Глава 11

– Ох ты ж какие мы смелые, – усмехнулся муж и ногой отпихнул от меня чемодан. – И куда же ты собралась идти? С маленьким ребенком на руках? Бомжевать на вокзале собралась? Или сразу на панель? – У меня, вообще-то, родители есть! – огрызнулась я. – На улице они меня не оставят – И что, планируешь сидеть у них на шее? Без денег и работы? Как ты думаешь, суд оставит тебе ребенка в таких условиях? – Ты не посмеешь, – помотала я головой. – Не посмеешь. – Еще как посмею. Грозный рык, пара шагов вперед – и тяжелая мужская рука хватает меня сзади за шею. – Так что никакого развода, Ира! – прорычал, брызжа слюной на мое лицо. – Если ты, конечно, хочешь, чтобы сын остался рядом с тобой. Будешь, как и раньше работать по дому, обслуживать меня и воспитывать ребенка. Ну и ноги раздвигать, когда я прикажу, поняла? И чтобы о моих любовницах больше не заикалась. Это тебя никаким боком не касается. – Не… – Поняла, я сказал? – рука мужа переместилась на горло и слегка сдавила. – Поняла? – Зачем я тебе? – прохрипела я. – Я же плохая мать и плохая любовница… Женись на своей Оксанке, может, она справится со своими обязанностями лучше. – Заглохни! – муж встряхнул меня как куклу, а потом внезапно швырнул на кровать. – Если я сказал, что ты будешь со мной, значит, ты будешь со мной! До тех пор, пока я не решу обратное. Я перевернулась на спину и в ужасе застыла, увидев, что он сбросил с себя пиджак, а потом начал расстегивать ремень. – Ты что делаешь? – инстинктивно начала отползать. Очень уж мне не понравился взгляд Степана. Добра он мне точно не сулил. – Собираюсь преподать тебе урок хороших манер, дорогая женушка. – недобро усмехнулся муж, стянув с себя брюки. —Чтобы ты знала свое место. – Степ, ты что!!! Не надо, Степа, остановись!!! Пожалуйста!!! Я не могла сильно кричать, боясь разбудить сына. Он спал в детской, расположенной за стенкой, но звукоизоляции в квартире не было. А сон у моего малыша был очень чуткий. И мне очень не хотелось, чтобы он застал такую отвратительную сцену. Но пусть я не могла кричать, сопротивлялась я как могла. Отталкивала, царапалась, извивалась. Жаль, это не помогло, физически мне с Зориным было не тягаться. Он с легкостью разорвал на мне одежду, обездвижил и навалился сверху… Боюсь представить, чем бы закончилась эта ночь, если бы в этот момент не зазвонил телефон мужа. Тот выматерился, но все же с меня слез и снял трубку. Пару минут слушал собеседника, потом выругался еще забористее и начал спешно одеваться. – У отца сердечный приступ, – бросил он мне на ходу. – Я еду в больницу, а ты не вздумай делать глупости, пока меня не будет. А потом посмотрим, пошел ли тебе на пользу урок послушания, или нужно будет продолжить. Через пару минут хлопнула входная дверь, но я осмелилась подняться с кровати только минут через пятнадцать. Меня трясло, мне было плохо, и невыносимо больно. Я понимала, что чудом избежала насилия, что надо немедленно бежать из дома, пока Степа не вернулся и не захлопнул за мной дверцу ловушки. Но сил не было ни на что. Наконец, смогла кое-как добраться до уборной, включить душ и скорчиться в углу душевой кабины. Я не просто не плакала, а рыдала. Выплескивала все свои страхи, обиды и боль. Так я просидела больше двух часов, пытаясь прийти в себя. Только после этого смогла очнуться и начать рационально мыслить. Еще с минут сорок стояла почти под кипятком, чуть ли не до крови растирая себя мочалкой. Хотелось смыть с себя прикосновения Зорина и ту грязь, что они оставили. После этого я наскоро собрала необходимые вещи, оделась и разбудила Ванюшку. Сын начало отчаянно плакать, но дать поспать ему я не могла. У меня не было другого выбора – нужно было срочно уходить. Я боялась оставаться в квартире до утра. Боялась, что Степан вернется и завершит начатое. Поэтому я убегала налегке, с рюкзаком на плече и плачущим ребенком на руках. Благо в такси сыночек задремал, и я успела предупредить родителей о своем приезде. Папа помог отнести спящего внука в гостевую спальню и уложить. А мама провела меня на кухню, где уже успел закипеть чайник. Сказать, что родители были в шоке – ничего не сказать. Хотя мама и призналась, что чувствовала неладное. Но не думала, что дело настолько плохо. Не знаю, как бы я выдержала дальнейшее, если бы не помощь родителей. Они горой встали на мою защиту, отгородив от Зорина. Степан пришел в ярость, узнав, что я сбежала, да еще и вещи успела перевести. Он заявился в наш подъезд, буянил и бушевал так сильно, что соседи вызвали полицию. Личину порядочного мужчины сбросил так же быстро и легко, как ящерица сбрасывает свой хвост. Отец до приезда наряда полиции всё же успел врезать зятю по морде, отчего он разъярился еще больше и пригрозил, что отберет у меня ребенка. – Не бойся, милая, – когда Зорин уехал, папа начал меня утешать. Крепко обнял и гладил по голове. Как делал в детстве, когда меня обижал кто-то из мальчишек во дворе. – Я тебя и Ваню в обиду этому уроду не дам. Никто не посмеет забрать моего внука. – Это будет сложно, па. Ты же знаешь, какая у Степана семья. – Ничего, Ирочка. И мы не пальцем деланные. Положение и правда было неравным. Мама у меня работала в местном Политехе в отделе кадров, а папа был инженером. А у Степана мать работала в городской администрации, а они с отцом владели известной сетью автомоек и автомастерских. Денег и связей у них было предостаточно, так что я понимала, что развод будет долгим и тяжелым. В итоге судебный процесс и правда длился почти целый год и напоминал то ли фарс, то ли трагикомедию. Степа, науськанный матерью, потребовал сделать ДНК тест на подтверждение его отцовства, и по решению суда, мне пришлось это сделать. Само собой, наветы свекрови о том, что Ванька нагуленыш, не подтвердились. Отцом ребенка оказался Степан. Иначе и быть не могло. И после подтверждения отцовства началась настоящая борьба за право опеки. Было ясно, что Зорин начнет натравливать органы социальной защиты на нас, и надавит на то, что я не смогу обеспечить нормальные условия проживания ребенку. Нет, квартира-то у родителей хорошая. Теплая, просторная, с современным ремонтом. Но вчетвером нам все же будет в ней тесновато. Поэтому мы обсудили это на семейном совете и решили перестраховаться. Родители не так давно сделали ремонт в оставшейся от бабушки с дедушкой двухкомнатной квартире, и хотели сдать ее в аренду, но теперь в ней поселились мы с сыном. Ванюшку я устроила в хороший частный детский сад, использовав часть материнского капитала. А сама вышла на работу администратором в один из крупных медицинских центров. За это отдельное спасибо маминой подруге, она помогла мне занять это вакантное место. Но даже этого было недостаточно, чтобы суд оставил сына со мной. Степан закусил удила и готов был идти до победного. Папе пришлось поднимать старые, еще со времен студенческих лет, связи. Именно с их помощью он нашел замечательного адвоката, который вцепился зубами в мое дело. Но даже несмотря на это развод затянулся почти на год. Степан не хотел отступаться до последнего. Даже болезнь, долгая реабилитация отца и управление делами компании не помешали ему изводить меня претензиями. В первое время я даже из дома боялась одна выходить, со мной и Ванюшкой рядом всегда был кто-то из родителей. Я боялась, что муж может что-нибудь учудить. Но, к счастью, все обошлось. Время шло и даже Зорину, наконец, стала надоедать бесконечная судебная тягомотина. Поэтому он и сдал свои позиции. В итоге нас все же развели, и место проживания ребенка определили со мной. Будь моя воля, я бы вообще запретила Степану приближаться к сыну, но в этом суд не пошел мне навстречу. Мой рассказ о том, что муж едва меня не изнасиловал, судью не впечатлил. Степану удалось убедить его в том, что не было никаких угроз и попыток насилия. В том, что во всем были виноваты моя ревность и обида, которые извратили его благое желание помириться. Адвокат мужа ходил по залу и разливался соловьем, выставляя меня чуть ли не истеричкой с параноидальным синдромом. Папа и мама были возмущены до глубины души, но поделать было ничего нельзя. В этом пункте всё было предрешено. – Не боись, доча, – говорил отец. – Пусть только эта падаль еще попробует тебя хоть пальцем тронуть, и тогда увидит небо в клеточку. Не отмажется. К счастью, трогать меня Степан не собирался. К моменту последнего заседания суда у него уже появилась женщина, на которую он и переключил свое внимание. Не знаю, была ли это секретутка-Оксана или другая женщина, мне было плевать. Главное было в том, что я смогла хоть немного расслабиться. Согласно разработанному графику встреч, Степа имел право приезжать к сыну каждые выходные, но он приезжал раз в две недели, и это меня более чем устраивало. Первые встречи проходили с опаской, но Степан вроде вел себя в пределах нормы. Мог бросить на меня странный взгляд, или съязвить, но на большее не осмеливался. Но тем не менее я старалась держаться начеку и разрешала встречи только в пределах города и в достаточно людных местах. А речи о поездках и быть не могло. Впрочем, Степа на них и не настаивал. До меня доходили слухи, что по морям он летал со своей пассией, и ребенок с бывшей женой ему точно были бы обузой на отдыхе. Я горько усмехалась каждый раз, когда слышала эти сплетни. Похоже, Степа нашел себе подходящую женщину. Которую не изводит, а ублажает. Меня-то он ни разу на моря не возил, даже на медовый месяц мы дальше Сочи не улетели. Только надолго ли хватит его щедрости и галантности? Или со временем он снова опустится до статуса домашнего тирана? Впрочем, и на это мне было плевать. Пусть живут как хотят. Главное, что я вырвалась из того полу-рабства, в котором жила, сама того не сознавая. И увезла сына. И теперь надо следить за его воспитанием. Не хочется, чтобы мой добрый мальчик превратился в скотину наподобие своего отца. Я твердо решила, что не допущу этого. Громкий гудок клаксона вырвал меня из тягостных воспоминаний. Я помотала головой, силясь выбраться из пут прошлого, и взглянула на часы. Времени до ужина в «Лагуне» было предостаточно. Успею и отдохнуть, и чуть-чуть пройтись по окрестностям. Всё что угодно, лишь бы развеяться и не терзать себя мыслями о прошедших годах. Что было, то прошло. Быльем поросло, ручьями утекло. Мне теперь нужно смотреть в будущее. Чтобы и у меня, и у Вани было счастливое завтра…