Глава 17
Катя сидит в раздевалке и чувствует, как земля уходит из-под ног. Подруга не помогла, бывшая жена послала, пресса испугалась. А Власов и Люба всё так же счастливы.
— Проклятье, — шепчет она. — Что же делать?
В этот момент в раздевалку заходит Люба для того, чтобы поправить причёску. Увидев Катю, она не проходит мимо. Останавливается.
— Кать, — тихо говорит Люба. — Я знаю, что это вы написали тот пост. У меня есть знакомый в редакции.
Катя бледнеет.
— Я не…
— Не надо врать, — Люба не злится, она скорее устала. — Послушайте. Я не отниму у вас Власова. Он сам по себе. Если он выбрал меня — значит, так надо. Вы хорошая медсестра и красивая женщина. Найдите себе кого-то, кто будет смотреть на вас так, как он смотрит на меня. И будете счастливы. А война вам не нужна.
Катя смотрит на Любу. В её глазах искренняя жалость. И от этого становится стыдно. Очень стыдно.
— Извините, — выдавливает Катя и выбегает из раздевалки.
Люба вздыхает, поправляет колпак и идёт к Власову, проверять давление и пить чай с огурцами.
Безумный план провалился. Но Катя не сдаётся, она решать взять паузу. И кто знает, что она придумает в следующий раз.
А Власов сидит в кабинете, пробует огурец и говорит Любе:
— Знаете, Круглова, из вас выйдет отличный главный врач. Вы умеете разрешать конфликты. Я бы на вашем месте уволил Катю.
— Нельзя увольнять за любовь, — пожимает плечами Люба. — У неё просто сердце болит.
— У неё? — Власов трёт свою грудь. — А у меня, по-вашему, не болит?
— У вас, Сергей Сергеевич, уже хроническая стадия. Не лечится. Только оладьями и поцелуями.
— Тогда лечите, — он притягивает её за руку и целует в уголок губ.
За окном весна. В отделении приятная тишина, которая редко бывает. И только фикус в кабинете Власова, которому Люба наконец-то купила нормальный горшок, радостно зеленеет новыми листьями.
А первая молния, что сверкнула на горизонте, оказалась не страшнее светлячка. Вторая в виде прошлого Власова пока молчит. Но оно ещё напомнит о себе. Обязательно.
И тогда Любе действительно понадобится весь её ураган.