Рагнар (Лейв)

— Как ты думаешь, он отдаст ее нам? — Спросил меня рядом стоящий со мной Гуннар.

— Зная Карла, нет. Ты своими глазами выдел как он смотрел на нее, когда они были на людях. Он не отдаст ее без боя. Карл такой же собственник, как и я.

— Ради одной женщины, он пожертвует целой страной. Своими воинами и своими землями. Если бы я не знал Викторию лично, то подумал бы, что король Франции спятил и лишился рассудка. Тори стоит того, чтобы ради нее вырезались целые города…

— Надеюсь, до этого не дойдет, — перебил я своего воина и учителя женщины, ради которой собрал огромное войско. — Мне не хотелось бы проливать кровь невинных, ради забав и прихоти их короля. Зная свою женщину, она бы это не одобрила. Нас гораздо больше, чем франков, я рассчитываю на полную капитуляцию и выполнение моего условия. До других мне и дела нет, главное, забрать то, зачем я сюда пришел.

— Я вижу впереди стяг Карла. Сам король спешит к нам. Послушаем, что он скажет, — сказал Гуннар, бросая свой взгляд на движущееся в нашу сторону франкское войско.

Последний месяц был в моей жизни самым трудным и выматывающим. После того, как я с кучкой преданных Рагнару воинов, сбежал из дома его отца, я направился на север, к своим бывшим землям. Дорога заняла около трех дней. Я и мои воины практически не спали, ели в седлах и останавливались на стоянку, только для того, чтобы сходить в кусты. Я мечтал увидеть и забрать свою женщину, но как оказалось, франки во главе с их королем, меня опередили.

Прием на моих бывших землях был весьма «гостеприимным». Не знаю, сколько бы продолжалась та бойня, если бы в толпе я не увидел знакомое лицо Гуннара. Схватив его за грудки, я ударил его по лицу и гневно проорал:

— Это ты виноват, что он ее забрал. Я доверил тебе самое ценное, а ты не смог за ней приглядеть, пока я резал на куски слуг Хель!

— Великий Один! Лейв!? Ты же умер?! Как это возможно? — Лицо Гуннара выражало полное недоумение.

— Вот об этом и спроси Одина. Правила своей игры только одному ему известны, — устало рыкнул я, отзывая своих людей. — Кто сейчас конунг этих земель?

— Я, — ответил Гуннар. — Твой сын погиб в битве вместе с тобой, в тот же день. Свое право я доказал в честном поединке. Мне нужны были люди, чтобы я смог отправиться за Тори.

— Сколько у тебя людей? — спросил я, мысленно прощаясь с сыном. Он был достойным воином. Пусть его примет Валгалла в свои небесные чертоги.

— Больше тысячи, — гордо ответил он.

— Мало. Слишком мало, чтобы отправиться на земли самого сильного войска Европы и одержать над ним победу. Пошли в дом, нам нужно отдохнуть с дороги и подумать, где мы можем найти еще людей, для того, чтобы отправиться в земли франков. — Устало сказал я, пряча свой меч в ножны.

В течение трех недель мои воины объезжали земли норманнов в поисках любителей хорошей наживы и жажды битв. Разбойники и преданные вассалы Сигурда, отца Рагнара, вступали в мое войско, движимые только одной целью — разграбить франкские земли и увековечить свои имена в истории нашего народа. Как истинные викинги они предвкушали славную битву, и богатые трофеи. Мне же хотелось вернуть свою женщину. И мне было не важно, спит она с королем Франции или нет, я готов был смериться с этим, лишь бы она выбрала меня.

К концу весеннего месяца, я собрал пяти тысячное войско и посадил его на большие лодки. Путь до земель франков был не близким, но, тем не менее, до берега добрались все. Было тяжело управлять таким войском, но благодаря моему авторитету и жестокости, я смог сплотить его в одну могучую силу.

После того, как мы достигли Франции, я разделил войско на две части, чтобы успеть разграбить как можно больше земель, пока жители не ушли вглубь материка. Приказав не убивать невинных и не насиловать женщин, я с остальной частью своих воинов отправился вдоль реки Сены. Вторая часть во главе с Хастингом, верным другом настоящего Рагнара, по Лауре. Грабя все окрестные по дороге сёла, города и монастыри, мы вновь соединились в огромное войско с целью идти на Париж.

Я выдвинул свои требования, клятвенно обещая пощадить народ Карла, при условии, что он даст мне мою женщину. Но король Франции решил поступить иначе. Впереди, на двух берегах Сены, нас ожидала засада. Мои викинги и воины Хастинга молниеносным ударом смяли половину франкского войска. Чтобы избежать битвы с оставшейся половиной воска, я дал приказ убить всех пленных франков на виду у их короля. Франки были наслышаны о мастерстве викингов в пыточных делах и потому, увидев творившийся ужас, бросились бежать в столицу.

И теперь, пройдя довольно долгий путь, все ближе приближаясь к своей цели, меня, наконец, соизволил почтить своим присутствием сам король Франции. Долго же он шел по трупам своих верных людей. Жаль их, но на войне нет места мягкосердечию и жалости.

Гуннар подняв мой стяг, с изображенным на нем воронов Одина, выдвинулся вперед. Пройдя шагов триста, он воткнул его в землю, тем самым обозначив место нашей встречи. После чего мы с Карлом, двинулись навстречу друг к другу, под гробовое молчание наших войск.

— Она стоила того, чтобы их обрекать на смерть? — Спросил я, едва мы замерли с Карлом напротив друг друга. Мне было очень интересно, увидеть его реакцию и понять, что он в действительности к ней чувствует. Судя по его каменному лицу, он сожалел, но о своих ли людях?

— Виктория, стоит гораздо большего. — Был усталый мне ответ. — Мне нет оправдания, перед своими погибшими воинами, но ради одной ночи с женщиной, которая хоть и не по своей воли, но все же разделила со мной ту жажду плоти, не стыдно умереть и признать, что я был эгоистом.

— Не по своей воли!? — Взревел я, хватая короля Франции за грудки. — Ты ее насильно принудил к близости?

— Я никогда не стал бы этого делать! Я безответно люблю ее! — Не менее злобно ответил мне Карл. — Моя, не в меру любящая супруга, что-то подсыпала ей в воду. После чего меня, можно сказать изнасиловали. Я бы был глупцом, если бы не воспользовался данной ситуацией! Я ее больше месяца желал, держась из последних сил, чтобы не совершить ошибку, за которую, потом бы расплачивался собственным достоинством. Виктория не желала моих ухаживаний, не говоря уже о том, чтобы делить со мной постель. Она беззаветно и глубоко любит своего проклятого викинга — тебя! Ответь мне, как ты выжил? Хоть я никогда не видел твоего лица, но мои люди сказали, что ты не дышал, когда тебя видели в последний раз. Они убили другого? И тем конунгом был не ты?

— Все гораздо запутанней, — ответил я, убирая от Карла свои руки. Немыслимо, но я почему-то не чувствовал к нему всепоглощающей жажды убийства. Я понимал его тягу к Виктории, потому как сам был одержим этой женщиной.

— Где она сейчас? Она с тобой?

— Нет. Я оставил ее в замке. Но почему-то я уже не уверен, что она осталась там. После нашей единственной близости, она была не в добром расположении духа. Мне кажется, она попытается сбежать. Ведь Виктория не знает, что ты пришел за ней, а я и не сказал, потому как боялся, что она сразу же сбежит к тебе. Хорошо узнав ее за этот месяц, я думаю, что она зла на себя и свою проявленную слабость. Сейчас она чувствует себя предательницей по отношению к своим чувства к тебе. Ведь для нее ты умер и еще, раз у нас пошел такой откровенный разговор, я тебе еще кое-что скажу. Виктория беременна и этот ребенок твой. Я так понимаю, воевать нет больше смысла, ты доказал, что сильнее и я признаю это право, как и твою победу.

Великий Один! Как это возможно? Ведь она говорила, что не может иметь детей. Хотя, зная одного хитрого лиса, я был абсолютно уверен, что без него здесь не обошлось.

— Гуннар, ты слышал? Я скоро стану отцом!

— Надеюсь, у тебя родится дочь, и ты познаешь все прелести ее воспитания, — ехидно оскалился, мой друг.

— Язва и завистник! — Довольно рассмеялся я вместе с Карлом.

После нашего душевного разговора, я приказал опустить своим людям оружие. Наша вражда с франками пришли к концу. К тому же мои воины знатно обогатились за этот поход и были всем довольны. Оставив свое большое войско на берегах Сены, я с приближенными викингами, отправился с Карлом в его королевский замок. Скоро, совсем скоро я увижу ту, ради которой изменил историю своего народа, потому как нашел в лице Карла будущего союзника и хорошего друга.

Из замка Карла, я выбралась под покровом ночи, с полной сумкой одежды и провизии на пару дней. Мой поступок выглядел глупо, ибо я бежала от самой себя. На душе было мерзко и одиноко. Ну, куда мне было идти? В ближайшее время назревал конфликт, который мог перерасти в полномасштабные военные действия. Не было никаких гарантий, что Карла не свергнут с престола и на трон не сядет чужак, который закуют меня в кандалы, ибо живой не дамся и буду убивать любого, кто ко мне прикоснется. Хватит передавать меня как завоёванный трофей! Я живой человек, а не красивая бездушная кукла, которая скрашивает мужское одиночество и повышает его статус над другими воинами!

Ночь быстро опустилась на Парижские улочки. Вокруг благоухали такие запахи, что я едва сдерживалась от того, чтобы не вытащить наружу весь ужин из глубин своего организма. Запахи домашнего скота, псины и отхожих ям, лишали меня самообладания. Я зажимала свой чувствительный нос и продолжала упорно идти вперед. Куда не знала, главное, что не назад. По мере того, как за спиной оставались маленькие домики, я ощущала дуновение свежего ветерка и свободы. Наконец-то свободы!

Впереди меня ждала неизвестность. Но меня это не пугало, наоборот воодушевляло и привносило свою перчинку. Единственное, что меня беспокоило так это предстоящие не за горами мне роды. Как они у меня будут проходить, и кто мне в этом поможет, было для меня первостепенной задачей. Еще мне нужно было найти жилье, с этим в это время проблем не было. Как пишут историки в исторических книгах, пришел, отбил и заселился. Я решила искать место жительства по такому принципу, авось и что-то другое подвернется, как например, пустующий домик, где-то в глуши леса. Именно на такой позитивной нотке я и вошла в темную лесополосу.

Ночной лес был жутким и непроглядным. Двигалась осторожно и очень медленно. Хотелось отойти от дороги подальше, чтобы поутру не быть обнаруженной в зеленом девственном великолепии как на ладони, потому как вначале деревья были редкими и одиноко стоящими. Простор вокруг поражал своими масштабами. Бескрайние поля, освещаемые бледным ликом луны, бескрайне уплывали вдаль. Удивительные земли и потрясающая природа, еще не тронутая сельскохозяйственной техникой.

Сколько шла не знаю. Прогулка на свежем воздухе, быстро вызвала аппетит. Быстро перекусив, пошла дальше, пока не почувствовала, что устала и жутко хочу спать. Найдя в темноте на вид удобное место под огромным деревом, в котором была немаленькая ямка, свернулась в клубок и тут же заснула. Среди ночи просыпалась пару раз от того, что замерзла. Холод не давал расслабиться и меня била мелкая дрожь. Хруст рядом стоящих с деревом кустарников, заставил меня резко подскочить с места и замереть на месте. Что-то огромное шло в мою сторону, шумя как маленький слон, продираясь через сухие ветки. Явление большого медведя, было для меня шоком! Ужас сковал меня по рукам и ногам, пригвоздив к месту.

Черная морда с блестящими черными глазищами, заметив меня, радостно зашевелила своими губищами, будто пытаясь мне что-то сказать. Дикое животное громко протопало ко мне и, нырнув под мою правую ладонь, приятно заурчало. Фух, свои! Мое персональное одеяло пришло ко мне, чтобы меня согреть. Нежно потрепала густую шерсть медведя на холке и подтолкнула его к налёжанному месту под деревом. Массивное тело улеглось на холодную землю, понятливо подставив мне свой теплый бок. Удобно устроившись рядом с мишкой, свернулась в клубок и крепко заснула, проспав беспробудно до самого утра. Утро встретило меня холодным северным ветром и мелким моросящим дождем. Оторвавшись от мягкого брюха медведя, который усердно чистил свою лапу от грязи, посмотрела на небо и нахмурилась. Черные тучи не предвещали ничего приятного, дождь усиливался с каждой минутой.

— Что будем делать, Миха? Нам бы жильё найти, желательно где-нибудь в глуши, чтобы поблизости была вода. Как ты думаешь, мы сможем найти такое сокровище в ближайшее время, а то погода быстро портится. Не хотелось бы простыть и умереть от пневмонии, — спросила я медведя, тщательно отряхиваясь от пожухших листьев и грязи на брюках и полушубке.

— Аррр, — был мне ответом, после чего мой лохматый друг поднялся с земли и пошел через кусты, из которых вчера вылез.

— Очень информативно, скажу я тебе. — Крикнула Михе, следуя за ним.

Шли мы долго, пробираясь через густой хвойный лес и широкую реку. К вечеру медведь вывел меня к одиноко стоящему домику, из печной трубы которого, валил серый дым. Сама постройка была выстроена из больших деревянных брусьев. С виду домик был надежным и сравнительно «молодым». Вокруг него были окультурены грядки с одной стороны, а с другой протекала в двадцати шагах быстрая речка.

— Миха, ты волшебник! Я не знаю, что бы я без тебя делала! — Радостно и благодарно набросилась я на это лесное лохматое чудо. В две руки я чесала его массивное тело, пока не заболели суставы и мышцы. Медведь блаженно принимал мою благодарность, лежа на спине, пока из домика к нам не вышла женщина преклонного возраста.

— Полно вам миловаться дети, пора за стол садится. Скоро начнется ливень и гроза, нужно укрыться от непогоды. — Приятным голосом сказала женщина, быстро подходя к нам.

— Спасибо за заботу, но кто Вы? — Вежливо поинтересовалась я.

— Зови меня Верга, Спасительница Небес, я ждала тебя.

— Вы ведьма?

— Я ведунья, но можно и так сказать, — улыбнулась она мне искренне, отчего у меня на душе сразу же потеплело. Не знаю, правильно ли я делала, но довериться этой женщине мне почему-то хотелось без нареканий и сомнений. — Пошли, сейчас начнется ливень.

Едва она это сказала, как с неба на наши головы обрушился холодный дождь. Быстро добежав до дома, вошла внутрь и стала снимать с себя верхнюю одежду. К вечеру в горле уже немного стало першить, а в носу появилась заложенность. Входная дверь повторно скрипнула и в дом вошла Верга, держа в руках свежо сорванную траву и ведро с водой.

— Простудилась, моя девочка. Негоже тебе сейчас болеть, ребеночек, поди, еще совсем крохотный. Ну ничего, старая Верга тебя вылечит, не оставит в трудный час. Ты столько добра принесла людям и живым тварям, выстрадала и преодолела. Ты не печалься, придет твой воин за тобой, найдет, на руках носить будет. Не держит он на тебя зла. Не кори себя за сделанное, — бурчала ведунья себе под нос, ставя котел на огонь.

Поймав себя на мысли, что я замертво застыла на месте, резко вздрогнула и устало присела на скамью возле камина. Тепло медленно, но верно согревало продрогшее тело. От усталости ужасно хотелось кушать и спать. Прогулка по лесной чащи, сильно утомила меня, к тому же я чувствовала, как начинаю заболевать. Слова ведуньи сквозь полусон доносились до моего сознания, бередя старые и новые раны.

— А где, Миха? — взволнованно спросила я, слыша, как на улице вовсю льёт дождь.

— Ушел твой защитник, срок ему вышел. Теперь его душа свободна от оков земных. — Ответила мне Верга, подавая мне сухую одежду и тарелку с наваристой похлебкой. — Переодевайся и кушай моя девочка, пока травки силу свою воде отдают. Я тебе уже постелила на топчане, сейчас отвар выпьешь и спать ложись. А поутру гость к тебе придет, заждалась уже пади. Не мудрено родную душу потерять…

Сделав все как мне велели, блаженно завалилась на мягкий топчан и прикрыла глаза. На улице сильно гремела гроза, и бушевал ветер, словно врата ада разверзлись, явив в мир зло хаоса и тонны воды. Почувствовав, что озноб начинает отступать, крепко заснула и проспала до самого утра, не меняя положения во сне.

Ранее утро выдалось на удивление ярким и теплым. Спустив ноги, с почти королевской кровати, на пол, быстро обулась и пошла к двери. На улицу тянуло с дикой силой. Едва я приоткрыла дверь, то ее тут же открыла настежь, чтобы шокировано облокотится об косяк, жадно всматриваясь вдаль.

— Не может быть! Он смог!

— Не может быть! Он смог!

К домику Верги шла молодая девушка, я бы даже сказала молодая женщина, чертыхаясь на отборном русском мате, поминая всех скандинавских богов. Знакомые черты лица и привычная одежда двадцать первого века, навели на меня грустные воспоминания о прошлой жизни. О временах, когда я могла, беззаботно есть тоннами горький шоколад и пить обжигающе горячий капучино.

Рассерженная фурия не поднимая глаз, шла, спотыкаясь о скользкие после дождя камни и траву. На ней были кожаная черная куртка с мягким лисьим воротником, светло-голубые джинсы и высокие ботфорты темно-коричневого цвета. Даже не смотря на это, было видно, что девушке было безумно холодно. Гостью я узнала сразу же, но единственное не могла понять, как такое могло произойти. Не состыковка во времени или все же так было угодно Одину? Что на этот раз задумал этот древний интриган и властитель судеб? Хотя ответ на этот вопрос был мне не интересен, я безумно была рада тому, что свое слово скандинавский бог сдержал, и это было главным.

— Чтоб я еще выпила текилы с пивом, да не в жизнь! — недовольно ворчала сестренка, буксуя подошвой на пригорке. — Все, хватит с меня улетных экспериментов, пора завязывать. Ромка мне не пара, как не крути, пусть его Алиска себе забирает, он ночью храпит как медведь в период острого обострения бронхита…

— Я смотрю, у тебя насыщенная жизнь была, — строго начала я. — Пьянки, беспорядочная интимная жизнь и «хорошая» компания.

— Да кто ты такая, чтобы меня суд… — не успела закончить свой вопрос, Ленка, когда увидела перед кем, остановились ее ноги. — Систер? Ты же умерла?!

— А вот и нет. Я живее всех живых, сестренка. И сейчас ты мне все расскажешь по порядку с того момента, как ты узнала, что я умерла. — Сказала я, заходя в дом ведуньи и пропуская вперед шокированную сестру.

* * *

Рассказ Ленки меня весьма порадовал. Бабушка Рая, после моей смерти, решила взять над сестрой шествие. Благодаря ее заботе и вниманию, Ленка окончила школу с отличием и поступила в медицинский университет на бюджет. Проучившись много лет в режиме недосыпа и постоянных подколов среди друзей, на тему выбора своей будущей профессии, она буквально на днях получила диплом на руки. Жаль, но бабушка, не смогла дожить до того момента, скончавшись буквально перед самим ее вручением.

Из слов Ленки, в нее пару часов назад несся грузовик, когда она увидела перед собой яркий, режущий глаза, свет. Резкий переход в пространстве, едва не лишил его сознания, но справившись с собой, она узрела, судя по ее описанию, скандинавского бога Одина, который сообщил ей о том, что в своем времени она умерла и у нее есть возможность продолжить свою жизнь в другом времени.

— Он что-нибудь потребовал от тебя? Какую-нибудь услугу в будущем? — спросила я, начиная понимать, в чем дело.

— Да. Он сказал, что однажды одному мужчине потребуется помощь, и я должна буду ему помочь, — уже придя в себя, ответила Ленка.

— Ты кстати не сказала, какую ты себе выбрала специализацию?

— Урологию. — Тихо и ворчливо сказала она, отчего я громко рассмеялась, представив масштабы будущей просьбы скандинавского бога.

С того дня наша жизнь потекла намного веселее. Я практически заново узнавала родного человечка, вспоминая наши детские проделки. Взрослая Ленка стала очень похожа на нашу маму, те же каштановые волосы до талии, те же голубые глаза и утонченные черты лица. С виду сестренка выглядела хрупким, изящным лебедем, но, по сути, была стойким и сильным ястребом. Иногда в ней я видела себя, иногда милую печальную девушку, которая не позволяла себе долго грустить и предаваться болезненным воспоминаниям о прошлом. Она старалась выглядеть беспечной и равнодушной, но я знала, как ей было тяжело здесь, в месте, где не было ни намека на привычную жизнь с чудесами водопровода и электричества, нормальной одежды и низкокалорийной пищи. Ленка привыкала, впитывала новые знания как губка, для того, чтобы выжить в новом для себя мире, стать, частью его, привнося в него свои знания и пользу.

После ее рассказа, я поведала ей о своих странствиях по земле древних викингов. О договоренности со скандинавским богом Одином и о своей любви к невозможному варвару. О великой битве в чертогах Валгаллы и о новом испытании в лице франкских захватчиков. О Гуннаре и о Карле, о предательстве его первой жены и безответной любви второй. Рассказывала все, бередя старые раны, воскрешая свою боль и тоску в сердце. Вспоминать было больно и тягостно, словно в горле стоял ком, мешающий дышать полной грудью. Часть меня умерла в тот день, когда погиб Лейв, когда я впервые осознала и поняла, что люблю. Люблю до судорог в пальцах, до рези в глазах и громкого стука крови в висках…

Глубоко и устало вздохнув, вышла на улицу подышать морозным и потрясающе чистым утренним воздухом. После того как сестренка появилась на пороге жилища старой ведуньи, прошло около семи месяцев, возможно больше. С отсутствием нормального календаря и письменных принадлежностей, все свои наблюдения и расчеты я вела на деревянной задней стенке нашего домика, исцарапывая ее шероховатую поверхность хорошо наточенным ножом. Каждое утро я делала зарубки, отмечая количество прожитых у Венги дней. Рассуждала, смотря на вертикальные порезы, как жить дальше и что предпринять для того, чтобы раздобыть новую одежду для себя и сестры, не говоря уже о средствах для существования. В принципе у нас было все, что было нужно для жизни в это время, но мне, как и Ленке, хотелось большего.

Я не хотела хоронить нас в глуши тяжело проходимого леса. Пусть здесь мы были в полной безопасности, но от такой тишины, мне с каждым днем становилось все хуже и беспокойней. Срок моей беременности, по словам мудрой ведуньи, подходил к концу. Это единственное, что останавливало меня от похода в никуда, и серьезного шага на встречу к неизвестности. Я не знала, как сложились дела у Карла и его жен, не знала, что за перемены произошли после прихода захватчиков на франкские земли. Мой информатор, в лице Одина, больше не появлялся в моих снах, не посылал своих весточек и сказочных животных. Единственный помощник Миха, и тот ушел в мир духов, обрекая меня на одинокое бродяжничество по заснеженному лесу в поисках еды и нужных, под твердым настилом из снега, трав для зелий ведуньи, которыми она нас каждый вечер отпаивала с сестрой, бурча себе под нос что-то о том, чтобы мы были готовы. Но вот к чему, никто не знал, ибо Венга молчала как советский партизан в тылу врага, даже под крепкой медовухой. Она вообще частенько любила прикладываться к этому вкусному нектару, по ее словам, налаживая контакт с миром мертвых и древних богов. Я считала Венгу немного того, как и моя сестра, но в остальном, ведунья многому нас учила, за что мы были ей бесконечно благодарны.

Проснувшись этим утром, я поняла, что на душе сразу же стало не спокойно. Словно незримая опасность надвигалась на нас в данную минуту, грозясь нарушить наш покой и одиночество. В животе ощутимо и болезненно под ребра толкнулся ребенок. В последнее время он стал проявлять себя очень активно. Я чувствовала, что он скоро появится на свет и мое предчувствие меня не обмануло. Легкое покалывание в районе поясницы, привели меня в смятение. В хорошо протопленной избе, все еще спали, было очень раннее утро. В очаге медленно и лениво потрескивал огонь, но его тепло меня не грело. Меня бил озноб. Страх липким чувством оплетал мое быстро бьющееся сердце, заключая его в стальной капкан. Руки нервно стиснули меховую накидку, лежащую поверх меня, сбрасывая теплую тяжесть на пол. Громкий стон из моего горла, нарушил предрассветною тишину, пробуждая всех домашних лежебок.

— Началось, — только прохрипела со сна Венга и бросилась ставить на огонь чан с водой.

— Что мне делать? — Разволновалась сестренка, нервно гладя меня по влажным волосам у виска. — В теории я знаю, что делать, но на практике нет! И почему я не пошла на акушера-гинеколога! Так нет же, на чужое достоинство потянуло!

Если бы мне не было так больно и страшно, я бы наверно упала бы со смеху, такое было забавное лицо у сестры. Но боль внизу живота начала накатывать на меня яростными волнами и толчками. Ощущения были непривычными, сводящими с ума. Мне было холодно и жарко одновременно. Впервые в жизни я не контролировала ситуацию и честно не представляла, как это сделать. Я пыталась не поддаться панике и страху, боролась со своими сомнениями и плохими мыслями. Голоса женщин немного успокаивали и помогали на них сосредоточиться. Я металась по всему топчану, пытаясь сдерживать свои болезненные стоны, дабы не пугать еще и сестру. Ее бледное и перепуганное до смерти лицо, совсем не походило на лицо человека, который хотел утешить и поддержать.

— Выпей, моя хорошая, — услышала я спокойный голос Венги, после чего принялась глотать очередной горький отвар. — Это придаст тебе сил, скоро все закончится. Не переживай, ОН уже идет.

— Кто ОН? — простонала я, хватаясь пальцами за руку сестры. — О боги, как же больно!!!

На этот вопрос, ведунья мне ответила загадочной улыбкой. Вот ведь, ведьма! Зачем начинать говорить о том, если говорить не можешь? К чему все эти загадки и тайны?

— Ааааа, — закричала я, вместе с сестрой. Я от очередной схватки, а Ленка от моих пальцев на своем запястье.

— Систер, может тебе кусок палки притащить. Ей в отличие от меня, больно не будет! Ты мне так руку сломаешь, к чертям! — жалобно протянула, плача от боли и переживаний за меня сестренка.

— Лучше притащи мне того сукина сына, который меня бросил, когда он мне так нужен! — снова заорала я на весь дом, едва не теряя сознание от боли.

— Рад слышать, что я тебе все еще нужен, женщина, — неожиданно разнесся по комнате чужой мужской голос, от которого в моей душе все перевернулось.

— Кто ты? Кто вы? — спросила за меня сестренка, заслоняя меня собой от трех могучих и крепких мужчин, которые каким-то чудом просочились в наш дом не замеченными нами.

— А это те, от кого я сбежала, — ответила я за мужчин и застонала от сильной боли в пояснице.

Стойко пережив тяжелый день и часть беспокойной ночи, я благополучно уплыла в спасительную темноту, на грани создания слыша, как незнакомый мне викинг просит ведунью положить ему на руки моего плачущего ребенка. Сил возражать у меня не было. Я даже не могла вымолвить и слова, не говоря уже о полноценной протестующей речи. Но что самое удивительное, присутствие при моих родах этого могучего и властного мужчины, успокаивало меня и притупляло боль, от которой я не могла никуда сбежать.

Я смутно помнила, как его руки нежно гладили мою ноющую от схваток спину, приятно надавливая на поясницу сильными пальцами. Тогда боль отступала, позволяя совершить мне небольшую передышку. Еще я отчетливо помнила его глубокий, пронизывающий нутро, голос, который проносился по моей влажной коже волнительными мурашками. Последние минуты родов я уже не помнила, но четко запомнила мужскую руку, сжимающую крепко мою ослабленную ладонь. Даря поддержку и веру в собственные силы.

Едва я открыла глаза, как моему взору предстала удивительная картина. В избе стоял полумрак. Часть еще горевших в очаге поленьев, не ярко, но видимо освещали деревянные стены домика ведуньи. Напротив моего ложа, прислонившись спиной к стене, сидел викинг, с закутанным в плотную ткань ребенком на руках. Кроме нас в помещении больше никого не было. Так как у строения не было окон, из теплотехнических соображений, я не могла понять, был ли сейчас день или ночь.

Темные глаза викинга, в которых отражались маленькие языки пламени, неотрывно следили за мной, будто предупреждая, что мне от них больше не скрыться и не убежать. Красивый молодой норманн, хищно следил за моими руками, которые в данную минуту пытались укрыть оголенное плечо своей хозяйки. Сил не было. Тело словно побило об камни, сильными морскими волнами, безжалостно потаскав по твердому дну. Обессиленно выдохнув, нервно опустила непослушные руки на мех. Сейчас чуть-чуть полежу и попробую снова.

Внимание викинга нервировало и волновало одновременно. Кожа на плече начала покалывать, чувствуя на себе чужой взгляд. Дыхание стало более глубоким и судорожным, словно перед опасным прыжком. Чувство чего-то важного не покидало, а с каждой секундой все больше возрастало и начинало искрить.

Неожиданный резкий плач моего ребенка, привет обоих в чувство. Только в этот момент я осознала, что в действительности стала матерью. Неведомые ранее ощущения, наполнили мою душу, новыми красками и эмоциями. Сколько лет я мечтала об этом! Заторможенность после пробуждения, быстро прошла, пробудив материнский инстинкт, во всех его проявлениях.

— Отдай мне моего ребенка, — решительно прохрипела я, сорванным после родов голосом.

— Нашего, — поправил меня викинг, осторожно поднимаясь с пола, дабы не потревожить, вновь уснувшего малыша.

— Этот ребенок, Лейва! Не смей присваивать себе то, что не является ни в коей мере твоим. — Холодно и зло прошептала я, на его слова.

— Женщина, ты великолепна! Даже сейчас, ты бросаешь мне вызов, едва ощущая в себе силы бороться с тем, кто заведомо тебя сильней…

Не знаю, как и каким образом, наверно на чистом инстинкте или ярости, но его слова подстегнули меня к решительным действиям. Кровь забурлила в венах, взбесившимися молекулами, пробежав в стремительном темпе по всему телу. Рука быстро нашла под подушкой, спрятанный заранее на всякий случай, наточенный нож. Забыв о боли в мышцах и слабости, метнулась к самодовольному викингу, словно разгневанная тигрица.

— Может я и не сильней тебя, Варвар, но моего опыта хватит на то, чтобы тебе перерезать глотку! — Прошипела я мужчине в лицо не хуже самой змеи, ощутимо надавливая на его кожу шеи лезвием. — В последний раз говорю. Отдай. Моего. Ребенка.

Но вместо того, чтобы прислушаться к моим словам, довольный до безобразия викинг, уверенно обвел мою талия одной рукой и крепко прижал меня к своему твердому боку.

— Ты!.. — Едва успела прорычать я, как меня властно поцеловали в приоткрытые губы, полностью лишая ориентации и запала на борьбу.

Мягкие, слегка шероховатые от холода губы, жадно целовали мое лицо, медленно спускаясь к плечам и верху груди. Мое сопротивление было подавлено на корню. Бережно уложив малыша на опустевшее ложе, викинг вновь повернулся ко мне и по-собственнически осмотрел мое нагое тело. Нагое!? Я только сейчас поняла, что стою перед незнакомым мне мужчиной, абсолютно обнаженной. Мне не дали сделать и шага в сторону. Мужские руки сковали меня, прижимая спиной к прохладной деревянной стене. Подхватив меня под бедра, норманн приподнял мое тело вверх, пока моя грудь не оказалась на уровне его глаз. Горячие губы сомкнулись на набухшей вершине, вызывая мой стон, не то боли, не то желания. Гибкий шероховатый язык, лизнул чувствительную кожу, для того, чтобы втянуть жадно в свой порочный рот, мой сосок.

— Ммм, — выгнулась я от острого ощущения, стискивая талию викинга своими бедрами.

Сильные пальцы впились мне в спину, сладостно больно и то же время трепетно нежно. Викинг уделил внимание каждой груди, каждому сантиметру кожи шеи. Обхватив мой затылок, он осторожно коснулся моих губ, словно прося прощение за свою несдержанность.

— Кто ты такой? — едва успела выдохнуть я между нашими поцелуями.

— Я тот, кто вернулся из мира духов, чертогов Валгаллы. Я тот, кто объединил разрозненные кланы своего народа в огромное войско. Я тот, кто преодолел Северное море и вторгся в земли франков, грабя их дома. Я тот, кто завоевал чужие земли, обретя в союзники, короля Франции. Я тот, кто долгие месяцы искал ту, ради которой был готов на все и даже больше. Если, я не нашел бы тебя здесь, то снова отправился бы в чертоги Одина, требуя у него твою душу. Потому как без тебя, я не вижу смысла жить. Никто не сможет заменить ту женщину, которая навсегда украла твое сердце и душу, — горячо прошептал мне в губы норманн, заставляя сердце, бешено заколотиться в груди.

Не может быть! А хотя, о чем это я??? Тут всем заправляет один скандинавский бог. Хитрый и пронырливый интриган. Мысли бегали в голове наравне с пальцами, которые дрожа, ощупывали каждый сантиметр, пока еще незнакомого мне мужского лица и тела. Нынешняя внешность Лейва была иной, но в тоже время узнаваемой, будто прошлые черты, возможно душа, проскальзывали в его новом лице, яркими бликами.

— Лейв, это правда ты?

— Лейвом, я был в прошлой жизни. Теперь меня зовут Рагнар Лодброк, из рода Инглингов, правитель Дании и Швеции.

— Много же я пропустила…

— Главное, чтобы ты не пропустила нашу свадьбу, женщина. И нашу первую брачную ночь. — Целуя мою шею, прорычал мой Викинг.

— С первым не поспоришь, но вот со вторым, я очень сильно сомневаюсь. — Насколько я знала, после родов должно было пройти пару месяцев.

— Один, мне должен, — довольно хмыкнул Рагнар, хитро улыбаясь. — И потому, ты уже полностью здорова и готова осчастливить своими ласками своего будущего супруга.

— Ээээ, — я была в шоке. — А сейчас уже можно?

— Да, — коротко ответил он, не понимая, к чему я клоню.

— Спасибо, Один! Иди уже сюда, мой Варвар. — Хрипло прошептала я, обрушивая на Рагнара-Лейва всю накопившуюся за долгие месяцы в разлуке с ним, свою страсть и любовь.

«Середина весны, а снег еще не успел растаять и накрывал уже слегка позеленевшие северные склоны пушистыми шапочками. На одном из таких холмов стоял мужчина-воин… Он еще не успел расплести свои черные косы и сменить зимние боевые меха на простую одежду. Топор его был прикреплен к поясу, а плащ, когда-то насыщенного алого цвета, он и вовсе снял. В бороде, такой же черной и пышной, как его волосы, еще виднелись частички запекшейся крови, оставшейся после завершающей битвы, но он уже и не думал о войне — он вернулся домой, в родные северные края, к холодным, но таким любимым фьордам.

По пути к дому он повстречал прекрасную девушку. Идя за водой, она засмотрелась на полет первой бабочки… Девушка, была прекрасна как весенний цветок высоко в горах. Ее непокрытые золотые волосы спускались мягкими прядями на округлые плечи, а глаза сливались с зеленью великого леса. Он подошел к ней, представившись, и предложил проводить ее к селению. По дороге он рассказывал ей истории о своих подвигах и без стеснения любовался красавицей спутницей, которая шла, опустив свои ясные глаза. Уже перед самым домом он взял ее за руку и попросил быть его женой. Она подняла на него глаза и сказала, что она согласна»…

Именно так выглядела наша романтическая встреча для всех не посвящённых в великий замысел скандинавского бога Одина. Реальную историю моего появления на землях норманнов и о моей миссии, знало всего трое человек, не беря в расчет старую ведунью и родную сестру. Лишь Рагнар, Гуннар и Карл, ведали, через что мне пришлось пройти в борьбе за мир на их землях. Про мою битву с Хель, мой будущий супруг рассказал Карлу на кону нашей с ним свадьбы. После его красочного рассказа, король Франции около суток ходил в прострации, тоскливо бросая в мою сторону свой потухший взгляд. Мне было тяжело видеть его страдания и душевную боль, особенно беря в расчет то, что он стал вдовцом, причем дважды. Так как его первая жена Бланш, была казнена за попытку моего отравления, вторая же решила лишить себя жизни саморучно, глупо сбросившись с башни замка от неразделенной любви.

На мой взгляд, это было легкомысленно и дико, что мешало Агнис потерпеть и обратить все свое внимание и заботу единственному мужу, который остался один без своей драгоценной игрушки? Я никогда не претендовала на Карла, ни на место в его постели, ни на место в его сердце. Наши отношения с ним были не дружескими, но и не платоническими. Карл был мне дорог как мужчина, который смог преодолеть свою похоть и жажду обладания. Его характер и поступки стали для меня показателем доблести и чести, что в свою очередь было редкостью в мире будущего, откуда я собственно и пришла. Я очень надеялась, что в его жизни еще появится та женщина, которая сможет его расшевелить и вызвать улыбку, казалось на высеченном из камня лице.

Знакомство Гуннара с моей младшей сестрой было… многообещающим. С первых секунд их встречи, было видно как от этих двоих, так и искрят фейерверки в разные стороны. Лезть в их зарождающиеся чувства я не собиралась, но тайно попросила сестру, немного помучить своего друга и учителя, так сказать за прошлые его прегрешения. На что мне ответили согласием и «закатили рукава».

Наша свадьба с Рагнаром состоялась на закате первого дня наступившей весны. Пусть на мне не было шикарного свадебного платья от известного модельера, дорогого ресторана и шумной толпы друзей и сослуживцев, но зато у меня был самый лучший и отважный в мире мужчина, который ради меня сделал невозможное. Мало того, что он вернулся из-за грани миров, принесся с собой свои железобетонные чувства и горячее сердце, бьющиеся только для меня, Рагнар подарил мне самое дорогое и бесценное, а именно веру в истинную любовь и самую настоящую семью.

Наш сын Бьерн, был нашим не единственным с Рагнаром сыном. Он послужил началом большого клана викингов, великих воинов-завоевателей. Всего сыновей у нас было пятеро: наш приемный сын Эрик, которого принял мой муж как собственного, Бьерн, Сигурд, Ивар и Харальд. Что самое удивительное и грустное, все пошли в своего темноволосого отца. Никто из них не унаследовал моей огненной шевелюры и зеленого цвета глаз, пока в одну из зимних ночей, мне не приснился странный сон, в котором я увидела своего счастливого мужа, с рыжеволосой красивой девочкой на руках. А позже, спустя девять месяцев я родила своего шестого ребенка. Долгожданную и желанную дочь Аделину, отраду глаз моему мужу, который был доволен и счастлив больше всех вместе взятых, потому как она была точной копией своей красавицы матери.

Наша большая и дружная семья, часто устраивала вечерние посиделки около костра. Такие моменты я особенно любила, ведь в них отражалось все-то, к чему я всегда стремилась. Ведь, что может быть важнее здоровья детей, любимого мужа и безоблачного неба над головой? Пожалуй, только их счастье. Мы с Рагнаром были неразлучны при жизни, такими и остались после смерти. Когда пришел наш черед «уходить за грань», за нами пришел наш старый знакомый, всеми любимый и почитаемый, бог Один. Он лично открыл нам врата в Валгаллу, где вечно живут храбрые и доблестные сердца. Для кого-то это было нашим концом, но для нас с мужем, это стало началом чего-то нового и…вечного.

Конец)