Глава 17, · в которой все получают по заслугам, но не всегда именно то, что ожидали

Барби и Александр танцевали. Сначала они абсолютно самозабвенно импровизировали под выступление Royal Crown Review, подбирая ритм, приноравливаясь к правильному линди-хопу, такому, каким он был десятилетия назад, узнавая друг друга без слов. Никаких «расскажи немного о себе». Никаких неловких пауз или попыток подобрать нужные слова. Они просто держались за руки и улыбались друг другу так, что после первого же танца у меня за спиной нарисовался Вадим и шепнул трагическим шепотом:

– Я тут вспомнил танцевальный конкурс. Проанализировал его. И да. Ты выиграла. Спина моего крокодила к твоим услугам.

Как выразился-то, а. Я чуть не поперхнулась льдинкой из коктейля от смеха.

Алла сидела рядом и наблюдала за происходящим взглядом прожженного антрополога.

Ирина и Илона синхронно вздыхали, примеряли на себя роли проигравших и ковыряли ложечками в десертах. Которые – неожиданно! – были в этом клубе отменными. Я вот приканчивала вторую панакоту и подумывала о третьей.

Тем временем на сцену вышла Алиша Диксон, запела свой хит The Boy Does Nothing, и миллионер с олененком зажгли так, что я даже удивилась, как у них под ногами паркет не загорелся. Это был уже не какой-то свинг, а вполне профессиональное шоу с акробатическими элементами, поддержками, сальто и такой экспрессией, что по окончании песни весь клуб рукоплескал. Барби держалась за локоть Александра, тяжело дышала и сияла.

В этот момент я вспомнила, как тогда, в поезде, она сказала, что выиграет.

А ведь и вправду выиграла.

По-настоящему влюбилась в миллионера, сошлась с ним в рамках интересов и культурного контекста, выдержала эту гонку и… Положа руку на сердце, она явно собиралась стать для него хорошей женой. Эта роль подходила ей гораздо лучше, чем мне или Алле. Так что все справедливо.

– Интересно, – протянула Алла. – Пригласят нас на свадьбу или нет?

* * *

На следующий день, в семь утра, меня разбудил телефонный звонок.

Спросонья я даже не сомневалась, кто это: конечно же, Игорь! С очередными правилами очередного тура. В какой-то дворец поедем. Какую-нибудь дичь на себя напялим. И главное, не опаздывать, а то на этой неделе я набегалась выше крыши. И по крыше…

Стоп! Какой Игорь? Шоу ведь закончилось! А Игорь с Иннокентием отправились в ковен, рассказывать о своих подвигах правду и ничего кроме правды. Оставалось снять только подведение итогов, награждение и прочую торжественную мишуру. Ангелина просто из сил выбивалась, чтобы не выбиться из графика. Но, по-моему, она отлично справлялась, учитывая отсутствие большей части организаторов и изрядно поредевшую съемочную группу. Много ругалась, правда, но у нее это получалось так органично и к месту, что, пожалуй, не стоило ее осуждать.

Я осторожно поднесла телефон к уху:

– Алло?

– Привет, – голос у Стеллы был слишком бодрый для такого раннего времени. – Прости, что беспокою. Не хочешь позавтракать вместе?

– Судя по твоему тону, это не приглашение, а констатация факта, – я зевнула и попрощалась с надеждой доспать хоть немножечко. – Куда мне ехать?

– На Адмиралтейскую. Я тебе сейчас пришлю адрес. Зайдешь и поднимешься сразу наверх, в закрытый зал.

– Ого. Джу можно с собой взять?

– Лучше не стоит.

Через час я сидела за столиком в кафе и откусывала от круассана, который казался пластиковым, и запивала его кофе со вкусом заваренного веника. Нет, ни кофе, ни круассан были в этом не виноваты. Допускаю даже, что они были выше всяких похвал. Просто напротив меня сидела та самая девушка – сегодня без рюкзачка и в зеленом топике, – которая приносила артефакт Игорю. Не поднимая глаз, она мешала и мешала капучино. Подносила ложку к губам, нервно облизывала и снова начинала мешать. Звяк. Звяк. Звяк.

Справа от меня сидела Стелла. Рядом с ней – очень ухоженная ведьма с длинной черной косой и острыми скулами. Прищурившись, она складывала лягушек из салфеток. Медленно и вдумчиво. Счет уже пошел на девятую.

Слева от меня с аппетитом ела сэндвич светловолосая девушка с остреньким носом и маленькими глазами, немного похожая на ежика. Она улыбалась своим мыслям, в отличие от остальных за столом. А еще была абсолютным, стопроцентным человеком. Ни следа магии. Ни крошечки.

Допив какао, она улыбнулась Стелле:

– Спасибо за приглашение на завтрак! Женя… – кивнула мне. – Лиля… – повернулась к той, в зеленом топике. – Приятно было познакомиться! Может, еще увидимся! Я попрошу счет…

– Не надо, – покачала головой Стелла. – Я заплачу. Беги по делам, а мы еще немного посидим.

– Ладно, тогда в следующий раз я угощаю. Пока!

Дождавшись, когда шаги затихли на лестнице, Стелла повернулась к Лиле:

– Ну и как оно? Не получается смотреть в глаза той, которая из-за тебя в прошлом году потеряла и магию, и саму себя? Или той, которую позавчера чуть не убили? Серебристая паутинка Женю бы точно прикончила.

– Я не знала… – пробормотала Лиля. На меня она так и не посмотрела. На Стеллу – тоже.

– Все ты знала, – отрезала черноволосая ведьма. Глава Приморского северного ковена. – Просто выбрала легкий путь. Да? Ведь чтобы что-то из себя представлять, надо вкалывать. Учиться. Прилагать усилия. А тебе захотелось драмы на пустом месте. В двойного агента поиграть. На охотников поработать.

– Я не…

– Три сезона подряд. Три сезона ты высматривала наших сестер на этом чертовом шоу, притаскивала их врагам артефакты и потирала ладошки, когда ведьмы сходили с дистанции.

– Я не…

– Ты им завидовала. И хотя чужую память и магию не вернуть, ты… – Ведьма встала из-за стола. – Ты будешь помнить всегда. Я уж постараюсь, чтобы ты ничего не забыла. Будешь искупать свою вину, пока мы не вычислим охотников всех до единого.

– Что она будет делать? – спросила я Стеллу, когда приморские ведьмы ушли.

– Артефакты, – усмехнулась та. – Тратить на них свою душу. И магию. Пока не кончится. Только теперь не для охоты на ведьм. А наоборот.

– А… – я толком не знала, как спросить. Поэтому спросила прямо: – А что ты сделала с Игорем и Иннокентием? Убила?

– Нет. Говоря их словами, что я, изверг, что ли, – Стелла медленно подняла к глазам запястье и посмотрела на часы. – Просто пришло время братикам пожить в разлуке. Иннокентий отправился на тридцать лет назад. А Игорь – на тридцать вперед. Даже если у них получится не свихнуться и как-то там устроиться, сладкой их жизнь точно не будет. Это я тебе обещаю.

* * *

За пятнадцать минут до съемок финала у меня наконец получилось застать Ангелину в одиночестве. Она забилась в самый дальний и тихий угол коридора и там пыталась одновременно говорить по телефону, подписывать какие-то документы, набирать сообщение на экране второго телефона, запивать водой таблетку и поправлять прическу.

Увидев меня, она привычно махнула рукой и прошипела:

– Евгения, вот только вас здесь не хвата…

А потом осеклась, будто вспомнила что-то, и криво улыбнулась. Я подскочила к ней, подхватила сползающую из-под локтя папку, поймала падающую бутылку с водой, подставила ладонь под телефон и улыбнулась в ответ. Тут бы по законам жанра сказать, что после пережитого мы поняли, что были несправедливы друг к другу, и стали подругами, но это была бы неправда. Ангелина все так же возмущалась, ну, может, чуть реже. Меня она все так же раздражала… но уже не так сильно. Просто когда на тебя шипит человек, спасший тебе жизнь, поневоле делаешь скидку на этот факт. Большую такую скидку.

Подождав, когда она договорит по телефону, я сказала:

– Вы ж небось потом за миллионером всей съемочной группой поедете, а нас с собой не возьмете.

– Не возьмем, – пожала она плечами. – Сорри, сценарий не позволяет.

– Да я к тому, что потом, может, не найду тебя, поэтому сейчас…

– Что «сейчас»?

Я протянула ей пакет. Внутри лежала бежевая водолазка из последней коллекции Гуччи. Мы с Зинчиком часа два убили в торговом центре, чтобы отыскать самую красивую, а главное – из ткани, которая идеально будет держать заклятие на удачу в делах.

– Это тебе. Надеюсь, она тебе понравится. А то я же испортила твою…

– Ой, какой бадлончик, – улыбнулась Ангелина. На этот раз вполне искренне. – Слушай, не надо было, наверно. Я б любую на твоем месте кинулась спасать.

– В теории кинулась бы любую, а на практике пришлось неприятную Евгению, – засмеялась я. – Короче. Это от меня и Джу, моей кошки. Носи и радуйся.

И может, постоянная удача сделает тебя более приятным человеком… Но вслух я этого говорить не стала.

* * *

– Итак, Александр! – вести финал пригласили блондина, удивительно похожего выражением лица на Иннокентия. Я даже вздрагивала каждый раз, глядя в его сторону. Надеюсь, что у родителей наших врагов – которые и вправду оказались братьями, – не было третьего сына… – Кто же та единственная, что прошла все этапы испытания и похитила ваше сердце?

– Барби, – улыбнулся Александр. Воу-воу. Уже не Варвара. Потому что Варваре не нравится, когда ее так зовут. – Сейчас, на глазах у зрителей, я сделаю ей предложение, а через неделю мы поженимся.

– Вот это любовь с первого взгляда! Может, стоит узнать друг друга получше? Сначала пожить вместе, притереться. Или вот так вот прыгнете в омут с головой?

– Прыгну, – рассмеялся Александр. – Еще как прыгну. Я полностью, на все сто процентов уверен, что эта женщина предназначена мне самой судьбой.

Я перевела взгляд на Вадима. Тот улыбался с таким самодовольным видом, как будто он собственноручно Барби создал, сделал идеальной и вручил своему заказчику на блюдечке с голубой каемочкой. Ох уж это демонское самомнение!

Тем временем Александр перешел к самой интересной для проигравших части выступления.

– Остальные участницы финала получат комплекты украшений от спонсоров этого шоу. И… небольшой сюрприз от меня лично. Может, вы хотите организовать в Питере какое-нибудь интересное мероприятие или реализовать давно лелеемое в душе начинание, которое требует материальных вливаний и организационных решений? Я готов вложиться и найти подрядчика…

– Это что? – подала голос Алла. – Очередной, незапланированный, тур испытаний? Срочно придумай что-нибудь классное и тут же озвучь?

– Считайте, что так.

– Тогда я хочу, чтобы в парке Дубки высадили сто новых саженцев. Там вполне хватит территории, чтобы добавить еще пару аллей. Можно такое пожелать?

– Вполне, – усмехнулся миллионер. – Так и запишем. Сто молодых дубков.

Кто о чем, а ши о природе.

Ирина сказала, что городу нужен фестиваль нейл-арта.

Илона заказала гастроли цирка Дю Солей, и чтобы детей на выступление пускали бесплатно. А я…

– Скажите, а можно в Новой Голландии открыть уголок развлечений для чаек?

– Для кого?

– Для чаек. Ну, чтобы их там кормили рыбкой, развлекали, перышки чистили… На сапах учили кататься, во! Пусть в Петербурге будут самые счастливые в мире чайки!

Взгляды всей съемочной группы говорили примерно одно и то же. Опять выпендрилась. И ведь ничего не объяснишь же толком.

* * *

Через несколько часов мы сидели на балконе и просто болтали о том о сем. Никого не подозревали. Никаких схем не строили. Не искали ответов на сложные вопросы. Вспоминали прошедшие две недели, смеялись, хвастались, ужасались и хлопали друг друга по плечу. Руками, лапами и крыльями.

Герр Гусинус и Курт на два голоса – шепотом, ибо поздно уже! – исполнили героическую песню собственного сочинения об успешном разоблачении злодеев и победе над ними.

Городские эльфы притащили волшебные фонарики, и те приплясывали в воздухе, делая из обычного балкона волшебный грот.

Карлос и Клара безостановочно ржали, хвастались, выпячивали грудь, даже немного дрались в шутку и творили безобразие в квадрате. После моего сообщения о том, что скоро в Новой Голландии откроется зона, посвященная чаячьему подвигу, они просто не могли спокойно находиться на одном месте.

Сигизмунд, скептически воздев брови, наблюдал за этой суматохой и немного позевывал в знак того, что он уж точно не будет принимать участие в таких плебейских весельях. Джу сидела рядом, привалившись к нему плечом, и урчала, как маленький, но очень, очень громкий трактор.

У меня почему-то чесалось в носу, но, думаю, виной тому были не слезы, а просто пыльца цветущих деревьев. Да-да, именно она. Не хватало еще разнюниться из-за пустяков.

А потом, когда все разошлись, ближе часам к трем ночи, у нас с Джу случился разговор. Не самый простой. Но результатами его мы были довольны обе. И уснули в обнимку, спокойно-преспокойно, как будто не было всего этого безумия.

* * *

И вновь меня разбудили немилосердно рано – часов в одиннадцать утра – веселым хоровым воплем из прихожей.

– Привет! Эй, есть кто-нибудь дома?

– Никого нет! – крикнула я и нырнула с головой под одеяло. Потом подумала и высунула нос наружу. – Сигизмунд просил передать, что отправился на выходные в Сестрорецк на дачу!

– Да ну! – весело удивилась Инна, заглядывая в мою комнату. – А что ж он меня не предупредил?

– Не хотел, чтобы волновалась перед перелетом.

– Мрррау, – грозно пророкотал Сигизмунд за спиной у сестры, и была в его голосе вся мощь негодования и порицания. Мол, Евгения, что это за шутки про Сестрорецк, а?!

А потом не выдержал и полез к Инне обниматься. Прыгал, тыкался в нее носом, сопел изо всех сил и производил килотонны обожания в секунду.

– Кстати, мы шли мимо Марфы… – заметила сестра. – И она порывалась рассказать что-то про ночные дебоши, притон для женщин сомнительного поведения и распитие алкоголя в общественных местах. И все это почему-то происходило в нашей квартире. Не знаешь случайно, о чем она?

– Знаю, – ответила я самым невинным тоном из всего своего арсенала и для верности еще удивленно похлопала ресницами. – Это ей Зинчик не приглянулась. Марфа взяла ее на карандаш и отслеживала перемещения…

– И куда вы перемещались?

– Туда-обратно. То в кафе, то пижамную вечеринку устраивали, то котиков возили гулять на Елагин остров. Еще спортом немного занялись. Ничего предосудительного.

– Для «ничего предосудительного» ты выглядишь подозрительно довольной, – засмеялась Инна. – Давай, рассказывай, что случилось.

– Только за завтраком, – твердо ответила я. – Тут без кружки кофе не разберешься.

И мы пошли варить кофе.

«Дзынь», – сказал телефон. На экране высветилось: «Сегодня? Как договорились?»

Я подумала немного и ответила: «Да!»

– Ну, говори уже, – сказала Инна, когда мы доели утренние сырники, и допили кофе, и нагладили котов до состояния счастливых станций по производству электроразрядов. – Умираю от любопытства.

– Я просто хотела попросить тебя посидеть с Джу. То есть хотела оставить ее здесь на некоторое время. Они неплохо ладят с Сигизмундом.

– А ты?

– А я тут поспорила, выиграла спор и должна лететь в Амазонию. То есть плыть.

– Плыть, – Инна подозрительно посмотрела на меня. – И на чем же?

– На яхте!

– С кем?!

– Со своим… ммм, бойфрендом. Естественно, я вас сначала познакомлю, чтобы ты удостоверилась в том, что он приличный… человек.

– Вау! Раньше ты меня ни с одним из своих друзей сердца не знакомила.

– Это другое дело, – серьезно сказала я. – Мы с ним в кругосветное путешествие намылились. Не хочу уплывать без твоего благословения.

– А Джу не заскучает?

– Я наказала Сигизмунду, чтобы развлекал ее дни и ночь напролет!

– Хм, – послышалось со стороны Сигизмунда. Такое возмущенное «хм».

– А как же учеба?

– Я уже оформила академ!

– И что вы будете делать в джунглях Амазонии?

– Кататься на крокодилах, очевидно же! – засмеялась я и пошла в комнату собирать вещи.

* * *

Карлос и Клара провожали нас в вышине, кувыркаясь в воздухе и восторженно вопя.

Я стояла на носу яхты, щурилась от соленых брызг и думала, что наконец-то настал и на моей улице праздник. Всем авантюрам авантюра.

Хотя Вадим считал несколько иначе.

– Мы же не кидаемся, как Александр, в омут страсти сразу с головой, – промурлыкал он, обнимая меня за плечи. – Кругосветное путешествие – отличный способ узнать друг друга получше. Рутина, можно сказать. Никаких свадеб и прочих глупостей… пока.

– Угу, – с энтузиазмом ответила я и потерлась макушкой о подбородок демона. – Отличный способ поубивать друг друга по дороге. Угодить в бермудский треугольник. Сразиться с дикими туземцами. Вляпаться в очередные приключения, короче. Ты ж сам говорил, что они ко мне так и липнут.

– Так это ж отпуск мечты! – рассмеялся он, подхватил меня на руки и закружил по палубе. – Будем творить дичь! Нести веселье в этот мир! И…

Тут он осторожно поставил меня на ноги, взял за подбородок и заглянул в глаза.

– …И целоваться. Это очень важно.

– И не только целоваться! – ответила я и подумала, что чайкам пора убираться восвояси. Ибо нечего подглядывать.