Глава 15

– Господи, – у меня в голове не укладывается услышанное. – Она успела что-то принять? – Нет, не успела. – покачал Истомин головой. – Но всех тогда перетрясло знатно. И родителей, и меня. Ари была в полном неадеквате. Мне было страшно и за нее, и за ребенка. Я не хотел, чтобы она навредила и без того больной малышке. – Понимаю… – я машинально потерла шею. Как матери мне были понятны чувства Вадима. Страх за жизнь своего ребенка – самый сильный на свете. Но только ли в ребенке дело? – Нет, Ира, – словно прочитав мои мысли, ответил он. – Любви к Ари не было и в помине. Она умерла в тот день, когда Ариана призналась мне в своей измене и ушла к этому козлу Игорю. Я не хотел связывать с ней свою жизнь, но и оставить не смог. Если бы было больше времени, может, я и придумал бы что-то, но времени у меня не было. Всё навалилось в один момент. Я мог наплевать на угрозы Ари, но если бы она покончила с собой, я бы не смог с этим жить. А уж если бы она навредила дочери… – И я бы не смогла жить с таким грузом, – призналась в ответ. – Наши отношения просто развалились бы под грузом непосильной вины. – Именно. Поверь, Ириш. Тот адский день я не забуду никогда. Я тогда стоял перед непосильным выбором. А по сути, это вообще был выбор без выбора. Либо наше с тобой болезненное расставание и две спасенные жизни. Либо две потерянные жизни и наше последующее расставание. Я обхватила себя руками за плечи, силясь побороть дрожь. Хотя в помещении было очень тепло, в данный момент я чувствовала себя выброшенной на лютый мороз. Меня будто вымораживало изнутри. Словно кто-то методично и неумолимо превращал мои органы в куски льда. На некоторое время повисло тяжелое молчание, а потом Истомин продолжил: – Прости меня, Ир. Я сделал тебе больно своими словами. Но я думал, что так будет лучше. В первую очередь для тебя. – Да ну? Чувствовать себя использованной игрушкой было паршиво, Истомин. Даже не представляешь как. Если бы ты рассказал мне правду, было бы легче смириться с нашим расставанием. – Я хотел избавить тебя от лишней боли…– с невыносимой мукой произносит он. – А получилось, что лишь умножил страдания. – Ир…– пытается дотронуться до моей руки, но я ее отталкиваю. – Не надо, Вадим. Я боялась, что если он меня сейчас коснется, то я просто рассыплюсь на осколки. Это будет предел моей прочности. – Хорошо, не трогаю. Ир, послушай. Я и правда не хотел причинять тебе боль. Мне невыносимо было слышать, как ты рыдаешь за стенкой. Не хотелось, чтобы ты страдала и прозябала в своем общежитии. Но что я мог сделать, скажи? Я мог бы просить тебя ждать меня до тех пор, пока я не разрулю ситуацию с Ари и дочерью. Но это бы заняло время. И непонятно сколько времени. Разве не эгоистично было бы удерживать тебя рядом в подвешенном состоянии? – Но тогда у меня хотя бы был выбор. Быть с тобой, ждать тебя или строить новые отношения. Ты же сделал выбор за двоих. – Думал, что так будет лучше, – синие глаза стекленеют, становятся безжизненными. – Решил, что если отпущу тебя, ты обязательно найдешь свое счастье с другим. А я должен был позаботиться о дочери. И о ее матери. В какой-то момент даже решил, что мы ради малышки сможем создать хотя бы иллюзию семьи. – Поэтому ты женился? – Да. – Истомин поморщился. – Ари вся расцвела, когда я ей сделал предложение, ее психоэмоциональное состояние стало улучшаться. По крайней мере, мне тогда так говорили психологи. Она стала ворковать над дочерью. В общем, все шло будто бы гладко, и я решил, что поступил правильно. – Я видела снимки с вашей свадьбы. Твоя жена – настоящая красавица. – во рту снова стоит привкус горечи, который я не могу перебить ни водой, ни чаем. – Бывшая жена, Ириш. И красота у нее только внешняя. Внутри она настоящая дрянь. Я не понимаю, как столько лет мог не замечать в ней этой гнили. Наверное, потому, что был молодым влюбленным идиотом, которого ослепила эта внешняя красота. Жаль, что поздно разглядел мерзкую сущность женщины, на которой женился. Слишком поздно понял. – Так что произошло, Вадим? Где твоя дочь? Что натворила Ариана? У меня голова просто разрывалась от вопросов, и терпения не хватало. Хотелось уже поскорее разрубить этот гордиев узел и закрыть дверцу в прошлое. А Истомин словно нарочно играл на моих нервах. – На Новодевичьем, Ир. – наконец выдавил он из себя роковые слова. – Больше пяти лет моя малышка спит вечным сном на Новодевичьем кладбище. Господи! От этих слов мне становится плохо. Дыхание затрудняется, мир перед глазами расплывается из-за плотной пелены слез. Как матери мне больно слышать о смерти ребенка. Любой нормальной женщине больно. Если бы я потеряла Ванюшку, я бы не оправилась. Просто не смогла бы выкарабкаться. Отчаянно машу головой, отгоняя плохие мысли… Собираю мысли в кучку. Пытаюсь вернуть себе самообладание. Смотрю на Истомина и понимаю, что мои обида и злость испаряются, как вода под жаркими лучами солнца. Как бы ни было мне больно тогда, но ему было еще хуже. Ведь ничего нет страшнее боли от потери ребенка. Эта боль, эта рана навсегда останется с родителями. Потускнеет со временем, конечно, но полностью не исчезнет. – Мне жаль, – я протягиваю ладонь Вадиму в знак поддержки. Он тут же обхватывает ее своими, начинает поглаживать пальцы. – Мне тоже, Ириш. Я до последнего надеялся на чудо. Огромные деньги, лучшие врачи, мастера своего дела… Но всё оказалось напрасно. Даринка не перенесла второй операции. Вернее, сама операция прошла удачно. Но появились непредвиденные осложнения. Меня предупреждали о возможности такого исхода, но я надеялся на лучшее. – Я думаю, ты сделал всё что мог, как и врачи, – тихо сказала я. – Наверное, так. Но от этого не сильно легче. В первый год было особенно ужасно. Я даже в запой срывался несколько раз. – А что Ариана? Как она пережила это? – спрашиваю, осторожно отняв ладонь у Истомина. Переплетаю пальцы в замок и вижу, что они дрожат. – А что она? – черная печаль на красивом мужском лице сменяется презрением и злостью. – Плевать ей было на дочь. Это в первые месяцы она еще старалась изображать из себя любящую мать, а потом прекратила даже подходить к дочери. Я пытался до нее достучаться, но каждый раз это заканчивалось нервным срывом. Теща же все кудахтала над Аришкой, выгораживала ее, просила не давить. Отправляла ее на море, на курорты, якобы поправлять психику. И по факту, пока я мотался между больницами, офисом и квартирой, жена там кайфовала и наслаждалась жизнью. – Ты серьезно? – Абсолютно, – кривится Истомин. – Вся грязь всплыла только после смерти Дарины. Сперва случайно услышал ее треп с подружками, а потом вытряс из нее всю правду. Не было у нее проблем с психикой. И таблетки она глотать не собиралась. На эту выходку ее мамаша подтолкнула. Чтобы меня разжалобить и заставить жениться. И все то время, пока я боролся за жизнь дочери, она отыгрывала передо мной и родителями роль «мамочки с затянувшейся депрессией», а сама жила в свое удовольствие. – Как же мерзко… – покачала я головой. – Такую паутину сплести. И ради чего? – Родители Ари много лет вынашивали идею нашего брака. Слияние активов, переоформление части бизнеса, плюс Владислав Аркадьевич горел желанием посадить сына в депутатское кресло и рассчитывал на поддержку моего отца в этой кампании. А дочь им сильно подпортила планы, когда связалась с Игорем. Всё пошло коту под хвост. А тут такой шанс представился отыграть все назад. Вот они и решились пойти ва-банк, так сказать. – И что в итоге? Ты подал на развод, да? – Сразу же. У нас и без того семьи нормальной не было, считай. А после услышанного я даже в одном здании находиться с Ари не собирался. Мы развелись, родители наши теперь не общаются. После череды скандалов папаша отправил дочь в Штаты, захотела она строить модельную карьеру. Но по итогу ничего не срослось, и пустилась она во все тяжкие. Наркота, беспорядочные половые связи. Сейчас в каком-то рехабе лежит. Вот такая история. Думаю, ты должна была узнать. Снова повисает неловкое молчание. Я не знаю, что сказать, слов просто нет. Мне жаль, что Вадим потерял дочь. Мне жаль, что ему не хватило смелости рассказать всю правду тогда. Ведь жизнь могла сложиться совсем по-другому. Верила ли я ему? По большей части, да. Страдание было написано на его лице. Такое не сыграешь. Козни Ари и ее семейки тоже вполне реальны. Единственное, в чем я сомневалась, так это в его словах насчет отсутствия любви к бывшей жене. Думаю, он ее и правда любил. По крайней мере, тогда. Сейчас-то можно сказать всё что угодно, я этого никак не проверю. А по факту, что мы имеем? Долгие отношения с Арианой. Первая любовь и планы на будущее. Потом болезненный разрыв с бывшей и встреча со мной. Наш короткий, бурный роман и неожиданное рождение ребенка от любимой женщины. Похоже, Истомин пытался сделать то, что я делала в отношениях со Степаном. Забыться. Только и всего. Но не получилось. Первая любовь неожиданно ворвалась в его жизнь и оказалась сильнее. Наверное, он не хочет мне признаться в этом, чтобы не делать еще больнее. Или самому себе признаться боится. Семь лет назад он любил бывшую. Не успел остыть еще, поэтому даже не попытался рассказать мне обо всем случившемся. Потому что, несмотря на уязвленную гордость, хотел быть с ней и ребенком. И не окажись его бывшая такой бессердечной сукой, думаю, у них бы всё получилось. Они смогли бы создать счастливую семью. Возможно, родили бы парочку детей и были бы счастливы. Эту версию я посчитала самой правдоподобной. Наверное, не стоило мне слышать это. Всё равно мы оба вернулись к исходной точке. Я была лишним звеном. Запасным аэродромом. – Ир? – мои раздумья прервал голос Истомина. – Прости, – я резко встала и потянулась к сумочке. – Мне срочно нужно на свежий воздух…