Рагнар (Лейв)

Тело, в которое переселил меня Один, было моложе моего. Судя по стальной хватке и груде мышц на руках и груди, бывший владелец не брезговал в тренировках и был хорошим воином. Это помогало мне в скорейшем выздоровлении, возвращая здоровый аппетит и силу в ладонях. Хотя стоит заметить, что старуха-травница тоже внесла свою лепту. Благодаря ее отварам, мои глубокие раны, стали затягиваться быстрее. Мне потребовалось около месяца, чтобы нормально чувствовать себя почти здоровым, для того чтобы собрать немного людей и отправиться в мои бывшие земли, где сейчас должен был править кланом, мой сын Рэм.

— Рагнар, как ты себя чувствуешь? — спросил меня отец молодого мужчины, в теле которого я оказался.

— Хорошо отец. Достаточно для того, чтобы собрать своих людей и отправиться в Линдисфарн.

— Я думал ты передумаешь, по крайней мере, я делал все, чтобы ты одумался. Видит Один, мне было не легко принимать это решение, но я вынужден тебя посадить в темницу и держать тебя там до тех пор, пока не прибудет твоя невеста.

— Что? Невеста?

— Да, сын. Мне нужен союз с Дорестадом, потому как он граничит с франками. Ты — Рагнар Лобдрок, будущий король Дании и Швеции. Нам нужно укрепить свои территории и набрать больше союзников, так как войска Карла многочисленны и хорошо обучены. Мои шпионы доложили, что видели, как неделю назад его корабли вернулись со стороны Йорка и осели в порту Руана. На их борту было много сундуков и дорогих товаров. Я пока не знаю, что он задумал, но он явно к чему — то готовится. Он возвращается в Париж. И еще, с ним рядом видели женщину-рабыню. Поговаривают, она очень красива и своенравна. Мои люди были приятно удивлены, когда она при всех на глазах ударила короля по лицу. Они думали, что он прикажет ее казнить, но Карл только довольно на это ухмыльнулся и, посадив ее на свою лошадь, быстро ускакал в один из своих замков в Руане.

— Кто передал тебе эту информацию? — Рыкнул я на Сигмунда, едва сдержав себя, чтобы не разнести все, что стояло в комнате.

— Зачем тебе это? Тебе не хватает моих слов?

— Мне нужно спросить некоторые подробности у твоего человека!

— Если тебя это так интересует я позову Реджи и ты у него спросишь все, что захочешь, но потом ты исполнишь мою волю и женишься! — Властно сказал Сигмунд, выйдя из моей комнаты, при этом громко хлопнув дверью.

Великий Один только не она! Иначе мне придется…

— Ты хотел меня видеть, Рагнар? — спросил меня один из людей отца.

— Ты видел ту женщину, с которой был Карл? — Взволнованно спросил я Реджи, подходя к нему почти вплотную.

— Да, мне посчастливилось увидеть эту богиню лично. Я стоял от них в пару шагах, когда произошло то, что меня поразило и ужаснуло одновременно. Король франков и Огненная дева о чем-то тихо ругались, когда она неожиданно для всех ударила его по лицу. Меня еще тогда удивила реакция Карла, как и его взгляд. Будто он обезумел, но не от гнева или ярость, а от…

— Желания? — Подсказал я ему.

— Да, верно! Именно он на нее так и смотрел, словно хотел ею овладеть там же на месте. Еще бы такая женщина и не хочет в постель к королю! — Весело заржал этот глупец.

— Почему ты называешь ее Огненной девой?

— Потому что цвет ее волос как языки яркого пламени, спадали вниз до самой тонкой талии огненным водопадом.

— Ты не слышал ее имени? Как Карл к ней обращался? — Задал я свой последний вопрос, все еще надеясь, что это не моя женщина.

— Карл ласково называл ее, моя Лисичка. Но перед тем как его ударить, она громко сказала, что ее зовут Виктория и никак для него иначе.

— Этого я и боялся. — Тихо сказал я себе, после чего сказал воину, чтобы он оставил меня одного.

Женщина! И как ты умудрилась попасть в руки тому, кого больше всего ненавидят викинги? Но как бы мне не было тяжело и сложно вернуть тебя, я обещаю, что приду за тобой, где бы ты ни была и с кем! Главное не сдавайся и верь в меня!

После того, как меня оставили, наконец-то, одну, мне принесли горячую еду и новую одежду. Я не знала, каким образом франк узнал о моей нелюбви к платьям или он был настолько проницательным, но увиденные мною, утепленные изнутри брюки и, я даже сказала бы женскую красную рубашку с длинными расклешёнными к низу рукавами, навели меня на мысль, что к этому событию, как мое похищение, Карл тщательно и усиленно готовился. Это было с одной стороны лестно, а с другой очень подозрительно.

Вот не верила я в свою «божественную» красоту. Хотя, если посмотреть на здешних женщин, то им не помешало бы немного самоуважения и опрятности. Но учитывая тот факт, что я находилась в эпоху диких народов, где не было нормальной системы водопровода, канализации и отопления, не было асфальтированных дорог и застекленных окон, это было оправданно. Видя изо дня в день, как молодые девушки и женщины трудятся от заката до зари, готовя пищу огромному количеству воинов, вызывало уважение и сочувствие. Особенно мне было жалко рабынь и сирот, они как безликие призраки блуждали между заставленными разнообразной едой столами и искали момент, что-нибудь украсть. Кому повезло быть не застигнутым на воровстве, быстро скрывались в темных углах и жадно набрасывались на добытую пищу. Другим, менее удачливым, отрубали пальцы. Жестокость и железная дисциплина, делали свои черные дела. Многие погибали от холода и голода, прозябая в вечной нищете, живя на улице.

— Как тебя зовут? — Спросила я девушку лет тринадцати, которая принесла мне еду и одежду.

— Айна, миледи.

— Ты рабыня?

— Да.

— Давно?

— Нет. Всего пару дней.

Вот ведь! Как я ненавижу эту эпоху! Скоты и женоненавистнику! Бессердечные ублюдки и короли чужих судеб!

— Кто твой хозяин, Айна? — Задала я свой вопрос, уже почти одевшись.

— Сэр Ролан, миледи. Он приближенный короля Карла. — Ответила мне девочка, все так же не сдвинувшись с места.

Бедный ребенок! На лицо все симптомы голодания и жестокого обращения, о чем свидетельствовали ссадины на лице и впалые щеки. Я всегда тяжело переносила плохое обращение к людям, особенно к детям. У меня душа металась в теле, от ярости и жалости к невинным крохам, над которыми так несправедлива судьба. Решительно подойдя к девочке, осторожно коснулась ее тонкой ручки. Айна вздрогнула от моего прикосновения как от удара, а мне захотелось воткнуть кому-нибудь нож в сердце.

— Прошу не бойся меня. Я ничего плохого тебе никогда не сделаю. Мне было бы очень приятно, если бы ты разделила со мной пищу, которую ты принесла. Очень не люблю, есть в одиночестве. Составишь мне компанию?

Айна думала не долго, опустив на мою руку свою вторую ладонь, тихо произнесла:

— Спасибо миледи. Теперь я понимаю, что в вас увидел наш король. Вы очень добры и мужественны.

Честно от ее слов я немного растерялась. Какой еще король? Неужели Карл…

— Да, миледи. Мужчина, который вышел из покоев и приказал мне вам прислуживать, является королем Франции — Карлом Великим.

— Твою ж мать! — Смачно выругалась я, под ошеломляющий взгляд зеленых глаз. — Этого мне еще не хватало! Один, какого черта ты меня сюда вернул? Мало мне викингов, теперь еще и франков нужно спасать? От кого на этот раз, от Древней Руси?

В груди быстро нарастали чувства злости и протеста. Что от меня снова хочет этот хитрый, неблагодарный бог? Часть нашей с ним сделки я уже выполнила, когда же он выполнит свою? Сколько мне еще предстоит преодолеть, чтобы меня наконец-то оставили в покое. Пойти, что ли утопиться с холодных водах Северного моря? Или может с кем-нибудь подраться? Или может…

— Простите меня, миледи. Вам не нравится наш король? — Трясясь от страха, спросила меня, едва слышно Айна.

— Ваш король, козел! Мало того, что он украл меня и убил моего мужчину, так он еще намеривается сделать меня третьей женой! Я его ненавижу! — Отойдя к окну и, смотря на заходящее за горизонт солнце, ответила я девочке.

— Когда вы узнаете его поближе, то полюбите. Он очень сильный и мудрый правитель.

— Мне такого счастья не нужно. И я не смогу полюбить его, потому как уже отдала свое сердце другому, — тихо ответила я Айне, провожая взглядом один из уплывающих от берега кораблей.

— Это мы еще посмотрим! — Грозно разнеслось у меня за спиной, после чего меня грубо развернули лицом к себе и болезненно поцеловали в губы.

Реакция моего тела на такое скотское к себе обращение, не заставила долго себя ждать. Всадив между ног буйному королю Франции коленом, я подошла к кровати, на которой стоял большой поднос с едой. Бросив воинственный и удовлетворенный взгляд на загнувшегося от боли франка, усадила шокированную Айну на кровать и подала ей тарелку с едой.

— Ешь, — сказала я ей, кладя в рот небольшой кусочек, хорошо прожаренного мяса.

Мой голос быстро вывел из оцепенения хрупкую девичью фигуру и уже, буквально, за пару минут, ее тарелка была уже кристально чиста и пуста. Сколько же она не ела?

— Оставь нас! — Услышала я Карла, который уже не изображал из себя кастрированного буйвола.

Айна как маленький пугливый ураган молча и проворно выскочила за дверь, едва хлопнув ею. Хоть успела поесть и то хорошо.

— Что ты от меня хочешь? — Спросила я, выбирая из тарелки последние кусочки вкусного мяса.

— Хочу, чтобы ты стала моей! Хочу, чтобы ты любила меня, как своего погибшего викинга. Хочу…

— А не много ли ты хочешь, Карл — Король Франции? — Тщательно вытерев липкие пальцы влажной тряпкой, лежащей на подносе, спросила я.

— Узнала уже. — Недовольно рыкнул франк, присаживаясь рядом со мной. — Хотя, так даже лучше. Теперь ты знаешь, кто я.

— Даже после этого, я не буду с тобой спать! — Выдохнула ему в лицо, гневно сверкая глазами.

— Будешь! Я хотел, чтобы ты сама ко мне пришла, но раз так… — Взревел король, снова вылетая из своей опочивальни.

Гнев и неудовлетворенное желание короля не так меня насторожило, как то, что он что-то задумал. Стало немного страшно от грядущих перспектив, но чтобы этот проклятый француз не задумал, я буду сопротивляться до конца! И где этот бог Один, когда он так мне нужен?

* * *

Земли острова Линдисфарн я покидала с тяжелым сердцем. Стоя на безлюдной палубе королевского корабля франков, я смотрела вдаль на берега территории викингов, мысленно прощаясь со своей, совсем недавно, обретенной семьей и любимым мужчиной. Мысли о названном сыне Эрике не покидали меня ни на секунду. Мне было очень горько от того, что я не могла взять его с собой в свою новую жизнь. Я могла настоять на том, чтобы мне его привезли, но что бы это дало? Карл мог манипулировать мною, когда ему бы вздумалось моим ребенком, изводя этим нас обоих с Эриком. Такого я не могла допустить!

Милый Гуннар. Я так по нему скучала. Скучала по нашим милым ссорам и изматывающим тренировкам, скучала по его грозному виду и теплым объятьям. Он так много для меня сделал, а я так и не успела его за это поблагодарить. Гуннар был для меня как старший брат, о котором я всегда мечтала с детства. Сильный, красивый и забавный, особенно когда злился, он стал для меня семьей.

Лейв. Произнося это имя даже в уме, приносило мне поток неконтролируемой боли. Она как смертельный яд распространялась по всему организму, медленно убивая. Обхватив себя руками, подняла лицо к ночному пасмурному небу, где за темными густыми облаками пряталась луна. Закрыв глаза, медленно вобрала в легкие свежий морозный воздух. Стало чуть легче, но не настолько, насколько хотелось бы.

— Тебе нужно немедленно спуститься в трюм, иначе ты простынешь, — разнесся у меня за спиной голос Карла. И чего ему не спится в своей коморке?

— А может я этого и хочу. — Ворчливо сказала я, оборачиваясь. — Хороший способ от тебя быстро избавиться.

— Женщина! Не зли меня, ибо тебе не понравится то, что ты потом увидишь. — Рыкнули мне на ухо, а после закинули на широкое плечо и понесли к трюму.

Сил сопротивляться совсем не было и поэтому, я позволила королю Франции «любезно» доставить себя до места моего временного заточения. Ничего, пусть думает, что у него все под контролем, меньше будет за мной следить. А я подумаю, пока над тем, как мне жить дальше в этом нецивилизованном и варварском мире.

Все последующие дни на корабле были самыми изнуряющими и скучными, до такой степени, что мне хотелось достигнуть берега Франции вплавь. Но взглянув на темное пугающее море и долетающие до верха палубы ледяные брызги, поняла, что нет, не смогу. От этого стало еще печальней и поэтому, чтобы немного развеяться, я попросила свиту Карла, которая состояла из пяти человек, его личной охраны, составить мне компанию в моих разминочных боях. От моего предложения, воины короля пришли в ужас. Но после того, как я одним ударов, отправила одного из них на пол палубы, они заметно оживились и стали сбрасывать на пол свои меховые «куртки». Сделав, то же самое, что и они, встала в центр палубы и замерла на месте, слегка расставив ноги на ширину плеч.

Первым меня атаковал воин Карла стоящий у меня за спиной. Обхватив меня за плечи, тем самым блокируя мне руки, он злорадно хмыкнул мне на ухо и прошептал:

— Что может уметь женщина, по сравнению с мужчиной, который с детства держал в руках меч?

— Это, — ответила я, сильно ударив его затылком по носу. — И это, — Сделав ему подсечку, повалила мужчину на деревянный мокрый пол и приставила его же нож к горлу.

— Ваша главная ошибка, состоит в том, что вы недооцениваете противника. Будь перед вами слабая женщина или ребенок, это не значит, что и тот и другой не может постоять за себя. В конечном итоге, ваше самомнение вас погубит или в лучшем случаи покалечит. — Сказала я поверженному воину и быстро встала на ноги, чтобы отразить следующий удар в спину.

— И это бравые воины короля? — Злила я их, отражая и блокируя их новые выпады. — Да с вами и старушка с палкой справится.

Мои слова очень сильно рассердили воинов Карла. Они стали нападать все яростней и быстрее. Я брала их своей гибкостью и неожиданностью, они силой и высоким ростом. Не знаю, сколько бы это продолжалось, потому как никто не хотел сдаваться, но нас остановил яростный выкрик короля Франции:

— Что здесь происходит?

— У нас разминка, — ответила я, немного отдышавшись. Все тело ужасно болело, руки дрожали, а сердце готово было выпрыгнуть за палубу в море.

— Это так, Ронан? — Подошел Карл вплотную, к одному из воинов.

— Да мой король. Ваша женщина сказала правду. Мы тренировались и, осмелюсь сказать, что я никогда не видел такой техники и сноровки, у слабой на первый взгляд женщины. Она великолепна.

— И она тебе не светит, — тихо буркнула я польщенная себе под нос и пошла в трюм, но, не доходя до него пару метров, обернулась.

— Хорошо потренировались…девочки. Надеюсь, в другой раз вы будете двигаться лучше, — сказала я всем воинам, ехидно при этом улыбаясь.

Спустившись в трюм, тихо застонала. Бли-и-и-н, как же больно! Чувствую, отгребу я по полной, за эту выходку. Зато, как хорошо, снова чувствовать себя живой!

После того дня, как меня похитили и вывезли с острова норманнов, прошло две недели. Дни на корабле франков текли невыносимо медленно и монотонно. Если бы не каждодневные тренировки с верноподданными короля Франции, я наверно уже бы давно спрыгнула бы за борт, а так у меня была возможность немного отвлечься от уныло серого моря за бортом и сводящего меня с ума безделья. Все было вполне сносно, но ровно до того момента, пока в один из пасмурных дней я не поняла, что беременна.

Я не знаю, что меня с подвигло на эту мысль, но она четко сформировалась в моей голове, как-будто кто-то мне ее туда вложил. Быстро умывшись холодной водой из большого блюдца, что стояло в моей «каюте люкс», взволнованно замерла на месте, ожидая какого-то проведения свыше или рвотного позыва. Второе не заставило себя долго ждать и меня буквально наизнанку вывернуло на деревянный пол. После этого меня тут же подхватили крепкие руки Карла и понесли на прибитое к полу «ложе». Я бы это назвала орудием пыток, потому как после того как я с него вставала у меня всегда ужасно болела спина.

— Лисичка, что с тобой? — Взволнованно спросил меня Карл, гладя при этом меня по лицу.

— Я не знаю, как ты на это отреагируешь, но мне кажется, что я беременна. — Заметив ошарашенное и хмурое лицо короля Франции, тяжело выдохнула.

— Отпусти меня. Зачем тебе такая обуза? У тебя уже есть две женщины, которые тебя, бесспорно любят и ценят. Ну не смогу я тебя полюбить, понимаешь ты это или нет?

Франк молча перебирал мои волосы и прожигал меня своим взглядом. Я видела, что он думает над этой проблемой и молилась, о том, чтобы меня наконец-то отпустили в свободное плавание. Но толи день был не мой, толи король Франции оказался слишком упертым, но мне четко и железно дали понять, что даже и в этом случае от меня не откажутся.

— Рррр, чертов упрямец! — Стала кричать я на него. — Что же ты вцепился в меня как клещ? Разве ты не видишь, что делаешь только хуже нам обоим? Я люблю Лейва! Как ты не можешь этого понять? Твоя неудовлетворенность, не дает тебе здраво мыслить! Ты ослеплен моей внешностью и недоступностью. Да, я другая, я не такая как ваши женщины и не буду молчать и тупо подчиняться мужчине и законам твоей страны. У нас нет будущего!

— Согласен. Новость о твоей беременности, немного спутала мне мои планы на нас, но даже с этим я смирюсь и приму тебя. — Услышала я ответ на свою пламенную речь, серьезным голосом в котором не было ни грамма сомнения.

— Вот ведь! И в кого же ты такой упертый! Я не поверю, что ты примешь моего ребенка, как своего собственного. Не позволю, чтобы над ним измывались и обзывали бастардом твои люди и ты. Это мой ребенок и моя семья!

— Я клянусь тебе, что приму его как своего. Ведь он будет частью тебя, а в тебе нет ничего того, что мне претит и отталкивает.

— Черти чё! — Простонала я, отворачиваясь от него. Сил моих больше не было смотреть на его смазливое решительное лицо и слушать весь этот его бред.

После того утра откровений, я с Карлом больше не разговаривала. Франк по этому поводу стал бросать на меня хмурые и не довольные взгляды. Я не умела долго злиться, но тут меня будто подменили. Его непробиваемость и легкие касания, меня сильно раздражали, тем самым вызывая в душе протест. Тренировки я не бросила, только немного сбросила нагрузку. Зная не понаслышке еще с прошлой жизни, что это только в пользу женскому организму. Поэтому я и решила, что пока могу, буду заниматься любимым делом, поскольку других дел у меня пока не было и в ближайшее время не намечалось.

Иногда по ночам в своих снах я видела Лейва. Образ его всегда был расплывшимся и нечетким, за исключением его глаз. Они всегда были как будто живыми и цепкими, смотрящими в самую душу. Обычно я просыпалась в такие ночи, выкрикивая его имя, содрогаясь от холода и темноты в своей одиночной каюте. После чего открывалась настежь дверь, и в комнату влетал полуголый и взволнованный король Франции. В те моменты я позволяла ему обнять себя добровольно. И судя по его умиротворённому и довольному лицу, такие ночи ему больше всего приходились по душе.

С самого начала я отвоевала для себя отдельную каюту, зная, что если ко мне будет приставать этот настойчивый француз, то я просто не выдержу и сброшу его спящим за борт. На удивление Карл с моим решением быстро согласился, что в свою очередь меня сильно насторожило и озадачило. Поняв, что измором меня не возьмешь, он сменил свою тактику, став внимательным и заботливым соседом по «палате». Не смотря на холодную погоду и морозный сильный ветер, этот горец ходил практически раздетым. Каждый раз, проходя мимо меня, Карл старался прижать меня к перилам или стенкам трюма. По началу, меня это сильно злило, но потом, я просто устала обращать на это внимание.

На корабле даже был своего рода тотализатор. Многие ставили на меня, но были и патриоты, верные своему королю и стране. Порой мне хотелось узнать, что за сроки и условия спора, но каждый раз ловя себя на этой мысли, я грустно улыбалась и шла по своим делам. Когда мне становилось скучно, я шла к Карлу, прося у него какую-нибудь книжку. И было не важно, что я с трудом понимала, о чем там шла речь, главное, хоть было чем занять свою голову и убить время. Иногда я засыпала прямо в кресле в каюте Карла. Сквозь сон я ощущала, как он гладил мои волосы и вдыхал их запах, после этого он бережно брал меня на руки и уносил мое несопротивляющееся ему тело в мою каюту.

Я часто ловила себя на мысли, что если бы не моя любовь к Лейву, то Карл определенно бы занял в моем сердце особое место. Этот мужчина был очень упрямым, решительным и мудрым, о чем свидетельствовали его умело тактические ухаживания и знаки внимания. Карл был крепким, подтянутым, без грамма жира. Его манеры были изысканны, как и его речь. Достойный правитель своего народа.

— Ваше Величество, я вижу на горизонте земли Франции, — неожиданно из раздумий меня вырвал голос Ронана, главного советника короля.

— Слава всем богам этого мира, я скоро почувствую под ногами твердую почву! — Радостно застонала я, вздрагивая от сомкнувшихся на моей талии сильных рук.

— Скоро ты будешь в моем доме и в моей постели, Лисичка, — хрипло раздалось у меня над ухом.

— Ты слишком себе льстишь, король Франции. — Фыркнула я на его заявления, плотнее кутаясь в свой новый полушубок, выданный мне щедрым венценосцем.

— Я не могу спать. Не могу есть. Ты заполнила своим образом все мое мысли и желания. Мне так хочется войти в тебя, что мне трудно сдерживать своего дружка, Лисичка. Ему плохо без тебя, совсем измучался.

— Моё имя Виктория, а никакая ни Лисичка! — Нервно рыкнула я на Карла, разворачиваясь к нему лицом и залепляя ему пощечину. — Будь добр, держи своего дружочка под контролем, ибо я за себя не ручаюсь. Вырву с корнем и скормлю собакам!

После моих слов и действий, я быстро спустилась в трюм и смачно выругалась. Стоит признать — его напор меня начал сильно беспокоить. Но самое ужасное во всей этой ситуации было то, что я чувствовала, как мое тело было совсем не против его ласк и внимания.

До Парижа мы добирались еще пару недель. Что мне здесь понравилось, так это то, что климат был значительно мягче и менее ветреный. В землях франков была хорошо налажена дорожная сеть. На главных направлениях возвышались монументальные дорожные знаки, отсутствующие на расстоянии римской мили (1480 м) друг от друга. Повсюду встречались почтовые станции, где можно было переночевать и сменить лошадь. Эти дороги намного облегчали передвижения франкских войск, в пределах своих земель.

Народ Карла хорошо обосновался на землях среднего течения реки Рейн. По рассказам Ронана, который был на протяжении всего пути мне хорошим собеседником и отличным информатором, рейнские франки объединились в единое королевство с центром в Кельне. В отличие от них, салические франки дробились на многочисленные мелкие княжества. Как я поняла, король Карл, стремился объединить все эти территории в ближайшее время, тем самым пополнив свое войско и выдвинуться на западные берега Рейна, где сейчас располагалась Римская империя.

— Завтра, ближе к вечеру, мы достигнем столицы Франции, — вытянул меня из моих раздумий голос Карла, который поравнялся с моей лошадью на своем пятнистом жеребце.

Поначалу, как только мы вошли в порт и разгрузились, Карл настаивал на том, чтобы я ехала в повозке, на что я недовольно фыркнула и оседлала близ стоящую ко мне лошадь. Гордо вздернув вверх подбородок, я плавно повернула покладистое животное и рысцой поскакала за тихо ржущим над нашими перепалками, Ронаном. Что мне больше всего нравилось в этом франке, так это то, что он не претендовал на мою руку, а воспринимал меня как свою сестру. Веселый, жизнерадостный и весьма хитрый Ронан, заменял мне ворчливого и рассудительного Гуннара. Мне почему-то казалось, что будь они знакомы, обязательно бы поладили и подружились.

— Рада это слышать. Еще неделю я не выдержу, — тихо ответила я Карлу, смотря ему в глаза.

— Как ты себя чувствуешь? — Заботливо спросили меня, едва касаясь моей руки.

— Сносно. Иногда по утрам немного тошнит, но в целом, все хорошо.

— Мне очень жаль, что ты подвергаешь опасности свое здоровье и здоровье нашего ребенка.

— Нашего? Ты его уже считаешь своим?

Вот как мне было реагировать на это? Карл с каждым днем проявлял небывалую выдержку и колоссальную заботу. Моя злость на него уже давно прошла. Ведь как можно было злиться на того, кто с тобой носится как с самым ценным и дорогим сокровищем? Я боролась с его чувствами, боролось с его настойчивостью, но каждый раз мои попытки разбивались о его спокойное и решительное лицо. Я всегда была упрямой, но он в этом плане превзошел меня в тысячу раз. С каждым днем в моей душе стало что-то разгораться и насыщаться новыми красками и ощущениями. Я стала смотреть на Карла с другой стороны, с той, с которой на мужчину смотрит одинокая женщина. И то, что я видела, мне определенно нравилось.

— Да. Скоро ты станешь моей женой. А все, что есть у тебя, будет и моим. Я не могу обещать, что он будет моим наследником, но моим ребенком — определенно. Я дам ему образование, земли и титул.

— Спасибо, — это все, что я могла сказать, перед тем, как отвести свой от него взгляд и не дать ему увидеть то, что в них начало зарождаться.

Больше мы не разговаривали. Я видела, как устал король Франции и его люди. Как не странно, но какой либо агрессии я к ним не испытывала, как и жажды мести. Непроизвольно погладив свой еще плоский живот, мечтательно улыбнулась. Да, Лейв погиб, но со мной всегда будет его маленькая частичка души.

* * *

Париж меня приятно удивил. Вокруг столицы лежали бескрайние угодья, едва ли не на тысячу гектаров. Тут были и виноградники, и рощи, и пастбища, и мастерские. Знать жила на роскошных виллах. Украшением такой виллы, служил хозяйский дом с изящными термами, обнесенный мощными стенами. В таких виллах было все для спасения души и ублаготворения тела — от надежных укреплений до собственной молельни. Множество рабов обрабатывали землю. Нередко вокруг этих вилл располагались сельские поселения.

Лачуги, обнесенные изгородями, представляли собой этакий прямоугольный деревянный короб, бревенчатый или глинобитный, или наполовину врытую в землю хижину. Мало-помалу вилла превращалась в поместье или замок феодального сеньора, а поселения свободных или полусвободных землевладельцев — в зависящую от феодала деревню.

Великолепная архитектура, наследие античности, сохранялась в порядке заботам королей и епископов. Здесь стремительно росло число Божьих храмов. В пригородах на кладбищах возводились вместительные базилики, где хранились святые мощи, с большими трудностями привезенные из дальних стран. Такие базилики быстро обогащались благодаря дарам паломников, надеясь после смерти спасти свою грешную душу.

Обширные, девственные леса радовали местную знать, хорошей крупной дичью. На большой торговой площади пахло пряностями. Насколько я в них разбиралась, это был душистый перец и ладан. Лавки были завалены разноцветными шелками и парчой, кожей и плотными тканями. Дорогие вина и папирусы, на которых писало здешнее образованное население. Здесь пекли хлеб из виноградных косточек и из цветов орешника, а некоторые — из корней папоротника, добавляя немного муки. Сама мука здесь была на вес золота и поэтому часто от незнания трав, многие люди умирали, добавив вместо муки другие непригодные для пищи растения.

После таких подробностей, попробовать здешнюю кухню мне было немного страшно. Я вообще даже не хотела думать о местной медицине и их познаниях в акушерстве. Будучи беременной, меня, этот вопрос особо волновал и с каждым днем все больше тревожил. Пообещав себе в ближайшее время с ним разобраться, пристроилась к Карлу с правой стороны, потому как впереди показался королевский замок и огромная куча встречающего нас народа.

Чувствую, прием будет очень «жарким». Особенно для меня, учитывая как впереди ждущей нас толпы, замаячили две богато одетых женщины, заметив в подходящем к ним войске, своего короля и мужа.

— Мы все безмерно рады видеть Вас в добром здравии, Ваше Величество. — Услышала я женский красивый голос из-под бордового капюшона, отороченного мехом рыжей лисы по самому его краю.

— И я рад видеть вас в добром здравии, Агнис и Бланш. — Сказал Карл, протягивая свою руку с большим перстнем в сторону склонившихся перед ним женщин. Агнис, встав на ноги, быстро поцеловала королевский зеленый рубин, тем самым уступив место другой женщине, которая скинув свой темно-синий капюшон на хрупкие плечи, кротко бросила свой кокетливый взгляд на своего венценосного супруга.

Я бросила взгляд на Карла. Мне почему-то была очень интересна его реакция на такую умелую и одновременно невинную провокацию со стороны его второй супруги, потому что эта на вид самая маленькая крошка, могла оказаться здесь главной гадюкой. Зачастую такие кукольные малышки, часто бывают безжалостными отравителями и жестокими убийцами. Я не могла рисковать своей жизнью и жизнью своего ребенка. И поэтому дабы избежать мучительной смерти, мне нужно было быть всегда начеку.

Лицо Карла не выражало абсолютно ничего, только одобрение в глазах и холодная маска правителя на лице. Но стоило ему только почувствовать мой на себе взгляд, как его голова резко метнулась в мою сторону и совсем недавно застывшее лицо, неожиданно преобразилось, показывая на свет теплый взгляд и нежную улыбку. Вот зачем он так? Ведь на нас же все смотрят и делают свои выводы.

После того, как все правила дворового этикета были выполнены, а все срочные вопросы решены, король Франции, под изумленный вздох огромной толпы народа, сняв меня лично с лошади, нежно прикоснулся к моему лбу, своими горячими мягкими губами.

— Вот зачем ты это сделал? — Недовольно спросила я его, держась за его сильное плечо, потому как ноги сильно устали и затекли с дороги. Мне нужно было срочно полежать, не привыкла я к такому долгосрочному экстриму по не асфальтированным дорогам.

— Захотелось, и сделал, — наигранно строго ответил мне Карл, теснее прижимая меня к себе за талию. — Ты моя, пусть они это видят и знают.

— Не сочтите за дерзость свою верную супругу, мой король, но кто та женщина, что прижимается сейчас к Вам? — Услышали мы с собой рядом обманчиво вежливый ничего не выражающий вопрос, Куколки.

Вот, что странное было, так это то, что я буквально чувствовала, кто из двух женщин мне враг, а кто, как бы неудивительно это звучало, друг. Молодая дева, лет двадцати, была мне приятна, как на лицо, так и по своему устремленному на меня взгляду, в котором было все, кроме ненависти и неприязни. Агнис мне понравилась сразу. Ее красота была не яркой и броской, а утонченной и сдержанной. Овальное личико в форме почти идеального овала, обрамленное черными волосами уложенные в высокую прическу, нежно-голубой цвет глаз и розовые губки, олицетворяли в ее образе все грани целомудрия и покорности. Она рассматривала меня с любопытством и огромным интересом, робко бросая на меня и своего супруга свой взгляд из-под пушистых черных ресниц.

Бланш. Мне всегда казалось, что давая такое имя ребенку, родитель заведомо определяет его дальнейшую судьбу. Что я могла о ней сказать? Избалованна, высокомерна и мстительна. Фарфоровая, наряженная в меха и золото, кукла с холодным сердцем. В отличии от немного пышной Агнис, Бланш, была высокой и худой. Мы с ней были почти одного роста, но я всё же была выше, что меня весьма порадовало. Куколка, была блондинкой, я бы даже сказала холодной и бледной королевой снежных вершин. На такую красоту, раз взглянешь и замерзнешь, от ее неприятного высокомерного взгляда, почувствовав себя не достойным его королевского внимания.

— На этот вопрос, я отвечу, сегодня вечером, когда в замке соберется мой народ и высшая знать. — Громко ответил Карл, чтобы его услышали все, кто присутствовал на дворовой площади замка.

— Как скажешь мой супруг, — покорно сказала Бланш, склонив свою голову к низу, но прежде чем она эта сделала, я удостоилась ее взгляда, в котором меня уже расчленяли и закапывали под ближайшим кустом.

— Я тебя не боюсь, — тихо шепнула я ей, после чего меня бережно подхватили руки Карла, прижав мое уставшее и немного продрогшее от сырости тело, к груди короля.

Быстро преодолев расстояние, вдоль живого коридора и раздав приказы, король Франции со мной на руках, скрылся за высокими деревянными дверями. Мерное покачивание и приятное тепло от сильного мужского тела, привели к тому, что я, уткнувшись носом ему в шею, задремала и окончательно потеряла связь с реальностью.

Не знаю, сколько я спала, но вставать определенно не хотелось. Я чувствовала, как меня сзади обнимают крепкие руки Карла, как его дыхание щекочет мне кожу на виске и от этой простой, невинной нежности мне было приятно и тепло на сердце. За эти дни, что я провела с ним и его людьми, мое к нему отношение полностью поменялось. Я знала, что еще не люблю его, но и сказать, что я к нему ничего не чувствовала, было бы ложью. Карл был надежным и сильным. С ним было спокойно и уютно. Разве можно не любить такого как он?

Но наверное, единственное, что меня останавливало не поддаться его дьявольскому обаянию и сильным чувствам было то, что у него были две законные супруги и мои еще не умершие к Лейву чувства. Две эти нерушимые преграды, были моими грузиками на весах, наших разногласий. И сейчас лежа в одной постели с Карлом мне было одновременно и хорошо и плохо. Я была ещё не готова отпустить своё прошлое…

— Проснулась? — Прошептали его губы, задевая мне мочку моего ушка, отчего легкая дрожь прошлась по моему позвонку снизу вверх.

— Скорее да, чем нет. — Сонно ответила я, потягиваясь на кровати.

— Ты со сна выглядишь всегда такой желанной и безумно прекрасной, — Зарываясь лицом в мои волосы, говорит Карл. — Скажи мне да, и я тут же боготворю твое совершенное тело. Ты не представляешь, каких мне трудов и выдержки стоит не набрасываться на тебя каждый раз, когда я тебя вижу.

— Карл, я как никто тебя понимаю, но и ты пойми меня. Я не привыкла делить своего мужчину с другими женщинами. Это аморально. К тому же я люблю другого и ношу под сердцем его ребенка. Что ты видишь во мне, кроме красивого личика и тела?

— Когда я впервые тебя увидел, мое сердце дрогнуло. Твой воинственный взгляд и решимость, во что бы то ни стало защитить маленького ребенка, покорили меня. Ни в одной женщине я не видел такой внутренней силы и отваги. Твоя непохожесть на наших кротких и покорных женщин делает тебя единственной в своем роде. У тебя есть понятия чести и достоинства, есть свое независимое мнение и свой путь. Ты умеешь постоять за себя, честна и мужественна. Но в тоже время ты очень ранима и мягкосердечна. Ты общительна, и добра к тем, кто этого действительно заслуживает. Ты умеешь видеть то, что скрывается внутри, осторожна и рассудительна. — Смотря мне в глаза, шептал Карл, невесомо касаясь моих губ, своими слегка шершавыми пальцами.

— Я не могу расторгнуть свои браки, церковь мне не даст этого сделать, но я могу отослать своих жен, в какую-нибудь далекую провинцию, где они смогут править богатым на земли и скот уделом. Я все сделаю, как ты скажешь, только твое мнение мне интересно и значимо.

Устало прикрыла глаза и глубоко вздохнула. Он не исправим. Я уже просто не знаю, что мне со всем этим делать и куда бежать. Сколько бы я не думала на эту тему и не искала выхода, все разбивалось об мужскую решимость и непоколебимость французского короля. Возможно, если бы я знала, куда мне можно было идти, я бы уже давно сбежала. Но куда и как, было не известно, потому как у меня не было собственного дома, и я не знала, кому можно было бы довериться в этом вопросе. Полагаться на кого-либо кроме Гуннара, я не могла.

— Уже скоро состоится прием, на котором я объявлю о своем намерении по отношению к тебе. Как только это произойдет, я назначу дату нашей свадьбы, после которой ты, наконец, станешь моей, как перед моим народом, так и перед моим Богом! — Властно заверили меня, быстро поднимаясь с огромной кровати. Обиделся, что я никак не прореагировала на его пламенную речь, в которой меня он вознес со всех сторон.

— Сейчас я тебя покину. Мне нужно будет решить ряд вопросов по поводу приема. После моего ухода к тебе придет портниха с помощницами. Они подберут тебе платье на вечер и помогут собраться. Мне очень хочется тебя представить и показать своим людям. Такая будущая королева придется им по душе, я в этом абсолютно уверен. — Сказал, как отрезал, грозный француз и быстро поцеловав меня в щеку, вышел из комнаты, оставив меня валяться на необычайно мягких простынях. Мммм, какое блаженство! Наконец-то сюда дошла цивилизация!

Зал, в котором собралось очень много народа, был очень красив и монументален. Великолепная лепнина и высокие поддерживающие потолок колонны, были украшены живыми цветами и пестрыми лентами. Как потом выяснилось, Карл еще едва мы высадились на берег, послал своих гонцов в крупные города, чтобы закупить все необходимое на прием, который должен был состояться в королевском замке сразу же по его приезду. На длинных столах, приставленных к каменным стенам, стояло океан блюд с различной едой и маленькими закусками. В высокие стеклянные бокалы разливались красные и белые вина, от запаха которых у меня просыпался зверский аппетит.

По залу бродило много народу, от детей двух лет до дряхлых стариков и старух. Все они были одеты в яркие платья туники, с большим количеством рюшек и кружев, завершая свой образ высокими замысловатыми прическами. Невидимые слуги как маленькие мушки крутились вокруг люда, подавая всем жаждущим вкусные закуски и бокалы со спиртным. Огромное количество свеч и факелов освещали зал, придавая ему загадочность и некую интимность.

Мои сборы, на этот во всех смыслах пышный прием, были морально тяжелыми. Мало того, что толпа обезумивших женщин выскребли мое тело жесткой мочалкой, после чего моя кожа горела огнем, так они еще едва не проредило мне волосы. Только тогда, когда мои длинные кудри были тщательно расчесаны и заведены зеленой лентой назад, они наконец-то оставили их в покое. Одев на меня нижнее белье монашки, от ужаса на которое мне хотелось плакать, вспоминая свои мягкие кружева с прошлой жизни, и бархатное приталенное зеленое платье, слава всем богам без корсета и завязок, меня наконец оставили одну, в конце преподнеся на маленькой подушечке, милые туфельки на низком каблучке в тон к длинному платью. Честно, я едва сдержалась, чтобы не пнуть всех вдогонку и не послать…к викингам.

Едва я только хотела присесть на кровать, как в комнату вломился уже одетый к приему Карл и застыл на пороге. Его жадный взгляд буквально оглаживал мое, пока еще стройное со всех сторон тело, замирая в области груди и бедер. Наконец отмерев, король Франции, медленно подошел ко мне и, взяв меня за руку, поцеловал ее.

— Ты прекрасна, любовь моя, — тихо прошептал мне Карл, едва касаясь губами моих губ. — Нам пора. Все ждут только нас.

После этого мне пришлось пару раз глубоко вздохнуть и выдохнуть, дабы уберечь себя от того, чтобы не плюнуть на все и сбежать в какую-нибудь темную комнатку, где меня никто не найдет до завтрашнего утра. И поэтому чтобы отвлечься я стала смотреть вокруг. Королевский замок был богато обставлен и хорошо утеплен. Всевозможные гобелены с различной тематикой покрывали холодные каменные стены, с целью уюта и неплохого барьера от сквозняков. Застекленные окна приятно радовали и обнадеживали. Толстые ковры и хорошо отапливаемые камином комнаты придавали замку особое очарование и величие. Здесь было тепло и сухо, а это было для меня сейчас, пожалуй, самым главным.

Скосив свой взгляд на короля, улыбнулась. Такой грозный и холодный снаружи, но ранимый и любящий внутри. Карл был очень красив в своем сюртуке зелено-золотистого цвета. В его одежде не было рюшек и всевозможных воланов, как на одеждах других. Красивая вышивка с мелкими драгоценными камнями украшали его костюм, как и корону, которая сейчас отражала буйство цветных бликов на стены коридора, по которому мы шли в большой зал для торжественных приемов.

Едва перед нами распахнулась дверь, а голоса подданных стихли, нас на весь зал объявили. Под многочисленные взгляды толпы, мы с Карлом прошли до возвышенности, на которой по левую сторону от трона уже сидели две его красиво одетые супруги. Рядом с ними стоял свободный стул, самый удаленный от стула, на котором должен был сидеть король. Карлу это не понравилось и потому, поставив, сей стул рядом с собой с правой стороны от трона, довольно хмыкнул и усадил на него тихо смеющуюся меня.

— А так можно? — Тихо спросила я.

— Я король. Мне все можно. — Ответил мне Карл, беря мою ладонь в свою руку, садясь на свое законное место.

После сего действия, прием объявили открытым. Кушать с каждой пройденной минутой хотелось все больше. Голова буквально разрывалась на части от запахов и шума, который стоял в зале, не давая спокойно насладиться мне тишиной и покоем. Перед глазами пестрили яркие наряды, и платья придворных дам. В горле резко пересохло и потому, подозвав к себе одного из парнишек разносивших вино, попросила принести мне бокал с водой. Молодой юноша лет тринадцати, быстро и проворно исчез в толпе разряжённых вельмож. Его не было пары минут, как и Бланш, которая сослалась на легкое недомогание. Видимо, ей было неприятно холодное пренебрежение Карла к своей королевской персоне.

Улыбчивый юноша появился перед моими глазами как черт из табакерки. Почтенно склонив передо мной свою голову, он протянул мне бокал с водой, после чего исчез за широкими спинами знати. Я уже хотела пригубить живительной влаги, как меня резко остановила рука Карла. Под взглядами всех присутствующих, он первым сделал глоток из моего бокала, после чего на его лице появилась легкая бледность, а дыхание стало более тяжелым и хриплым.

— Нет! — Закричала я на весь тронный зал, зажимая его мертвецки бледное лицо своими дрожащими руками.

— Держись! Я попробую тебе помочь, только не отключайся! — сказала я Карлу, видя, как он уже начал терять сознание. — Ронан!

Первый советник тут же подскочил к нам с личной охраной короля, и взял его под руку.

— Тащите его в самую ближайшую комнату, где есть кровать. Мне нужно много теплой воды и огромный пустой чан. — Стала я раздавать приказы направо и налево.

— Могу я чем-нибудь тебе помочь? — Услышала я взволнованный голос Агнис у себя за спиной.

— Можешь, — быстро бросила я ей, хватая за руку. Времени совсем не оставалось и поэтому, велев всем оставаться на своих местах, вылетела из зала вместе с Агнис и Ронаном, который практически тащил на себе Карла.

Залетев в первую, попавшуюся к нам на пути, гостевую комнату, приказала всем выйти кроме Ронана и Агнис. Подбежала к сброшенному на кровать Ронаном Карлу и стала быстро его раздевать вместе с перепуганной его законной супругой. Наконец, стянув с него верхний сюртук и рубашку, схватила пустой чан и попросила Ронана усадить короля на кровати. Приоткрыв рот Карла, засунула в него свои пальцы, чтобы вызвать рвотный рефлекс. Поначалу он не реагировал, но потом все же организм не выдержал над собой такого издевательства и стал высвобождать из своих глубин дурно-пахнущую жидкость. После того, как первый спазм прошел, я насилу залила в Карла практически весь кувшин с водой.

Ронан с Агнис, молча держали своего короля и выразительно ему сочувствовали, о чем свидетельствовали их перекошенные страданием лица. Едва Карл осилил последний глоток, я снова повторила процедуру с пальцами. Его долго и со «вкусом» рвало. Лицо первого советника надо было видеть, он едва не плакал от ужаса и страха за своего короля. Едва спазмы прекращались, я начинала все по новой. Я видела, как устал Карл и как ему было все это противно, но по-другому помочь ему было сейчас нельзя. Я бы не удивилась, если после этого он меня возненавидит.

Как только королю стало лучше, и я не поняла, что опасность миновала, я позволила Ронану уложить Карла на кровать. Заботливо обтерев его лицо и грудь мокрой мягкой тканью, попросила Агнис с ним посидеть, пока мы с Ронаном будем выяснять, кто захотел меня отравить. Виновница сразу же нашлась за дверью спальни, замерев бледной ветошью с немигающими глазами. Похоже, она была в шоке, от того, что произошло по ее вине.

— Отведите, леди Бланш в ее комнату и заприте, — Приказал Ронан воинам короля. — Также объявите всем, что короля удалось спасти, благодаря усилиям, леди Виктории. Ганс скажи подданным, что прием окончен. Как только королю станет лучше, мы откроем ворота замка.

Вернувшись в комнату, где находился сейчас Карл, устало скатилась по стеночки на пол. Сил пройти даже пару шагов до его кровати совсем не было. Появившийся в дверях Ронан, заботливо поднял меня на руки и отнес к Карлу на кровать, после чего быстро покинул комнату, сославшись на срочные дела. Агнис, добрейшей души человек, распорядилась о том, чтобы мне принесли что-нибудь поесть. И после того, как я проглотила последний кусок и запила его водой, девушка заговорила:

— Спасибо тебе за то, что его спасла. Он хороший правитель.

— Я знаю, — устало улыбнулась я ей, ложась на подушку. — Поэтому и спасла.

Больше ничего не говоря, Агнис вышла из комнаты, оставив меня с Карлом наедине. Уложив свою голову мужчине на грудь и накрыв нас обоих теплым покрывалом, я быстро провалилась в сон без сновидений.

Вставать не хотелось совершенно. Слишком выматывающим был последний месяц моей жизни, который я провела практически на ногах. Сначала смерть Лейва, затем битва с Хель, а после мое похищение и долгая дорога по морю. Со временем я стала замечать, что мне было приятно общество короля Франции и его отношение ко мне и к своим подданным. Он был суровым и справедливым, но в то же время милосердным и добрым. Достаточно было видеть восхищение и преданность в глазах воинов и простых прохожих, когда мы проезжали мимо них, направляясь в Париж. Его все любили… кроме меня.

Я не знала, почему так. Сердце противилось впускать еще одного мужчину в свои глубины, будто со смертью Лейва его вырвали из груди и забрали с собой в чертоги Валгаллы. Карл мне очень нравился как человек, как друг и как мужчина. Он больше не приставал ко мне с поцелуями и предложениями постельного характера. И это почему-то злило меня и приводило в замешательство. Мне хотелось близости с ним, но я не могла решиться на это.

— Просыпайся, мой Ангел, — услышала я голос Карла у себя над ушком.

— Не хочу, — недовольно буркнула я, перевернувшись на другой бок. — Ты из меня вчера все силы высосал. А я женщина слабая и беззащитная, мне сейчас вредно нервничать.

— Кто-кто, но ты точно не слабая и беззащитная, — тихо рассмеялся Карл. — Почему ты меня спасла? Ведь могла уже сейчас быть свободной от моего внимания.

— Ты так с утра решил пошутить? — подорвалась я с кровати, нервно поправляя свое помятое платье. — Если ты хотел добровольно умереть, так моргнул бы, я бы не разводила бы вчера здесь бурной деятельности!

— Почему? Просто ответь мне, — упрямо гнул свою линию этот вымогатель, крадясь ко мне с другой стороны кровати.

Вот как мне ему объяснить, что по-другому я бы не могла поступить. Такие люди как он должны жить и вдохновлять других. Ну не могла я ему сказать, что он стал мне очень дорог, не как друг, а как мужчина. Я боялась в этом признаться не только ему, но и в первую очередь себе. И вообще, кто такие вопросы с утра задает не проснувшейся до конца женщине?!

— Не могла я поступить иначе! Кто бы потом правил бы твоей страной? — решила я перевести разговор в другое русло.

— Не увиливай женщина! В последний раз спрашиваю, почему ты так поступила?

Вот ведь деспотичный француз! И что он ко мне пристал со своим «почему»? И это их фишка с Лейвом «женщина», прям на корню все рубит. Достали! Хотела уже высказаться на его счет, но резко сдулась. Такой взгляд у него был, что невысказанные слова встали поперек горла. Заговоренный блин, ей богу!

Подошла к нему и просто обняла за талию. Такой теплый и надежный, что хотелось замереть с ним в этой позе и стоять пока ноги не заболят. Тяжело выдохнула и уткнулась носом ему в грудь.

— Я бы не простила бы себе, если не попыталась бы тебя спасти. За последнее время ты стал мне очень близок. Ты сильный, надежный и любишь меня такой, какая я есть. Прости, что не могу ответить тебе взаимностью. Мне сейчас очень тяжело свыкнуться с мыслью, что, по сути, в этом мире я осталась одна. Ты не знаешь моей истории, и я вряд-ли ее тебе расскажу. То, что было в прошлом пусть там и останется. Я не знаю, как мне жить дальше, куда идти и на что жить. В твоей стране я впервые, мне сложно здесь приспособиться. Со временем я освоюсь, но пока у меня сейчас совсем другие дела, которые требуют все мое внимание и все мое здоровье. — Быстро проговорила я, после чего отошла к окну и посмотрела на улицу.

Тишина в комнате была осязаемой. Мне даже показалось, что в помещении я нахожусь одна, но глухие уверенные шаги за спиной, быстро развеяли мои предположения.

— Я так жду того дня, когда ты ответишь мне взаимностью, мой Ангел. Спасибо за искренность, как бы она не была для меня тяжела. Я очень благодарен тебе за свое спасение, ведь если бы не ты, меня бы не было уже в живых. Пока ты спала, Ронан мне все рассказал. Завтра на рассвете Бланш будет казнена за попытку убить короля Франции.

Я слышала по голосу, как ему было сейчас тяжело. Предательство жены сильно задело его чувства. Но ведь она не хотела навредить ему, ее целью была я.

— Но ведь это не правда. Она меня хотела отравить, не тебя.

— Покушение на тебя, это то же самое, что лишить меня жизни, — зарычал Карл, крепко обнимая меня за плечи, — Она предала мое доверие и будет за это наказана.

Сурово, но справедливо. Ведь никто не знает, как может поступить женщина, которая любит.

— Кушать хочется. Нас сегодня вообще будут кормить? — Спросила я, оборачиваясь к нему в его руках.

— Для этого я тебя и разбудил. Ведь знаю, какая ты несговорчивая и злая, когда голодная, — рассмеялся этот невозможный мужчина, целуя меня в лоб.

— Тогда мне нужно переодеться и умыться.

* * *

Замок короля Франции стоял на ушах. Столько народу наводили на меня раздражение и дикую усталость. Все началось едва мы вышли из покоев. Франки были очень счастливы, что их король остался жив. По этому поводу решили организовать очередной бал. Видя мой настрой, Карл громко рассмеялся и прижал меня к себе на виду у всех. Взгляды присутствующих меня нервировали и раздражали. Вырвавшись из сильных королевских рук, быстро вышла за дверь тронного зала и пошла на кухню. Благо еще в первый день узнала, в какой части замка она располагалась. Но больше всего мне хотелось принять ванну и переодеться в любимые брюки и рубашку. Платье конечно было красивым и удобным, но сейчас оно выглядело как непонятное помятое нечто.

Заметив по коридору знакомую дверь, быстро вошла вовнутрь и плотно притворила за собой дверь. Королевские покои выглядели по-королевски. Огромная площадь покоев Карла делилась на четыре, разных по размеру, помещения. Сначала была гостиная, обставленная изысканной резной мебелью и небольшим столом посередине. Из окон открывался потрясающий вид на реку, где сейчас плыли маленькие рыбацкие лодки. Окна в гостиной были широкими и высокими, что вносило в общую архитектуру помещения много света. Возле стен стояли шкафы заполненные книгами в твердом переплете. Здесь было очень уютно и как-то по-домашнему. Справа от входа располагалась дверь в спальню, слева в гардеробную и умывальню.

Прошла в гардеробную и взяла свои вещи, которые вчера развесили здесь слуги Карла. Так как меня украли практически голой, вещей у меня с собой не было. Все мне нужное король Франции приобрел мне еще в порту острова Линдисфарн. Воспоминания о землях норманнов вызвали в моей груди болезненный спазм. Я вспоминала о той суровой холодной земле все те дни, что была в пути по морю, как и богов викингов. На Одина я была особенно зла. От него по-прежнему не было никаких вестей. Скандинавский бог был мне должен. Но это с одной стороны, а вот с другой, если Один перенесет мою сестру в это время, где мы будем с ней жить в дальнейшем? На шее Карла?

Нет. Это был определенно не наш вариант. Можно было бы выйти за Карла, но почему-то эта идея мне не нравилась совершенно. Почему так, я не знала.

— Мой король, Вам пришло донесение с северных границ, — неожиданно услышала я за дверью голос Ронана.

— Ты не видел Викторию?

— Нет. Но думаю она пошла на кухню. Все знают, какой у нее аппетит, особенно по утрам.

— Да, это точно, — тихий смех Карла от которого на моих губах расплывается улыбка. — Давай узнаем, о чем хочет нам поведать маркиз.

— Дьявол! — заорал неожиданно Карл после минутной тишины. — С севера на нас движется огромное норманнское войско, как и с востока по морю. Это войско возглавляет скандинавский конунг из рода Инглингов — Рагнар Лодброк. Маркиз пишет, что он появился внезапно с востока Северного моря с тремя десятками кораблей. На каждом из них находится около шестидесяти опытных воинов. Если посчитать, то их больше двух тысяч и это только по морю! Как можно было просмотреть такое войско?

— Я слышал об этом викинге. И скажу более, мой король, он очень силен и храбр, даже для норманна. О его подвигах за последний месяц ходят легенды. Рагнар всего за неделю объединил пять земель и возглавил их. Я не предавал этому значению, но, как оказалось, зря. Боюсь предположить, что будет с северными землями. К такой численности захватчиков мы не готовы, — сказал Ронан, нервно расхаживая по комнате из угла в угол.

— Маркиз пишет, что у Рагнара одно условие, для того чтобы не разграбить наши земли и не убить наших людей. Сложивших оружие он не тронет, как и невинных женщин и детей. — Сказал Карл, что-то при этом разбив об пол.

— И что же хочет этот викинг?

— Свою женщину! — Яростно зарычал король Франции, снова что-то разбив, на этот раз об стену.

— Какую еще женщину? — переспросил Ронан, наконец, замерев на месте.

— Разве ты не понимаешь? Этот варвар пришел отнять у меня-то, что принадлежит МНЕ!!! — кричал Карл, мечась по гостиной как загнанный в ловушку зверь.

— Собирай войска, разошли гонцов по всем землям. Скажи всем, чтобы готовились к войне! — Распорядился Карл, хлопнув дверью в свои покои.

После дверь повторно открылась и закрылась. Ронан тоже вышел за своим королем, оставив меня одну. Мысли вертелись в голове, как чертова карусель. Я не могла до конца понять, почему все это было связанно со мной. Кто такой этот Рагнар? И почему он требует меня у короля Франции? Неожиданная догадка буквально прострелила мою голову, вызвав сильное головокружение. Наверно это было впервые в моей жизни, когда я потеряла связь с миром не от полученных травм или усталости, а от банального волнения, прошептав единственное слово, перед тем как мое сознание заволокло густым туманом:

— Лейв!

— Что с ней? — Словно из-под толщи воды, я услышала сильно взволнованный голос Карла.

— Слуги нашли ее на полу гардеробной, мой король. Она была без сознания. — Не менее взволнованно ответила ему Агнис. Переживает за меня супруга Карла, удивляет очень, но безумно приятно. Мы могли бы с ней стать хорошими подругами.

— Ты приказала привести лекаря? Он был здесь, что он сказал?

— Да, мой король. Прямо перед Вашим приходом, здесь была старая Гальтрада. Вы знаете ее, она живет на опушке леса и хорошо славится своими настойками. Она осмотрела Викторию и сказала, что у нее обычный обморок. Вашей женщине ничего не угрожает, мой король. Позвольте, задать Вам вопрос? — робко спросила Агнис Карла.

— Задавай, — устало бросил ее супруг, нежно беря меня за руку.

— Кто она Вам, мой супруг? Вы спите вместе, но… между вами нет телесной близости. — Едва слышно прошептала взволнованная супруга короля Франции. Бедная девушка, чего ей только стоило задать свой вопрос. По сути, я здесь никто, хорошо, что хоть не любовница короля, иначе мне было бы стыдно смотреть в глаза этой доброй и заботливой женщине.

— Впервые, я увидел ее на поле боя, на острове Линдисфарн. — Тяжело вздохнув, начал Карл свой рассказ, при этом приятно оглаживая мою правую ладонь своими шероховатыми пальцами. — Ее красота и мужество покорили меня с первого взгляда. Сильная и решительная женщина с мечом в руках и взглядом полным силы. В ее глазах не было страха, не было паники и это привело меня в замешательство. Виктория загораживала от меня маленького ребенка, намереваясь защищать его любой ценой. Глупая, она думала, что я смогу причинить ему вред.

Так получилось, что мои воины убили ее любимого мужчину. Я отозвал свое войско, для того, чтобы дать ей возможность с ним попрощаться, прежде чем, я ее заберу на свой корабль и перевезу в свою страну. Тогда мной двигало только жажда обладания и дикая похоть. Я выкрал ее спящую из главного дома убитого мною конунга. Скажу честно, это было нелегко сделать, но я смог достаточно далеко уйти от норманнов с желанной добычей.

Она долго не приходила в себя. Я беспокоился, что ее могла отравить лживая любовница конунга, но все обошлось, и Виктория через сутки открыла глаза. Я думал, она будет кричать на меня и умолять, чтобы я ее отпустил обратно, но ничего из этого не было. Даже в руках врага, она не боялась и не поддавалась страху. Осмотрев меня цепким взглядом своих изумрудных глаз, она дерзила и высмеивала меня. Я обещал ей драгоценности, меха, земли — все, чего она могла только пожелать. Но она сказала, что ей ничего из этого не нужно. Единственное, чего она хотела, так это вернуть своего викинга.

Тогда, я не понимал ее привязанности к погибшему варвару, но позже, плывя с ней на корабле, я понял, что безумно хочу, чтобы Виктория также относилась и ко мне. Ее верность и преданность показали мне, что эти чувства могут быть долгими. Я никогда не понимал, почему женщины придают этим чувствам особое значение и большой смысл. Но увидев раз, как Виктория тоскует и, каждый раз во сне шепчет его имя, я понял, что все, что я знал раньше о взаимоотношениях между мужчиной и женщиной, было неправдой и, что в мире действительно существует безграничная любовь и верность своему избраннику.

Тогда на корабле, я понял, что хочу Викторию не только как женщину, но и как друга, мать своих будущих детей и просто единственного человека, которому я мог бы доверить все свои тайны. Она спасла мне жизнь, даже несмотря на то, что я убил ее мужчину и пленил в своем замке. Иногда мне кажется, что она что-то испытывает ко мне, пряча от меня свои изумрудные глаза, ее прикосновения разжигают в моей теле пламя, а ее смех греет мне душу. С ней я чувствую себя наполненным, сильным и решительным… Она такая красивая, а я не могу ее коснуться, так как мне хотелось бы… — усталый вздох Карла, поведал мне, что король Франции, рассказал гораздо больше того, что изначально намеривался сказать своей законной супруге.

Карл практически признался Агнис, что меня любит. Каково это услышать женщине, которая его любит, даже не смотря на то, что он притащил в их дом, другую женщину? Ужас! Мне было очень скверно и тяжело на душе. Чувствовала себя последней стервой — разлучницей. Слепец! Как можно не замечать, как сильно и преданно его любит законная супруга? Правду говорят, что имея многое вокруг, мы не видим, то, что у нас перед носом.

— Вы любите ее, мой супруг, — тихо прошептала Агнис, ставя точку в своих рассуждениях. — Я помогу Вам с Викторией, мой король. Главное, чтобы вы оба были счастливы.

Стоп!!! Что здесь происходит? Какой помогу? А как же ты глупая? Мне хотелось закричать и стукнуть ее по голове, чтобы у нее перемкнуло и мозг начал выдавать хорошие идеи, а не этот абсурд и раболепие!

— Мой король, Вас ждут в тронном зале. — Услышала я робкий голос слуги. — Мне велели Вам сообщить, что Ваш приказ выполнен и все ждут дальнейших Ваших распоряжений.

— Скажи всем, что я уже иду, — ответил Карл, целуя меня в лоб. — Присмотри за ней Агнис. Больше я никому не доверяю, кроме тебя и Ронана.

А потом, Карл ушел, тихо притворив за собой дверь в свои покои. Судорожный женский вздох, шум посуды и к моим губам прикасается, что-то холодное и вкусно пахнущие. Сладкая жидкость приятно согревает горло, а потом и живот. Проглотив все до капли, снова погрузилась в сон. Не знаю, сколько я проспала, но зуд по всему телу, вырвал меня из спящего сознания и быстро привел в чувства.

Мне было жарко. Нет, я пылала, но каким-то странным жаром, который концентрировался в груди и внизу живота. Кожа была очень чувствительной, я бы даже сказала изнывающей по прикосновениям. Черт! Что дала мне, Агнис? Женскую виагру?! Ее слова о помощи, наконец, обрели свой затаенный смысл. Меня напоили возбудителем, для того, чтобы я захотела близости с Карлом. Зараза! Вот ведь, женская хитрость!

Быстро осмотревшись, поняла, что я находилась в спальне одна. За окном уже появлялись первые звезды на небосводе. Поднялась с кровати и медленно направилась в сторону большого окна, на ходу сдирая с себя невыносимо тесное платье. С каждым шагом мне было тяжело дышать, кожа горела, с губ срывался тихий стон. Про то, что было внизу живота, я даже думать боялась. Мне казалось, что там текут полноводные реки, омывая собой песчаные берега. Прикоснулась лбом к холодной поверхности стекла и громко застонала. Так было хорошо, не передать. Разорвав, последние завязки, удерживающие на мне платье, с удовлетворением сняла его через голову и бросила к своим ногам. Следом за зеленым бархатом, на пол полетели теплые чулки и подобие здесь нижнего белья. Голое тело соприкоснулось с прохладным воздухом и блаженно запылало, но этого было слишком мало, для того, чтобы успокоиться.

Неожиданный судорожный вздох за спиной, заставляет отстраниться от стекла и медленно развернуться на вошедшего в покои короля. Горящий взгляд Карла, проходит по моему обнаженному телу огненной волной. Сколько мне стоило выдержки не броситься к нему на шею и тут же на холодном полу его покоев не оседлать его бедра. Внизу живота скрутило болью, да такой, что перед глазами запестрили разноцветные мушки. Времени на прелюдию у меня не было, как собственно и терпения. За меня все давно решили, одни «добрые» женские руки.

Не торопливо подошла к королю и положила на его быстро вздымающуюся грудь свои ладони. Чужое сердце под кожей рук билось быстро и звонко. Новая волна желания прошла по моему животу, замирая внизу обжигающим костром. Сил терпеть эту муку у меня уже не было. Резко дернула в разные стороны замшевый королевский сюртук и быстро сдернула его с широких плеч Карла. В след за ним, на холодный каменный пол, полетела рубашка. Представшая передо мной голая мужская грудь вызвала огромный поток слюна выделения. Жадно припала губами к коричневому соску и громко застонала вместе с Карлом. Какой красивый у него стон!

Сжала бока мужчины ногтями и притянула к себе. В голове творилось что-то страшное. Мое воображение творило чудеса акробатики и выносливости. Кожа под моими ладонями покрылась мурашками, напряглась как кобра перед прыжком на свою глупую добычу. Прошлась языком по ключице и укусила за кожу на шее. Резкий рывок вверх и я лежу на лопатках на большой кровати, придавленная тяжелым мужским телом. Попыталась обнять за плечи и поцеловать своего спасителя, да только кто бы мне дал. Стиснув меня в тиски по рукам и ногам, Карл тяжело дыша, стал всматриваться в мои глаза, которые буквально были готовы его съесть целиком.

— Мой Ангел, что с тобой? — хрипло спросил он, громко дыша.

— Меньше слов, больше действий. У своей добрейшей супруги спроси, что со мной, но позже. Сначала разберись со мной, сил больше нет терпеть этот жар внутри.

— Тебя отравили? — взревел Карл.

— Лучше бы отравили, — простонала я, тесно прижимаясь к его возбужденной плоти. — Большой мальчик в твоих штанах живет. Мммм, как же хочется на нем покататься.

— Дьявол! Молчи, либо я не смогу больше сдерживаться, — прорычал Карл, едва не кусая меня за плечо от избытка чувств.

— И не надо. Я вся твоя, — Хрипло прошептала в его губы и впилась в них своими губами.

Последний бастион пал под женскими чарами. Страсть и жажда вырвалась на свободу ошеломляющим потоком. Стоны и рычания, крики и громкий шепот. Мы целовались с ним как в последний раз в своей жизни. Царапины по всему телу Карла, я оставляла не щадя его кожи. Кусалась как дикая оголодавшая кошка, прогибаясь под умелыми мужскими руками. Там, где касались пальцы и губы Карла, я ощущала умиротворение и блаженство, как если бы, на разгорячённую кожу вылили поток прохладной воды.

Король Франции больше не сдерживал свою страсть. Он терзал мои губы, жадно сосал твердые соски и целовал, еще пока мой плоский живот. Я просила его войти в меня, умоляла прекратить эту невыносимую муку и боль между ног, но этот садист стойко и целенаправленно продвигался губами вниз моего живота. Зарывшись в его густые волосы пальцами, выгнулась дугой и громко застонала. Все, сил моих больше нет, ждать пока он соблаговолит меня осчастливить своим вниманием. Сжав ногами бока Карла, резко дернула его в бок, меняя место своей дислокации. Мужчина подо мной уже было хотел, все вернуть назад, но я ему не дала. Быстро сдернув с его бедер тесные брюки и пока он не пришел в себя от моих действий, села на его возбужденную плоть, сразу до упора, яростно шевеля бедрами в стороны. Наш обоюдный крик, сотряс стены королевских покоев. Найдя в полутемноте его широкие руки, накрыла ими свою грудь и стала быстро двигаться взад и вперед.

— Как же хорошо, — застонал Карл, аккуратно сжимая мою грудь. — Если ты остановишься…

— Еще чего, не дождешься. Думаю, мы здесь надолго, — простонала я, чувствую как мой оргазм уже не за горами.

Несколько ритмичных движений и мое тело сотрясается в сладостных конвульсиях, забирая с собой в страну блаженства и Карла. Он сжимает мои бедра и прижимает к себе до упора. Обессиленно падаю ему на грудь и растекаюсь по его телу. Громкий стук двух сердец и мой пришедший в сознание здравый смысл. Разум пробудился. Его больше не грызли похотливые черви. И от осознания того, что сейчас только, что произошло, мне стало плохо и больно. Слетела с Карла, сдирая покрывало с кровати. От резкого движения, по внутренней стороне бедер вниз потекла теплая вязкая жидкость. Отвернулась от короля франков, пряча глаза полные непролитых злых слез на себя и Агнис. Зачем она так с нами поступила? Я догадывалась почему, но это было глупо с ее стороны. Мужчину нужно завоевывать характером и внутренней харизмой, а не раболепием и покорностью.

— Я прошу тебя, оставить меня одну, — немного успокоившись, четко сказала я, не оборачиваясь.

— Агнис, получит наказание. — Холодно сказал Карл, быстро одеваясь. — Она не имела права с тобой так поступить. Я чувствую себя насильником, который взял тебя против твоей воли. Это должно было произойти совсем не так, — тихо шепчет он себе под нос, но я слышу и горько улыбаюсь.

— Не надо трогать Агнис, она не виновата в том, что любит тебя до такой степени, что готова простить за любовь к другой женщине. Ты присмотрелся бы к ней лучше, вместо того, чтобы зацикливаться на мне. Я не подхожу на роль королевы. К тому же я ношу ребенка и он не от тебя.

— Мы уже решили, что я буду его отцом. И это не обсуждается. Я уже люблю его как собственного. И не важно, чей он, главное, что он от той женщины, которую я безумно люблю! — Крепко схватив меня за плечи, в губы прорычал мне Карл, после чего впился в мой рот и сжал в своих объятьях.

— Завтра на рассвете я выступаю со своим войском. Я прошу тебя остаться в замке и беречь свое здоровье и здоровье нашего будущего ребенка.

— Ты собрался на войну? — Невинно поинтересовалась я, внимательно следя за его эмоциями.

— С востока на наши земли вторглись чужаки. Придется переговорить с их вождем, если он изволит на это пойти. Отдыхай и хорошо выспись. Я не буду наказывать Агнис, но поговорю с ней. И еще, то, что сейчас было между нами…было волшебно…Я никогда не испытывал такого с женщиной.

После этого Карл ушел, а я так и застыла сидя на кровати и смотря в окно, где уже мерцали звезды и светила полная луна, ярко выделяясь на темном небе. Единственный выход был для меня это бегство. Так продолжаться больше не могло… И с чего это я вообще решила, что это за мной пришло огромное войско на земли франков?