. Как полировал ее задом подоконники, барную стойку, обувную тумбу…
Сейчас он брал ее иначе.
- Моя собственная беременная ведьма.
Гладил изнутри членом и не позволял качнуться навстречу.
- Охрененная… - глуша протесты поцелуями, неспешно, каждый раз проталкивался не до конца. Без уже привычной сладкой боли, без ярости.
Это был словно кто-то другой. Все с тем же горячим темпераментом, но заботливый и невероятно ласковый. Ольга даже и не знала, что он может быть таким. Ни в Аммане, когда лечил ее собой, ни здесь, когда собирал душу по кусочкам утром после признания, Варшавский не любил ее так нежно.
Никогда бы не подумала, но эта ласка оказалась в разы сильнее одержимой страсти. Она как бархатный прибой смыла с души все сомнения. Зализала раны. Влила новые силы.
Понадобилось лишь несколько толчков, чтобы почувствовать, как внутри зарождается цунами. Игорь держал ее по-прежнему крепко. Бедра двигались то быстрее, то медленнее, а Ольга больше не могла.
Вместо обычных проклятий с губ полетели признания… в любви, вере, тоске. Тело завибрировало от удовольствия. Плоть начала сжиматься, принимая в себя все новые и новые порции семени. И лишь глаза напротив цвета неба перед грозой не позволили окончательно потерять себя в этом колышущемся мире.
Игорь был ее маяком и штормом одновременно.
Он был ее любимым и стал любящим.
Нежданный. Сложный и теперь ее.
Никогда еще Ольге не было так легко верить собственному счастью. Никогда еще она не ощущала столько радости.
Теперь и навсегда.