Глава 41

Наташа

Я так вымоталась, что утром не услышала будильник. Скорее всего, проспала бы, если бы не пришёл Арс будить меня. Он слишком милый в последнее время, и меня это пугает.

Вернее, меня пугает то, что кроме раздражения я начинаю что-то к нему испытывать. Верного определения своим чувствам подобрать пока не могу, но точно знаю одно — с ним рядом мне лучше, чем без него.

— Доброе утро, Натали, — сквозь сон мне кажется, что его голос звучит очень ласково.

— Можно я сегодня прогуляю? — спрашиваю с надеждой.

Слышу тихий смех Арса, и мне этот звук вдруг кажется очень красивым. «Можешь стоять рядом и смеяться, пока я сплю» — проносится в моей голове, и я резко усаживаюсь на кровати. Какой же бред творится в моей голове с утра!

— Ты выбрала очень неудачное время, чтобы свернуть на кривую дорожку прогульщиков, — улыбаясь, говорит он.

— Почему? — после сна я дико туплю.

— Потому что ты кандидат в президенты и должна быть примером.

— Чертовы выборы, — бурчу себе под нос.

Смотрю на Арса, как бы намекая, что уже проснулась и можно меня оставить, но намеков он не понимает. Разглядывает мою явно помятую после сна моську и улыбается. Где мой вечный хмурый сводный? Верните мне его! Не то чтобы я скучала, но с ним, по крайней мере, знала, как нужно себя вести. А что делать с добрым и улыбчивым Арсом я без понятия.

— Спасибо, что разбудил. Можно я переоденусь?

Мне кажется или он смущается от моего вопроса? Развернувшись, он быстро выходит из комнаты, тихо прикрыв за собой дверь.

Поскорее выбираюсь из кровати и, схватив форму, бегу в ванную.

С такой скоростью я ещё ни разу не собиралась. Уже через десять минут присоединяюсь к остальным на кухне. Нас здесь снова четверо: папа, Арс, я и Варя.

Мне иногда кажется, что Мария специально отрезает себя от остальной семьи. Я ещё могу понять, что ей неприятно моё общество, но она никогда не хочется побыть с детьми, словно сама по себе. Меня это не должно волновать, но мне обидно за Варю. Ей хочется поделиться новостями или что-то сделать вместе с матерью. Но раз за разом она натыкается на стену. Вот и сейчас Варя бросает мимолетный взгляд на пустующий стул Марии и отворачивается, натянув на лицо улыбку.

Быстро закончив завтрак, мы практически одновременно выходим из-за стола. В машине едем под болтовню радиоведущего. Все молчат, даже Варя, хотя обычно она всегда что-то рассказывает.

Арс помогает выбраться из машины. Сегодня я какая-то жуть неповоротливая и сонная. И тут меня осеняет:

— Ах, печенье! — смотрю испуганно на него.

— Ты вспомнила о нём только сейчас? — усмехаясь и приподняв бровь, уточняет он.

— Зачем спрашиваешь, если и так понятно, что вспомнила только сейчас? — раздраженно отвечаю ему.

— Расслабься, Натали. Печенье здесь.

— Я не видела, когда ты его убирал.

— Потому что я сделал это до того, как разбудил тебя.

А ведь на кухне действительно не было вчерашних коробок. Все столы были пусты. Во сколько же он встал?

— Почему не разбудил меня помочь перенести коробки?

— То есть, по-твоему, я совсем немощный, раз без помощи девчонки не справлюсь?

Он злится и, похоже, сильно. А ведь ничего плохого я и не думала. Просто он и так столько мне помогает с этими выборами, хоть и не должен.

Пока я пытаюсь подобрать слова, чтобы объясниться, к нам подходят парни, среди которых Сэм, и под руководством Арса начинают перетаскивать коробки в школу.

Молча следую за всеми.

— Твои коробки отнесут в твой класс. Дальше уже со своими организуешь раздачу. Удачи!

Сводный быстро уходит, легко затерявшись в толпе школьников, а у меня внутри затаилось неприятное чувство — я обидела его.

— Ты всё сама это испекла? — спрашивают у меня, когда я вхожу в кабинет.

Одноклассники начинают толпиться у коробок, пытаясь рассмотреть, что там лежит.

— Типа того.

Не знаю, стоит ли рассказывать, что мне помогал Арс. Да и вообще это была его идея, а не моя. Решаю пока не развивать эту тему, потому что не знаю, как правильно поступить — сказать всё как есть или вообще ничего не говорить.

На перемене в коридоре на втором этаже Илья и ещё несколько парней поставили несколько парт, создавая импровизированный прилавок, на котором я и разложила печенье.

— Блин, запах умопомрачительный, — говорит стоящая рядом Аника. — У Арса тоже печенье, но песочное с апельсинами. Вы вместе что ли пекли?

Одноклассница указывает в противоположную сторону, где за точно таким же прилавком стоит Арс. Смотрю туда, сводный как раз раздаёт печенье собравшимся вокруг него школьницам. Мило улыбается им и что-то говорит, а те слушают, затаив дыхание.

Хочется подойти и разогнать всех этих девчонок! Взяли печенье и ушли, какого черта они крутятся возле него и отвлекают от работы? Он должен завлекать избирателей, если так с каждым будет сюсюкаться, то останется с горой выпечки.

— А какое у вас печенье? — слышу тоненький девчачий голосок.

Оторвавшись от разглядывания сводного и его фанаток, перевожу взгляд на говорящую. Передо мной стоит ученица пятого или шестого класса, хрупкая и очень маленькая. Девчушка смотрит на меня своими огромными глазами и, улыбаясь, ждёт ответа.

— Овсяное с шоколадом.

— А можно мне?

— Конечно, — улыбаюсь, протягивая ей печенье на салфетке.

— И не забудь проголосовать за Денисову Наташу, — добавила Аника.

Девчушка хватает своё печенье и убегает.

— А что принёс Петров?

— У него зефир, как всегда.

— Как всегда? — уточняю я.

— У него мама делает цветы из зефира. Вот она ему и наделала угощение.

— А так можно? Не он же готовил.

— Главный критерий — не покупать.

Захотелось посмотреть на его сладости. Кажется, ни Арс, ни я не соперники цветкам из зефира. Петров точно знал, на что ставить.

Оценить петровские цветы мне посчастливилось на следующей перемене, когда он решил подарить мне и Арсу по своему съедобному цветку.

Вот он заморочился — каждая цветочная зефиринка в индивидуальной коробке, на которой написан предвыборный слоган Петрова.

— Угощайся, Наташа. А пока ешь, подумай, за кого нужно действительно отдать свой голос. Да и пора уже сворачивать раздачу своего жалкого печенья, — презрительно фыркает он.

— И с чего же она жалкая? У меня осталось меньше половины последней коробки.

— Вряд ли кто-то захочет брать твоё печенье после последних новостей.

— Каких ещё новостей? — интересуется стоящий рядом Илья.

— Реально не в курсе? — усмехается Петров. — Твой сводный братишка решил тебя подсидеть. Я-то ставил на тебя, думал, именно с тобой мне придется воевать до последнего. Но сюрприз.

— Нормально можешь объяснить?

Он закатывает глаза, лезет в карман за телефоном, что-то тыкает на экране, а потом переворачивает его ко мне.

Вижу себя, судя по всему, за школой, с сигаретой. А дальше текст: «И это наш кандидат в президенты? Разве она не должна быть образцом для всех? Но какой пример может показать та, что курит на переменах? И только ли она курит?»

Выхватываю гаджет из рук парня и впиваюсь глазами в фото. Это я, но я же не курю, даже не пробовала никогда! Всегда была против этого и говорила о вреде курения всем своим друзьям, когда они хотели просто попробовать. Да я даже в руках их никогда не держала.

Илья склоняется над экраном рядом со мной. И читает вслух.

— Кто это выложил? — спрашивает со злостью.

— Ну так я же вроде сказал? Её сводный братишка, разве не видишь, с чьего аккаунта это сделано?

Илья отталкивается от парты-прилавка и быстро идёт в сторону Арса. Всовываю телефон в руку Петрова, срываюсь с места и бегу за одноклассником. Но не успеваю.

К тому моменту, как догоняю парня, он уже сносит Арса к ближайшей стене, схватив его за грудки.