Глава 11

Арсений

Не могу уснуть, как бы ни старался. Кровать внезапно стала ужасно неудобной, подушка слишком жёсткой, а одеяло тяжёлым. Ворочаюсь из стороны в сторону, не в силах найти подходящее положение. То и дело поднимаюсь и хожу по комнате.

Осознав, что сон отказывается приходить, поднимаюсь в очередной раз, натягиваю штаны и футболку и спускаюсь в спортзал, который расположен на цокольном этаже дома.

Включаю свет и направляюсь на беговую дорожку. Надеюсь, что за полчаса бега я устану достаточно, чтобы сразу вырубиться.

Вставляю наушники и врубаю свой плейлист. Прикрываю глаза и представляю, что бегу не в зале дома, а по протоптанной дорожке в лесу. Вокруг никого, только я и природа. Выкидываю из головы все ненужные мысли и позволяю ногам просто выполнять свою работу.

Как же было спокойно ещё несколько дней назад. Дома всегда тихо и комфортно, каждый занят своими делами, после которых мы вместе собирались за столом на ужин и обсуждали прошедший день. А теперь вместо мира в нашей семье холодная война. Мать вечно недовольная, отец молчит и хмурится, а я перестал чувствовать себя как дома, и только Варька счастлива. И всё это случилось с появлением Натали.

Девчонка с кукольным лицом и характером бультерьера. Вместо того, чтобы радоваться, что не оказалась в детском доме, где ей самое место, она хамит, огрызается и дерзит. Каждый раз, вспоминая её манеру общения, передергивает от злости.

Как же она меня бесит! Приперлась в мой дом и смеет качать права. Всего пару дней как у нас поселилась, а всё уже вышло из-под контроля.

Футболка намокла от пота и противно липнет к телу, ноги гудят, а дыхание сбилось, но я продолжаю бежать, пытаясь хоть немного успокоиться, хотя сам себя и накрутил.

Наконец выключаю дорожку и ухожу. Быстро приняв душ, ложусь спать, но, несмотря на усталость, уснуть всё не получается. Так и ворочался в кровати до самого утра, поднявшись ещё до будильника.

Быстро собираюсь и иду на кухню, столкнувшись в коридоре с Варей.

— Доброе утро, — весело здоровается она и, не дожидаясь моего ответа, скрывается в ванной.

Провожаю её раздраженным взглядом и шагаю к лестнице. У входа на кухню бросаю свой рюкзак и хочу уже войти внутрь, как в коридоре появляется отец.

— Пойдем, поговорим, — говорит он, заходя в зал.

Плетусь следом за ним, даже близко не догадываясь о теме предстоящего разговора.

— Что случилось? — интересуюсь, едва зайдя в комнату.

— Арсений, сынок, — начинает он, явно подбирая слова. — Я хочу, чтобы у нас в доме наладилась обстановка. Чтобы мы все перестали ругаться.

— Так ты знаешь, кто виноват в нашей ругани, — усмехаюсь в ответ.

Отец делает глубокий вздох, проводит рукой по волосам, а потом подходит к окну и выглядывает на улицу. Он стоит так какое-то время, а затем разворачивается ко мне.

— Наташа моя дочь и будет жить с нами. Как долго — не знаю. Но это не обсуждается, я и так был хреновым отцом для неё. А сейчас кроме меня у неё никого не осталось.

Молча слушаю, внешне никак не выдавая своих чувств, хотя внутри меня поднимается нешуточная злость. Понимаю, что он прав, но меня раздражает его дочь просто тем, что она существует.

— Я очень тебя прошу наладить с ней отношения. Никто вас дружить не заставляет, но не скандальте специально. Ей сейчас и так тяжело, а жить в постоянном стрессе невыносимо.

Понимаю, что он поменял своё отношение к Натали. Неужели осознал, что был груб изначально, и хочет исправиться? Или просто вспомнил, что она его родная кровь и к тому же первенец? Слышал, что мужчины к своим первым детям относятся по-особенному. А может, есть совсем другая причина его изменившегося отношения к Натали. В любом случае, спорить с ним не буду. Хочет мира в доме, будет ему мир. Он же не может знать всего, что здесь происходит в его отсутствие.

— Я понял, пап. Больше не буду её цеплять, — говорю то, что он так хочет услышать.

— Спасибо, я знал, что ты поймёшь.

Он подходит и крепко обнимает, а потом хлопает по плечу.

— Идем завтракать, — и первым выходит из комнаты.

Варя и Натали появляются на кухне к моменту, когда завтрак уже стоит на столе. Отец по привычке целует Варю, а затем и свою старшую дочь. Девчонка явно офигевает от этого жеста, её лицо вытягивается, а глаза распахиваются в удивлении. Она даже не замечает, что садится рядом, а сейчас уже поздно пересаживаться. Но гримасу досады, что появилась на её лице, я запомнил.

Натали делает вид, что меня не существует, чем знатно бесит. Хотя раздражать меня она начала, едва войдя в кухню. Это её серое платье кажется слишком коротким, а за косичку так сильно хочется дёрнуть, что пальцы чешутся.

Не могу смотреть на неё, при этом постоянно бросая взгляды. Не выношу того, как она игнорирует меня, делая такой вид, будто приживался в этом доме я. На языке крутится множество колких слов, а всё, что мне остаётся — сжимать в руках приборы, чтобы не сорваться. Я дал слово отцу, и, по крайней мере, в его присутствии не собираюсь его нарушать.

Когда по голове ударяет осознание того, что мне нестерпимо хочется привлечь её внимание, вскакиваю из-за стола, даже не убрав за собой тарелку. Подхватываю по пути её рюкзак. Она там что, кирпичи носит?

Забираю и свой рюкзак, быстро одеваюсь и выскакиваю из дома, словно он горит. Прохладный воздух обдувает горящее лицо, немного приводя затуманенные мысли в порядок. Как же меня злит эта девчонка, злит её нахождение здесь и больше всего — моя реакция на неё. Что это вообще такое? Мне не нужно ничьё внимание, но демонстративно отрешенное поведение Натали выбешивает так сильно, что хочется кричать и громить всё вокруг.

Несносная девчонка!

Нам предстоит вместе ехать в одной машине, и это ещё одно испытание со звёздочкой, к которому я не готов. Варька упрашивает меня поехать спереди, и в конечном итоге, больше для тонуса подразнив сестру — сдаюсь, так что мне нужно лезть назад.

Сидеть рядом в тесном пространстве, где соприкасаются наши ноги, и чувствовать исходящий от Натали запах малины — мукой. А ей, похоже, нормально: уставилась в окно и будто спряталась от всего мира.

Не переставая пялюсь на неё, думая о том, как ей удаётся выглядеть такой очаровательно милой и беззащитной. Для кого она играет роль, будто едет сзади одна? Все мы прекрасно понимает, что не выносим друг друга. Тогда для чего этот фарс?

Практически не спускаю с неё глаз, в какой-то момент замечая её взгляд. Она наблюдает, как отец и Варя общаются, не изменившись в лице ни на йоту, а сама на грани истерики. В глазах стоят слёзы, которые, судя по всему, она не планирует показывать.

Вдруг представляю, что раньше на месте Варьки была Натали. Бежала со школы вприпрыжку, чтобы рассказать о том, как прошёл её день, поделиться впечатлениями и похвастаться тем, что какой-то Иванов сказал, что она красивая. И так было каждый день, пока отец просто не ушёл из её жизни, найдя себе новую семью.

Становится горько до тошноты. Я вдруг осознаю, что немного понимаю её боль, возможно, она имеет право злиться и ругаться с нами, а мы должны молчать, потому что, вроде как, заслужили?

Глупые мысли выветриваются из головы, едва я попадаю в свою родную стихию — любимую школу, где меня уже ждут пацаны и моя Зайка. Может, Натали и вправе злиться, но ей давно пора повзрослеть и понять, что отец живёт так, как хочет, и она должна это принять.

Последний день в школе без неё надо провести так, чтобы было что вспомнить. Ведь завтра всё здесь безвозвратно изменится.