Глава 16, · в которой фигурируют Юрий Антонов, томик русских народных сказок и банальная ваза из Икеи

На следующий день все отдыхали. То есть кто-то, может, и отдыхал, а мы с Джу и Сигизмундом повесили на кухонную стену карту города и истыкали ее всю булавочками, пришпилив разноцветные бумажки и растянув между ними красные нитки. В детективах в итоге этого действа обычно получалась схема, взглянув на которую, главный герой кричал: «Так вот оно что! Преступник прячется вот здесь!», и опергруппа выезжала по нужному адресу.

У нас почему-то так не вышло.

Предположения так и остались предположениями, нитки – нитками, а булавки – булавками. Никакого магического преображения.

Зато я насладилась процессом пикировки между его котейшеством и моей Джу. У них это получалось на удивление мило, нежно и не обидно и в то же время ужасно смешно. Думаю, ни от кого другого Сигизмунд не принял бы подколок в собственный адрес. А тут, вместо того чтобы убить взглядом на месте, усмехался в усы и уморительно двигал бровями.

На следующий день мы ели бутерброды с сайрой, пытались готовить жареное молоко по китайским рецептам, позвонили Инне и спросили, как она там. То есть изо всех сил занимались имитацией нормального времяпровождения. Хотя чем ближе к вечеру, тем больше меня пробирала тревога. С одной стороны, я верила в то, что Алла справится при случае и с миллионером, и с киношниками, и со всей их ратью. Ну, разве что кроме Вадима, который – ура! – на нашей стороне. С другой стороны, свидание на свежем воздухе подразумевает гораздо большую свободу действий… А значит, враг может наконец рассекретиться.

– Что ты наденешь сегодня? – поинтересовалась Джу, когда я зависла над горой вещей, художественно вывалив их на кровать.

– Джинсы и куртку. Непродуваемую. Не особо верю в тепло летних ночей в Кронштадте.

– Если увидишь на пляже городских эльфов, передавай привет, – на пороге комнаты возник Сигизмунд. – Я их специально не созывал туда… Но они в принципе очень любят поглазеть на открытое море, без защиты дамбы, а тут еще и полнолуние ожидается…

– То есть они совершенно случайно могут там тусить? – улыбнулась я. – Спасибо тебе за заботу.

– Ты какая-то подозрительно добрая. А где все ежиные колючки в духе «не лезь не в свое дело», «сама разберусь» и так далее?

Я развела руками:

– Все, больше не дождешься. Я признала твое величие.

– Нет, ты обязана со мной пререкаться! Иначе если тебя вдруг подменят, то по какому признаку я это узнаю?

– Слушай, а вдруг меня уже подменили? – картинно ужаснулась я, а Джу подкралась сзади и укусила меня за пятку, чтобы по визгу точно определить: нет, не подменили.

Так что к микроавтобусу, который должен был отвезти нас на место свидания, я шла, прихрамывая. Чуть-чуть. Именно это было формальной причиной для того, чтобы едва не опоздать, а вовсе не долгие сборы в процессе кидания одежды в наглых, дерзких и одновременно любимейших котов.

– Скажите, это маршрутка на Кронштадт? – ворчливо спросила я, заглянув в салон. – За проезд водителю передавать или можно по студенческому бесплатно?

Барби хрюкнула в кулак, а Ангелина обернулась с переднего места рядом с водителем и прошипела:

– Садитесь уже, Евгения. Вечно вас ждать.

– И вовсе не вечно, не надо гиперболизировать. – Я плюхнулась рядом с Барби и пригладила волосы. – А виновники торжества отдельно уехали, да?

– Да, – подал голос Игорь. Ах ты ж, хмырь проклятый. – На лимузине. Не будет же Александр в микроавтобусе трястись…

– А жаль! – мечтательно сказала я, вытягивая ноги в проход. – Не хлебнет дорожной романтики.

И мы поехали в Кронштадт.

К моменту, когда мы устроились за столом, я десять раз успела порадоваться тому, что оделась не торжественно, а тепло. Ветер налетал с моря, забирался за шиворот и в рукава, хватал за волосы, заставлял мерзнуть уши и нос. Пальцы хотелось спрятать в карманы, пуговицы – застегнуть до самого горла, а еще неплохо было бы где-нибудь платок на шею раздобыть… или даже шарф! Хоть сейчас и лето. С другой стороны, как говорится, на дворе не май месяц.

Остальные девочки кутались в пледы, хотя судя по тому, как тряслась Барби, это не слишком помогало. Тепловая пушка тоже особо дело не исправила.

Кого-то уже послали за химическими грелками для съемочной группы, потому что невозможно держать камеру на таком холоде, если ты не взял с собой специальные перчатки. Ангелина громко чихала, Игорь ругался хриплым шепотом, Иннокентий приплясывал на месте, дуя на ладони, и проклинал прихотливую приморскую погоду. На контрасте со всеми нами Алла, на которой был легкий белый сарафан с открытыми плечами, смотрелась… как минимум удивительно. Она сидела, изящно облокотившись на спинку стула, и казалась не живым человеком, а рекламным силуэтом, увидев который, туристы срочно захотят приехать и прогуляться здесь по пляжу.

Ши рассеянно поглядывала на волны и, склонив голову набок, что-то рассказывала Александру. Тот внимательно слушал и, судя по всему, не особенно мерз в теплом пиджаке. Лично я ему в этом завидовала. А Барби, судя по страдающим глазам, завидовала Алле.

– Слушай, – шепнула я ей на ухо, улучив момент, когда остальные от нас отвлеклись. – Ты ж знаешь кухню шоу-бизнеса. Ты сильна духом и не веришь в сказки. Ты же говорила, что просто хочешь выиграть. К чему эти сантименты?

– Какие сантименты? – фальшиво удивилась Барби. – Ты о чем?

– О том, что сердечко твое стучит так громко, что даже отсюда слышно. И похоже, не от обычного волнения.

– Это от холода.

– Угу. А на балете оно стучало от скуки. А во время дегустации ты…

– …Просто слишком много вина выпила.

– На все-то у тебя готова отговорка.

– А что ты предлагаешь? – Барби независимо улыбнулась и посмотрела куда-то мимо меня. – Мы договаривались поддерживать друг друга до финала. А теперь…

– …Каждый сам за себя, да?

– Да.

В ответ я сгребла Барби за плечи и подтащила поближе к себе:

– Ты задумала обалденное свидание. Я лично думаю, что ты выиграешь. Надеюсь. Тем более что тебе это важно. Но шоу… оно до самого конца должно оставаться шоу. Таковы правила игры. Так что расслабься и получай удовольствие.

– Ты говоришь так, будто он тебе не нужен. – Барби вывернулась и стала похожа на обиженного встрепанного воробушка.

А я увидела, что Иннокентий очень заинтересованно на нас смотрит, и его помощник уже подкрадывается с камерой.

– Нужен, конечно, – громко сказала я и сдула непослушную прядь с носа. – Такой роскошный мужчина… Ты только посмотри, как величественно он смотрится на фоне стихии!

В этот момент как раз показалась луна, и лунная дорожка пробежала по глади моря от горизонта к столику, за которым сидели миллионер и ши. Александр держался прямо и неподвижно, как будто ему в пиджак сзади швабру вставили. Алла же явно веселилась – порывы ветра доносили издали ее смешки, звонкие, будто колокольчики, раскатившиеся по камням. Интересно, о чем они говорят?

Лучше бы я прогуливалась сейчас по краю прибоя вместе с Карлосом и Кларой, а не пыталась удержать замерзшими пальцами бокал с аперолем, делая вид, что светский ужин на открытом всем ветрам побережье – это вечер моей мечты.

– Как ты думаешь? – наклонилась ко мне Барби. – Будет завтра у Аллы насморк?

– Не-а, – покачала я головой. – Спорим?

И мы поспорили.

– Ты хочешь выиграть или проиграть спор? – поинтересовалась Алла.

Мы сидели на балконе, смотрели в синее утреннее небо, пили кофе и ели булочки с вишневым джемом. Между нами лежала Джу и щурилась на солнце. Было тепло и уютно. Не как вчера. Мир вокруг, казалось, состоял из золотистых солнечных зайчиков и птичьего гомона.

– Даже не знаю, чего хочется больше, – я вздохнула, посмотрев на тарелку с булочками. Вид их так и манил, но разум твердил, что пятую осилить будет уже сложно. – Посмотреть, как Барби приходит в Дом Зингера, надев на голову ободок с оленьими рожками? Или насладиться картиной «шумно шмыгающая носом ши»? Все такое вкусное!

– И не говори. – Алла почесала Джу за ушком и, прищурившись, откинулась на диванную подушку – ее пару дней назад притащил сюда Сигизмунд для пущего уюта. – А что ты должна сделать, если проиграешь?

– Прийти на свидание в шляпе и поприветствовать Александра фразой «Тысяча чертей!»

– Идеально. Давай я скажу Барби по телефону, что не простудилась, она придет в рожках, я сразу же расчихаюсь, и тебе придется срочно надевать шляпу, а потом вытряхивать из нее чертей.

– Идет! – Булочка все-таки победила, я откусила румяный бочок и потянулась за кружкой. – Но ты расскажи в подробностях.

– Что?

– Как он?

Алла закатила глаза:

– Я понимаю, если б мы ночь провели вместе, тогда твой интерес был бы оправдан. А так… вы ж все сами видели. Мы поболтали и разошлись.

– Ага. И выглядел наш драгоценный Александр как пыльным мешком ушибленный.

– Ааа… Так ты меня подозреваешь в том, что я превысила человеческие полномочия и слегка поколдовала?

– Не без того.

Тут ши расхохоталась:

– Ему обычных слов хватило. Я просто решила немного пооткровенничать. Теперь он, должно быть, проклинает Вадима за то, что тот недостаточно тщательно проверил участниц на психиатрические диагнозы.

– Боюсь спросить, что ты успела ему наговорить.

– Ничего особенного. Сначала про Юрия Антонова, который тут гулял и в итоге сочинил песню про лунную дорожку.

– «Не слишком ли ты молода, чтобы помнить такое?» – спросила я, пытаясь представить себя удивленным миллионером.

– А-ха-ха. Именно так он и спросил. Тогда я сообщила, что внешность обманчива. Наврала, что мне триста лет, рассказала, как вот на этом самом пляже малюсенький Гумилев камушки в воду бросал, а еще раньше во-о-он от того причала отходил пироскаф, на котором Александр Сергеевич свой день рождения справлял. Дважды.

– Пушкин, что ли?

– Он самый.

– И ты его вправду видела?

– Ну, – Алла отхлебнула кофе. – Что там видеть. Сел на кораблик, уплыл, приплыл. Стихов он, восходя на борт, не декламировал. Так что ничего особенного.

Я попыталась уложить в голове услышанное. Пушкин. Алла. Гумилев еще. Малюсенький. Юрий Антонов на этом фоне прям оплот современности и реализма происходящего. Нет, я знала, что ши живут гораздо дольше людей, и вероятность того, что Алла намного старше меня, была неиллюзорной. Но не настолько же?!

– А наврала-то ты в чем? – не знаю, что я ожидала услышать.

Уж точно не ответ:

– В том, что мне триста лет. На самом деле – триста сорок.

Что надеть на свидание мечты?

Летнее платье в цветочек.

Я честно пробовала подумать в сторону торжественных вариантов и походов к косметологу, в парикмахерскую, к эльфам за волшебной пудрой, к ши за столетним опытом прихорашивания, к Сигизмунду за ценным советом, к фее абсента за снадобьем, которое любую девушку сделает красавицей в мужских глазах. А потом взяла и выкинула из головы все эти дурацкие мысли.

Потому что во время свидания мечты я хотела чувствовать себя не расфуфыренной куклой, а собой.

Платье в цветочек, и кеды с цветочками, и духи с запахом озона и сирени, и никаких сложных конструкций на голове. А то сначала полдня причесываешься, потом полдня думаешь, как бы прическа не развалилась. Сплошное убийство времени, которое можно было бы потратить на что-то более важное. Например, на продумывание меню.

В кои-то веки Вадим соизволил мне позвонить. Чтобы, кхм, поинтересоваться, какие блюда я желаю видеть на столе во время свидания с Александром.

– А ты же там будешь? – спросила я вместо того, чтобы начать перечисление кулинарных изысков для вечернего стола.

– Ну… где-то буду. Не то чтобы очень близко…

– Потому что ревнуешь?

– А должен?

– Даже не знаю! – Я перестала ходить по комнате с телефоном туда-сюда и уселась на подоконник. Помахала Джу – мол, не хочешь ли пока сходить на кухню к своему разлюбезному Сигизмунду? А то у меня тут приватный разговор. – Ты же говорил, что я тебе нравлюсь?

– Я воспользовался служебным положением и еще раз проверил все расклады по поиску невесты. Это не ты. Так что мне не о чем волноваться.

– Мог хотя бы сделать вид!

– Чтобы что?

– Слушай, – я вздохнула. – Это выглядит так, будто я пытаюсь клевать тебе мозг? Как чаечка? Если что, это неправда.

– Что неправда? Про мозг или про чаечку?

– Уфф, – я посмотрела на потолок. И вот как с ним разговаривать, когда он не понимает или, что более вероятно, искусно прикидывается, будто не понимает. – Я хотела, чтобы ты меня обнял и сказал «люблю-не могу-трамвай-куплю». И такой в сторону Александра зыркнул огненным глазом. Обозначил силу чувств, короче.

– Люблю-у-у-у-у? – задумчиво протянул демон. – Это нам с тобой надо обдумать и отдельно обговорить.

Меня от его слов моментально бросило в жар. Потом в холод.

– За… зачем обговорить?

– Чтобы расставить точки над «i». Я ж юрист, не забыла? Хочу все разложить по полочкам. Но это уже после шоу. Когда я завершу работу по контракту с Александром, когда ты будешь в безопасности… тогда и поговорим.

– Ладно.

– Так что с меню?

– Тыквенный суп с сухариками и бефстроганов с картофельным пюре!

– А как же устрицы? Пармская ветчина? Тушеные соловьиные язычки? Швейцарский шоколад с золотым напылением?

– Слушай, – улыбнулась я. – Тут ведь как. Каждый день я обещаю себе приготовить что-то вкусненькое на обед. И каждый день лень. Или некогда. Даже в кафе сходить некогда! А я пюре люблю, понимаешь? С маслом, и жареным лучком, и черным перцем, и…

– Понял, – рассмеялся Вадим. – Все сделаем в лучшем виде.

Первый раз в жизни мне довелось рассматривать миллионера так близко.

Буквально на расстоянии вытянутой руки.

Он сидел через стол от меня и вежливо улыбался. Очень правильные, мужественные черты лица. Легкая дизайнерская небритость. Загорелая кожа. Цепкий заинтересованный взгляд. Короткая стрижка, которая каким-то непостижимым образом ухитрялась выглядеть небрежной – и как это ей удавалось? Красавец, богач, мечта любой женщины, идеальный жених. Но если присмотреться…

У него была очень усталая улыбка. Улыбка человека, который работал весь день и всю ночь, и так примерно месяц подряд без выходных, или год, или два, и даже передышка в виде ужина в хорошей компании – моей! – не спасет. Тут бы на берег моря на необитаемый остров, недели на три как минимум. Лежать на солнышке и ни о чем не думать. Или в Антарктиду бы. Выходить из здания станции, натянув самый теплый комбинезон и солнцезащитные очки, щуриться на сияющий снег, глядеть на пингвинов и думать: как здорово, что тут нет людей…

– О чем вы думаете? – наконец подал голос миллионер. – Кажется, что мысли ваши где-то очень далеко…

– О необитаемых островах и полярных станциях. – Я поковыряла вилкой пюре. Идеальное картофельное пюре! – Где совсем нет людей и, главное, операторов. Похоже, Александр, вас сильно утомило это шоу.

Он удивленно приподнял бровь:

– Интересная тема беседы для свидания.

– Ну, я привыкла говорить то, о чем думаю, а не то, что положено.

– А что положено?

– О взаимных интересах. Милых очаровательных мелочах. Гендерные реверансы и все такое. Ах, я одинока лишь потому, что ждала вас всю жизнь…

Тут Александр рассмеялся:

– А вы не ждали?

– Признаться, нет.

– Зачем же вы тогда здесь?

– Мне интересно. Но интерес и ожидание – это ж совсем разные вещи, верно?

– То есть в судьбу и предназначение вы не верите? – Александр хитро прищурился. – В то, что люди встречаются не из-за сиюминутного интереса, а потому что созданы друг для друга?

Ой-ой, кто-то у нас, оказывается, и вправду романтик. При таком подходе неудивительно, что он решил воспользоваться помощью демона. Вместо того чтобы методично и последовательно искать подходящую спутницу жизни во время свиданий и светских раутов.

– Верю, – кивнула я и принялась за бефстроганов. Отличный бефстроганов! И в целом еда. И вишнево-клубничный лимонад. Потом украдкой посмотрела в сторону дальнего столика, за которым расположились девочки.

Алла сидела с книжкой, и пища не духовная ее явно не интересовала. На лице ее было написано «Наделают кафе в книжных магазинах, а потом сокрушаются о падении общего культурного уровня, глупцы!» Илона с Ириной периодически поглядывали на нас с миллионером и улыбались в камеру Иннокентия. А Барби, казалось, полностью погрузилась в изучение своей тарелки. Нет-нет-нет, мол, мне вовсе не интересно, что там такое происходит. Я украдкой посмотрела на Александра и проследила за его взглядом. Тоже разглядывает Барби? Ну-ну. То есть ай-ай-ай, Александр. Как же так. На свидании с одной женщиной вы мечтаете о другой?

– Что-что? – спросил он. – Простите, не расслышал.

Ой. То есть это я вслух сказала, да? Хорошо, что не расслышал.

– Спрашивала, нравится ли вам здесь? Я очень люблю этот книжный. Мы с подругами могли зависать здесь часа по два после школы! Но в магазин на свидание звать как-то не принято… поэтому я подумала – как удобно, что тут еще и кафе.

Александр осторожно улыбнулся:

– Я в детстве тоже много читал. И сюда заходил много раз.

– А сейчас?

– Сейчас не очень. На хорошую книгу нужно время и силы, чтобы не просто проглотить ее, но и обдумать. Так что отдыха полноценного не получается…

– А вам он очень нужен при таком ритме жизни, то есть работы, – понимающе кивнула я. – Что же вы делаете, чтобы расслабиться?

– Слушаю музыку.

И тут логично было бы спросить: «Какую?», я уже даже успела открыть рот, но так и застыла. С глупым видом, как будто совсем потеряла нить беседы. Потому что рядом со входом в кафе, там, где заканчивались книжные полки, заметила тень. Почему-то показавшуюся мне очень знакомой. Причем это было не узнавание, а мощнейшее ощущение deja vu, которое вышибло у меня из головы все мысли, кроме одной: надо срочно понять, кто это. И тогда…

Я крутанула время.

– Я в детстве тоже много читал. И сюда заходил много раз.

– Простите, – я выбралась из-за стола. – Мне надо отлучиться. Сейчас вернусь.

Я вовсе не идеально рассчитала время. Просто мне удивительно повезло. Я успела добежать до того места, где кафе переходило в дом книги Зингера – или, наоборот, дом книги превращался в кафе, – спряталась за высокий стеллаж, взяла с полки первый попавшийся томик и закрыла лицо. Сумев отвести глаза всем участникам шоу. Следующие несколько минут они будут думать, что Евгения удалилась, чтобы попудрить носик. Потом, конечно, начнут искать… Но сейчас это было не важно.

Через мгновение мимо меня прошла девушка. Ничем не примечательная. Джинсы, голубой топ с широкой горловиной, кожаный рюкзачок на плече. Она шагала быстро и улыбалась. Немного удивленно, как будто только что увидела или узнала что-то необычное.

Сердце пропустило удар.

Где мы раньше виделись?

Она остановилась по другую сторону стеллажа. Совсем близко.

Судя по всему, смотрела на людей в кафе.

То есть на нас. На них.

Послышался шорох. Тихое клацанье… что это такое? А, длинные ногти по экрану телефона!

Потом она заговорила:

– Я тут. Подойдешь на минуту?.. Да. Отойду к полке с романтическим фэнтези.

И снова прошла мимо меня, не заметив.

Я прикрыла глаза… и вспомнила! Сложила два и два. Точнее, один и один.

…В зал для кастинга вызвали в тот момент, когда я пыталась скрестить в уме знаменитую загадку сфинкса про количество ног и песню про старый клен. Поэтому внутрь я заходила, бормоча под нос:

Мимо меня в коридор протиснулась девушка. Я не успела толком рассмотреть ее лицо, но краем глаза заметила прикольный кожаный рюкзачок на плече…

…Хранитель ротонды очень громко орал и возмущался, что отведенные полчаса уже давно истекли, и спрашивал, чем это экскурсовод вообще думает, не соблюдая оговоренные сроки. Экскурсовод не понимал, в чем дело, и выглядел ужасно потерянным, зато туристы были в восторге. Особенно те, которые высыпались один за другим из-за изгиба пространства. Трое бородатых хипстеров, влюбленная пара, а еще девушка в голубом топике, ужасно удивленная и улыбающаяся во весь рот, как будто только что выиграла в междумирье самый главный приз этого вечера. Внимательно посмотрела на меня, на Зинчика и побежала вприпрыжку вниз по лестнице.

Потом у меня зазвонил телефон. Отражаясь от стен ротонды, звук получился такой, будто меня желали слышать с того света. Кто-то упорно звонил и звонил, пока – уже на улице – я наконец не вытащила телефон из кармана.

Там высвечивался незнакомый номер.

– Наверное, клининг, – сказала я Зинчику. – Завтра с утра должны приехать, Инна говорила, что они заранее согласуют временной интервал.

Поднесла телефон к уху:

– Алло?

– Евгения, добрый вечер, – сказали мне. – Это «Любовь на вылет». Поздравляю, вы удачно прошли кастинг. Сможете подъехать завтра, подписать документы и познакомиться со съемочной группой?

Тот же самый голос! Мне звонила та самая девушка!

Пазл наконец сложился.

Я действительно не прошла кастинг, поэтому меня не было и не могло быть в картине будущего от Вадима.

Мне позвонили в последний момент. Одна из работниц съемочной группы узнала меня в ротонде, поняла, что я ведьма… А значит, очень подхожу на роль жертвы в этом занимательном, милом, безопасном шоу. Связалась с Игорем, узнала мой номер и сразу же пригласила подписывать документы. Вне конкурса, так сказать. Вот ведь…

Тут мимо прошествовал деловитый и очень целеустремленный Игорь.

Не иначе как к полке с романтическим фэнтези.

Я сжала кулаки и двинулась за ним. Очень незаметная для окружающих. И очень злая.

Я всегда чувствую, если кто-то за мной наблюдает. Ну, конечно, если этот «кто-то» не демон, великолепный во внезапных появлениях и во всех прочих вопросах.

Игорь же ценным свойством ощущать чужой взгляд не обладал. Поэтому я ухитрилась проследовать за ним к точке встречи, едва не дыша в затылок, и остановилась за соседним стеллажом под прикрытием книг. Достаточно близко, чтобы услышать весь разговор… и даже увидеть, осторожно выглядывая из-за «Декамерона» в подарочном издании.

– Принесла? – спросил Игорь.

– Ага. – Девушка развязала горловину рюкзачка и достала оттуда маленький клубок белесой пряжи. Он слегка светился, как будто был заколдован. Хотя почему «как будто». От клубочка веяло таким замогильным ужасом и опасностью, что чувство самосохранения тут же зашлось в беззвучном вопле: «Беги! Беги отсюда сейчас же!»

Но я осталась.

Эх, сюда бы Зинчика… она бы, наверно, опознала, что это за артефакт.

Игорь взял его, подкинул на ладони и сунул в карман пиджака.

– Долго еще? – спросила девушка.

– Минут сорок. Они еще до десертов не дошли.

– Тогда я буду внизу. Она выйдет одна?

– С миллионером. Но мы найдем способ от него избавиться.

– Отлично!

Я даже не сразу поняла, что последнее слово прозвучало у меня за плечом. И в спину что-то уткнулось. И в шею. Что-то очень… неприятное.

Я осторожно повернулась и увидела Иннокентия. В одной руке камера, а в другой – ловец ведьм, от которого тянулись веточки, шевелились, будто живые, и цеплялись за кончики моих волос. За рукав. И еще одна – за ворот платья… Нет, не за ворот. Веточка осторожно стащила с меня амулет и уронила его Иннокентию в ладонь. Тот посмотрел на него и небрежно убрал в карман. Потом сказал:

– Пошли.

Крепко взял меня за локоть и повел.

В следующую секунду возле второго локтя нарисовался Игорь.

– И если ты думаешь, не покричать ли, то не стоит.

Но я и без него знала – точно не стоит. Чувствовала, что меня уже поймали на крючок и если лишний раз дернуться, то можно и умереть. Нет, тут надо осторожненько… помаленьку… надеяться, что они совершат ошибку. Или что у меня хватит времени на то, чтобы придумать выход. Потому что безвыходных ситуаций не бывает, так ведь?

Мы чинно прошли мимо кассы на втором этаже, спустились по лестнице на первый, пробрались мимо полок с книгами рецептов и советами для начинающих бизнесменов и зашли в служебное помещение. В нем был массивный стол, отодвинутый к стене, на нем папки с бумагами и большая ваза. Видимо, тут базировалась съемочная группа, готовясь к нашему свиданию…

Так. Интересно, через сколько минут Александр заподозрит неладное? Я, как на грех, хорошо отвела ему глаза. Чтобы на подольше хватило. А Вадим? Он сообразит пойти меня искать? Или так и будет сидеть возле миллионера? Контракт ведь и все такое… Может, Алла что-то почувствует?

– Ничего не хочешь у нас спросить? – поинтересовался Иннокентий неприятным голосом, усаживая меня на стул. Довольно неудобный, кстати. – Пока у тебя в принципе есть возможность спрашивать.

– А потом?

– Суп с котом. Или кто там у тебя, кошка?

Вот тут я его чуть не убила. И убила бы, если бы не невидимая удавка, которая чуть не задушила меня, стоило дернуться к этому мерзкому… гадкому… чтоб его на том свете смилодоны[9] когтями до конца вечности драли… короче, Иннокентию.

– Неприятно, да? – прошипел он. – А думаешь, людям приятно, когда рядом ошиваются ведьмы? И выигрывают, везде и всегда, стоит им только захотеть. Не потому, что они такие красивые или классные, а просто потому, что могут колдовать.

– Ой-ой, – прозвучало хрипло. Но хорошо, что я вообще смогла что-то сказать. Горло ужасно саднило. – То есть вы за честную игру, да? Робин-Гуды от шоу-бизнеса? Забираете магию у богатых, потому что у бедных ее нет?

Игорь с Иннокентием переглянулись. Я вдруг поняла, насколько они похожи. Не внешностью и не эмоциями, нет… Было в них что-то неуловимо одинаковое, дрянное. Зависть, жестокость, расчетливость, гадливость, беспринципность… Комок черных мыслей и намерений. Направленных лично на меня.

– А я люблю работу в шоу-бизнесе, – улыбнулся Игорь. – Вас ведь ведьмовская натура так и тянет к славе. Даже приманки не надо.

– Угу… – ответила я. Время. Время. Надо тянуть время. – А еще с камерой и стопкой бумаг безопасненько, да? Нет бы в охотники пойти, с арбалетами во время шабаша охотиться…

Тут Иннокентий расхохотался.

– Ты думаешь, нас тут всего двое таких злых, живем без связи с внешним миром и знай себе маленьких колдуний на нашем шоу обижаем? Напра-а-асно так думаешь. Мы просто на своем месте. А охотники – на своем. Не достали кого-то стрелой во время ритуала – поймаем мы. Мы не справимся – другие найдутся.

Вот ведь черт. То есть их не двое. И не трое.

Игорь присел на корточки рядом со стулом и вытащил из кармана светящийся клубок. Опустил его на пол, и тот медленно покатился. Кругами. Катись-катись, яблочко, по тарелочке, катись… Я тряхнула головой. С каждым кругом клубочек как будто забирал у меня часть силы, мыслей, воли, желания двигаться…

– Посиди пока, отдохни, – проникновенно проворковал Иннокентий. – Минут десять, и все.

– Что «все»?

– Встанешь и пойдешь домой. Что мы, изверги какие, что ли?

– Угу. Домой. Если я вспомню, где этот самый дом.

Игорь удивленно поднял брови:

– Надо же! Знаешь этот артефакт?

– Знаю кое-что о ваших прошлых достижениях, – ну же, теперь по законам жанра он должен остановить клубочек и начать меня расспрашивать. А там и помощь подоспеет.

Но законы жанра почему-то сегодня не работали.

– Наверняка это неприятные знания, – улыбнулся Игорь. – Но это ничего-ничего. Скоро ты и о них забудешь.

– А что это вы здесь? – прозвучало от двери.

Игорь вздрогнул и наступил на клубочек.

Иннокентий сложил руки на груди.

Ангелина шагнула в комнату, неприязненно глядя на меня.

– Насколько я помню, участница сама должна готовиться к свиданию. А не пользоваться помощью съемочной группы.

– Просто у нас небольшое изменение в сценарии, – промурлыкал Иннокентий. Сама милота и предупредительность.

– Вообще не удивлена. Как можно было ожидать чего-то другого от свидания с Евгенией, – отрезала Ангелина и направилась к столу с бумагами, помахивая большим пакетом.

– Чего ты приехала? У тебя ж выходной…

– Ты забыл согласовать место под финал.

– Не забыл.

– Гарантийного письма об оплате не хватает. Раз уж Вадим сегодня здесь, надо этим пользоваться.

– Так позвонила бы!

– Обязательно. Если бы ты взял трубку хоть раз.

Тем временем Иннокентий танцующим шагом скользнул мимо меня и закрыл веточки ловца от Ангелины.

И тут слоупок понял! Ангелина не с ними! Не в команде этих сумасшедших робингудов-ванхельсингов! Они прячут от нее странное! А что это значит? Значит, если ее задержать в комнате или как-то попросить о помощи… Но как? Чтобы и ей не навредить, и свою экзекуцию не ускорить? Я не сомневалась, что при малейшей опасности Игорь с Иннокентием плюнут на удовольствие наблюдать моральные страдания жертвы, стукнут меня по башке и доделают темное дело где-нибудь в безопасном месте.

– Зря вы, Ангелина, меня не любите, – пропела я максимально глупым голосом. Сигизмунд сразу бы заподозрил неладное. Но его здесь не было. А ЖАЛЬ!

Ангелина фыркнула, обернулась и смерила меня презрительным взглядом. То есть не всю меня, а ту часть, которая из-за Иннокентия виднелась.

– А за что вас любить? За то, что вам можно то, что другим нельзя?

И эта туда же, что ж ты будешь делать… Но тут я поняла. Ну конечно. Она же всю дорогу думает, что меня взяли по знакомству. Сверх лимита. Потому что знает, что меня добавили в списки в последний момент. Думает, что прошла я в финал по блату. И что творю всякую дичь не просто так, а из чувства вседозволенности. Так себе картина, если честно. Я б на месте Ангелины тоже бесилась.

– Не за что. Не за что меня любить, – согласно кивнула я. – А помните, у меня инструмент потерялся?

Ангелина сузила глаза:

– Забудешь такое.

– Что за инструмент? – тут же вмешался Игорь.

– Музыкальный, – невинно ответила я. – Хотела протащить как элемент костюма, да Ангелина не позволила. Ибо строга, как Цербер.

– Всегда вы, Евгения, доброе слово найдете.

– И шучу неплохо. Помните, я пошутила в раздевалке, а вы сказали не паясничать?

– У нас что, вечер воспоминаний? – Игорь устало пригладил волосы. – Геля, идите уже к юристу. Мы тут побыстрее закончим и тоже в кафе поднимемся.

Интересно, как они собираются выкручиваться после того, как я пропаду или сойду с ума… учитывая, что Ангелина нас вместе видела? Черт! Нет! Не интересно, вовсе не интересно. Это ж им и ее убрать придется…

– Иду, – огрызнулась она. И посмотрела на меня очень внимательно.

А я закусила губу и показала глазами на Иннокентия. И еще бровями немножечко.

Вот он, мол. Тот самый фетишист. Вор футболок. А вы, мол, не верили.

Ангелина молча развернулась и вышла из комнаты.

Игорь проводил ее взглядом, дождался момента, когда дверь закрылась, и медленно убрал ногу с клубочка. Тот снова покатился, набирая скорость, и в воздухе послышался тошнотворный, не в такт, не в лад, перезвон ржавых струн.

– Вам память моя… зачем? – сделала я еще попытку потянуть время. Говорить было очень тяжело. Но надо. «Никогда не сдавайся!», как говорит полусъеденная лягушка в известном меме с цаплей. Вот и я как она. – Убили бы и… не парились.

– Что мы, злодеи, что ли, – вздохнул Игорь. – Мы ж не калечим, а лечим.

– Ага, особенно на крыше… это было заметно. Если б я упала…

– Но ведь не упала же?

– Нет, я… Мне помогли.

– Кто же? – заинтересовался Иннокентий. – Кто же тебе помог? Расскажи-ка папочке.

– Не… не расскажу.

– Я еще, между прочим, серьезно спрашивать не начинал.

Он наклонился ко мне, взял за подбородок и потянул к себе.

– Просто так расскажешь или после внушения?

Щелкнул пальцами, и одна из веточек ловца поползла по моей щеке, направляясь к глазу.

Лицо Иннокентия было совсем близко. Мерзкое, круглое, жирно блестящее блинообразное лицо. Оно так и просило кирпича. Но его я почему-то забыла положить в декольте платья. А жаль.

Иннокентий будто прочитал мои мысли и, довольно хрюкнув, схватил за коленку:

– Что, страшно? Дрожишь? Правильно дрожишь, сейчас мы…

И тут раздался громкий «шмяк».

Иннокентий выпучил глаза и начал медленно сползать на пол, цепляясь за меня потными руками. За плечо, за волосы – больно-то как! – за складки на платье, за веточки ловца, отрывая их от кожи… Дышать стало легче, удавка на шее вмиг ослабла – Иннокентий рухнул у моих ног, попутно отцепив один зловредный артефакт и преградив дорогу второму. Клубочек докатился до неожиданного препятствия и начал бестолково тыкаться в бок Иннокентия и раскачиваться, будто раздумывал, как бы его обойти. Я почувствовала, как силы и сознание перестали утекать из меня, но слабость все равно прижимала к стулу. Не встать, не дернуться.

На полу рядом с Иннокентием лежала книга русских народных сказок. В основательном таком твердом переплете с немного помятым корешком. Явно подарочное издание.

Игорь развернулся к двери и натурально зарычал:

– А ну пошла отсюда!

И куда только делся его неизменно корректный и усталый тон?

– Руки от нее убрали, скоты! – рявкнула в ответ Ангелина. – Устроили тут харассмент, кобелины!

И, уперев кулаки в бедра, она храбро двинулась на Игоря:

– Убирайся вон!

– А то что? – усмехнулся он, чуть успокоившись. – Продемонстрируешь женскую солидарность? Пост про меня в соцсети накатаешь, чтобы общественность осудила?

Он потянулся к пиджаку на спинке стула, и я до боли ясно поняла, что там может быть что угодно. Пистолет, кастет, какая-нибудь магическая дрянь… И надо было срочно спасать Ангелину. Еще немного, и…

Я открыла рот и заорала. Не настолько громко, чтобы лопнула лампочка на потолке, но достаточно, чтобы Игорь замер на пару мгновений, не дотянувшись до пиджака. Не переставая орать, я зажмурилась, остановила время и кинулась к столу. Точнее, кинула себя последним магическим усилием, которое сумела извлечь откуда-то с самого дна души. Силу и траекторию, естественно, не рассчитала, налетела боком на край стола так сильно, что дыхание перехватило, и запищала от боли.

– Евгения! – меня тут же заботливо подхватили под локоть. – Осторожно! У тебя снова кровь и…

– Спасибо, – выдохнула я, выпрямилась, ухватила со стола вазу и швырнула ее в лицо Игорю. Вот так просто. Без магии-шмагии. Вся женская мощь потенциально битой посуды против харассмента. Ваза из Икеи начинает и выигрывает всухую.

Игорь попытался увернуться, качнулся в сторону и получил по плечу. Так сильно, что его развернуло и уложило на пол рядом с Иннокентием.

– Больно? – Ангелина осторожно коснулась моего бока. Ох, как мне было больно. До звездочек перед глазами. Но сначала надо было закончить дело, а то не прошло и десяти секунд, как эти гады зашевелились и начали подниматься.

Я панически заозиралась по сторонам, но еще одной вазы нигде не было. Что делать-то? Запереть их тут и бежать за помощью? Нет, можно было бы и позвонить, если бы кто-то невероятно умный не оставил сумочку с телефоном наверху!

– Ангелина… Наберите Вадима, – говорить было больно до тошноты. Но надо. – Он разберется тут, и…

Игорь и Иннокентий, как двое из ларца, разом вскочили на ноги и повернулись к нам. Потрепанные, злые, ужасно смешные… если не знать, что у них прячется за душой. Героические охотники на ведьм, адепты мировой справедливости. А потом переглянулись и… бросились бежать к двери, выбив телефон из рук Ангелины! Тот влетел в стену, жалобно клацнул и развалился на две части.

– Черт! – я рванулась следом.

– Эй! – крикнула Ангелина, но я уже пронеслась между книжными стеллажами и вылетела на Невский. Враги улепетывали со всех ног в сторону Мойки. Мысль о том, что они могут удрать и остаться безнаказанными, настолько меня разозлила, что где-то квартал я летела, как на крыльях.

А потом споткнулась, не разойдясь с каким-то особенно корпулентным и неуклюжим туристом. Но меня поймали и удержали на ногах.

– Здорово… бегаешь! – похвалила Ангелина.

– Спа… сибо! – ответила я, и мы понеслись дальше бок о бок, демонстрируя женскую солидарность во всей красе. И не задумываясь о том, что делать, если мы врагов загоним в какую-нибудь подворотню, а там наткнемся на пару десятков их сообщников. Охотничий азарт и все такое…

Но на набережной Мойки они свернули вправо и запрыгнули в неприметный серый фургончик. Тут же взревел мотор, и он начал уходить прочь.

– Нет! – заорала я, резким движением выбросила руку вперед и потянула ее на себя, сжав кулак. Представив, что хватаю фургон за шкирку.

– Уфф! – Ангелина обалдела и захлопала глазами, как будто увидела привидение. – Это что за…

Двое из ларца свернули вправо и запрыгнули в неприметный серый фургончик. Тут же взревел мотор, и он начал уходить прочь. Только теперь мы совсем чуть-чуть не успели добежать…

– Стоп! – Я снова потянулась к фургону. Повернулась к Ангелине: – Это я не даю им уйти, чтобы помощь ус…

Иннокентий хлопнул дверью фургона за миг до того, как я ухватила его за плечо. Пальцы скользнули по ткани, я потеряла равновесие и чуть не покатилась кубарем под колеса. Мотор взревел, и фургон начал уходить прочь.

Только вот сил на то, чтобы остановить его еще раз, у меня не осталось.

Никаких не осталось.

Казалось, что навсегда.

Я всхлипнула от бессилия.

И тут же упитанная белая крылатая молния с разгона врезалась в стекло фургона со стороны водителя. Послышался звон, дикие вопли, грузовичок пошел юзом и поцеловался с ближайшим фонарным столбом.

– Карлос! – завопила я и почувствовала, что сейчас упаду в обморок. От восторга и от беспокойства за отважную чайку. Как приличная барышня в конце особенно напряженной главы любовного романа. Жаль только, что не на руки разлюбезному другу…

Сзади послышался злой голос:

– Только вот падать не надо. Я тебя ловить регулярно не подписывалась.

Алла, казалось, совсем не запыхалась. Так, немножечко порозовела щеками.

Я шагнула к ней, обняла, уткнулась носом в плечо и заревела от избытка чувств.

– Ну, ну… – Ши осторожно похлопала меня по спине. – Хватит раскисать. Лучше обернись, а то интересное пропустишь.

Я обернулась.

В качестве интересного предлагался Вадим, который уже возвышался рядом с раскуроченным фургоном, вздернув бесчувственных Игоря и Иннокентия за шиворот над землей – в каждой руке по злодею, – и победно улыбался. Рядом с ним на мостовой, чуть покачиваясь, стоял отважный Карлос.

– Вау, – прошептала Ангелина, и я затрудняюсь определить, чего в ее голосе было больше – восторга или ужаса.