Глава 1

Утро в городской больнице №1 пахнет хлоркой, кипятком и тревогой. Последний ингредиент добавляет главный врач Сергей Сергеевич Власов, который в данный момент стоит в холле первого этажа и смотрит на график дежурств так, будто тот украл у него почку.

— Это кто? — голос Власона звучит тихо, но заведующая отделением Елена Петровна всё равно вздрагивает.

— Новая медсестра, Сергей Сергеевич. Круглова Любовь. По распределению.

Власов поднимает бровь. Бровь у него тёмная, густая, и когда она ползёт вверх, у медперсонала принято делать шаг назад.

— Круглова? — переспрашивает он, не глядя на заведующую. — Надеюсь, она хотя бы умеет отличать вену от артерии. Последняя ваша кандидатка, помнится, пыталась поставить укол в дверной косяк.

Елена Петровна нервно смеётся, но смех застревает в горле, потому что Власов не шутит. Он вообще редко шутит. Точнее, никогда.

— Она с отличием окончила училище, — осторожно говорит заведующая. — Хорошие рекомендации.

— Рекомендации — это бумажки для слабаков, — отрезает Власов и разворачивается, халат эффектно взлетает за ним, как плащ супергероя, только вместо спасения мира этот супергерой предпочитает спасать пациентов и терроризировать персонал.

Он направляется в кардиологическое отделение, и коридор расступается перед ним, как Красное море перед Моисеем. Медсёстры замирают с капельницами, интерны прижимаются к стенам, даже санитарка тётя Зина, которая работает здесь со дня основания больницы, и та почтительно кивает.

Власов этого не замечает. Он привык. Привык к тому, что женщины смотрят на него с замиранием сердца, мужчины с завистью, а все вместе с опаской. Тридцать восемь лет, рост сто девяносто два, плечи, как у шкафа для медицинских карт, челюсть квадратная, взгляд пронзительный. Если бы он был доктором Хаусом, то хромал бы не из-за инфаркта мышцы, а потому что земля просто не выдерживает такой концентрации мужской красоты и вредности.

По крайней мере, так считают медсёстры Катя и Марина, которые сейчас синхронно поправляют колпачки и делают вид, что заняты делом, хотя на самом деле следят за каждым шагом Власова.

— Боже, какой мужчина, — шепчет Катя, поправляя и без того идеальную причёску.

— Слышала, к нам новенькая выходит? — негромко отзывается Марина. — Говорят, пышка.

Катя кривит идеально накрашенные губы:

— Опять эти пышки лезут. Думают, если грудь большая, то и шансы есть. Не понимают, что Власов смотрит только на статуэточных.

— На кого?

— На статуэточных, — Катя обводит рукой себя. — На таких. Подтянутых, ухоженных худышек.

Марина согласно кивает, но в глубине души сомневается, потому что за три года работы она ни разу не видела, чтобы Власов хоть на кого-то «смотрел» с интересом. На него смотрят. А вот он нет.

— О, а вот и она, — шепчет Катя.

Из подсобки выходит новая медсестра.

Любу Круглову нельзя назвать незаметной. Во-первых, потому что она улыбается. В восемь утра, в больнице, в отделении кардиологии, где обычно улыбаются только пациенты, которым прописали галоперидол. Во-вторых, потому что она действительно пышка. Круглые плечи, высокая грудь, мягкие бёдра, которые обтягивает закрытая кофточка серого цвета, и лицо, такое открытое, с ямочками на щеках и огромными серыми глазами. Оно практически светятся. Каштановые волосы собраны в тугой пучок, но несколько непослушных прядей выбиваются и вьются у висков.

Люба оглядывается по сторонам с любопытством щенка, который впервые попал на прогулку. В руках у неё объёмная сумка, из которой торчит уголёк домашнего пирожка.

— Доброе утро! — звонко объявляет она всему коридору. — Я ваша новая сестричка. Люба. Будем знакомы.

Катя и Марина обмениваются многозначительными взглядами. «Сестричка» размером с небольшой шкаф, и они уже прикидывают, сколько дней эта оптимистка продержится под началом Власова.

— Раздевалка там, — сухо говорит Катя, кивая в конец коридора. — Форма у вас уже есть?

— Ага, — Люба хлопает по сумке. — Всё при себе. И даже с запасом, вдруг уколюсь и порву.

Марина давится смешком, но быстро делает серьёзное лицо, потому что из ординаторской выходит Власов.

Он выходит бесшумно, как хищник из засады. Халат распахнут, под ним виднеется тёмная рубашка с закатанными рукавами, обнажающая сильные предплечья. В руках он сжимает историю болезни. Цепкий взгляд обводит всех присутствующих и останавливается на Любе.

Люба смотрит на него.

В коридоре повисает тишина, Катя и Марина замирают в предвкушении шоу.

Власов медленно окидывает Любу взглядом с ног до головы. Его лицо не выражает ровным счётом ничего, но поджатые губы красноречивее любой гримасы.

— Вы кто? — спрашивает он таким тоном, каким спрашивают о насекомых в салате.

— Люба Круглова, — она протягивает руку для рукопожатия, что здесь вообще не принято. — Новая медсестра. А вы, наверное, главный?

Власов на руку не смотрит. Он смотрит на её фигуру, беззастенчиво и нагло, будто раздевает глазами.

— Столовая этажом ниже, — цедит он. — А здесь, знаете ли, люди болеют. Им нужен воздух. Свободное пространство.

Катя прикрывает рот ладошкой. Марина округляет глаза. Это было жестоко даже по меркам Власова.