Глава 46

Арсений

У меня появилась новая любимая привычка — приходить рано утром, пока ещё весь дом спит, в комнату Натали и оставлять ей маленькие послания.

Я стащил у Варьки целую банку красивых, как мне кажется, сухоцветов. Да, воровство у младшей сестры меня не красит, но она точно меня простит. И счастливая улыбка на лице сводной того стоит.

Мы вместе уже неделю. Всего семь дней, но для меня это самое счастливое время.

Натали спит, зарывшись в одеяло, что вызывает у меня улыбку. Она временами так похожа на Варькину кошку, что, если бы я верил в магию и тому подобную фигню, подумал, что сводная по ночам превращается в неё.

Оставляю на тумбочке утреннюю записку, сверху кладу новый цветочек, а потом осторожно, чтобы не разбудить, целую её в щеку, укрытую водопадом волос, и ухожу.

На кухне сегодня тихо. Варе к третьему уроку, и она ещё сладко спит, а отец решил взять на полдня отгул, чтобы отвезти её в школу.

Сижу, листая ленту в соцсети, и жду появления Натали. Слышу на лестнице её легкие шаги, и мой первый порыв — выйти навстречу. Усмехаюсь сам себе — меня эта девчонка приворожила и перевоспитала. Меня не накрывает раздражением и злостью, как раньше. А ещё наполняет такой палитрой чувств, что самому иногда непривычно. Никогда не думал, что могу испытывать такие ощущения, никогда не знал, что могу так любить.

— Привет, — улыбаясь, здоровается сводная.

Она подходит ко мне и легко целует в лоб, вызывая у меня шок, с чего заливисто смеется и пытается уйти на свой стул. Но я её ловлю и крепко обнимаю.

— Я скучал.

— Я тоже, — заговорщицки шепчет она. — У меня появилась зависимость — мне постоянно нужно находиться с тобой рядом.

— Это взаимно, — растягиваю губы в улыбке.

— Разве тебя не пугает такая сильная привязанность?

— Нет. Я кайфую от неё.

Целую её в губы легким и быстрым касанием и отпускаю.

Натали усаживается напротив и приступает к завтраку.

— Мы сегодня на маршрутке? — интересуется она.

— За нами заедет Сэм.

В машине у друга приходится вести себя ещё тише, чем дома, чтобы слухи о нас не дошли до отца раньше времени.

Я знаю, что обещал Натали. Но, уверен, отец будет за нас рад. Да и кажется, он давно уже всё понял и теперь просто ждёт, когда мы сами расскажем про наши отношения.

С матерью будут сложности. Но с ней так всегда. Хотя какая разница, хочет она того или нет, мы всё равно будем вместе.

— Сегодня день голосования, — напоминает Сэм. — Не забыли?

— Забудешь тут, когда на каждом углу только про них и говорят, — ворчит в ответ Натали.

— А вы вообще не выглядите взволнованными, — подняв бровь, говорит друг. — Идёте себе, воркуете, хотя соперники.

Бросаю на Сэма предупреждающий взгляд, но тот его игнорирует.

— У тебя что-то с глазами? — изображая сильную озабоченность, спрашивает Сэм. — Они немного косят. Сходи к врачу, друг.

— Сейчас ты к врачу пойдешь, — отвечаю беззлобно.

Мы часто с другом так подкалываем друг друга. А Натали с интересом за нами наблюдает. Хорошо, что Сэм сейчас с нами, потому что для всех остальных мы с ней просто друзья-приятели. Если бы шли вдвоем со сводной, то к обеду школьные чаты заполонили новые сплетни.

— Я сегодня после уроков в редакцию, — напоминает Ната. — Так что не жди меня.

— Ага, как же.

Мы расстаемся в коридоре, Натали, встретив Анику, уходит в кабинет, а Сэм стоит рядом со мной и также провожает взглядом девчонок.

— Это судьба, да? — не отводя от них взгляда, интересуюсь.

— Что именно?

— Мы дружим, наши девчонки дружат.

— Аника не моя.

— Ага, — ржу над другом. — Рыбак рыбака, знаешь такое выражение?

— Что, так сильно видно?

— Очень, — хлопаю его по плечу. — Идём на урок.

За время первого урока в фойе второго этажа установили урны для голосования, и толпы школьников валят туда, чтобы отдать голос своему фавориту.

Стоим с Сэмом в стороне, наблюдая за столпотворением, и ждём появления Натали и Аники. Мимо проходит Зоя с подружками.

Она идёт распрямив плечи и демонстративно смотрит в другую сторону. Такое поведение меня забавляет. Зоя до сих пор при каждом своём действии ориентируется на меня — посмотрел ли я, какое у меня при этом было выражение, как я отреагировал. Но я говорил правду: между нами ничего не осталось. Она для меня просто одноклассница. Да и я для неё не больше, просто задетая гордость заставляет её злиться на меня.

— Слышал? Они с Петровым начали встречаться, — неожиданно говорит Сэм.

— Да? — меня это удивляет и не удивляет одновременно. Но внутри, кроме этого, не появляется никаких чувств. — Ну и прекрасно. Пусть у них всё будет хорошо.

Наконец-то приходят наши девчонки, мне так хочется обнять Нату, но, помня о конспирации, я лишь приветливо ей киваю.

— Ну что, пойдём отдадим за кого-нибудь свои голоса? — бодро говорит Аника.

Глядя на бланк с тремя именами, у меня нет даже тени сомнения, за кого же я хочу отдать свой голос. За ту, которой уже отдал своё сердце.

Фу, как сопливо это звучит даже в моей голове. Но, блин, мне это нравится!

Ставлю галочку и, запечатав бланк, опускаю его в урну. Следом за мной идёт Натали. Мы с ней случайно сталкиваемся, и у меня есть возможность притронуться к ней. Для окружающих я просто не дал ей упасть, а на самом деле — нагло, у сотни пар глаз свидетелей, касаюсь её кожи и кайфую от этого.

— За кого голосовала?

— Секрет, — улыбаясь, отвечает она.

После звонка мы опять расходимся по кабинетам, и я ощущаю странную пустоту, словно прощаемся мы не на сорок минут, а больше. Натали говорит, что её пугают те чувства, что она испытывает, а мне они очень нравятся. Я словно заряжаюсь от них невероятной энергией.

После уроков возвращаюсь домой, чтобы скинуть рюкзак, переодеться и вернуться назад в школу за сводной. Хочу сходить с ней в кино.

Скидываю кроссовки и направляюсь к лестнице, когда слышу из гостиной голос матери. Она опять с кем-то треплется по телефону. В последнее время её в нашей жизни стало ещё меньше, чем было раньше. Если раньше она делала вид, что ей есть дело до своих детей, то теперь в открытую все дни проводит лишь с целью порадовать себя.

— Она меня достала, — доносится её злой голос, и я замираю, так и не дойдя до лестницы. — Я словно чужая в собственном доме. От неё нужно срочно избавляться.

Это она про Натали? Почему моя мать не может просто угомониться и спокойно жить?

— Она не ребёнок. Вот исполнится восемнадцать, и пусть катится в свою квартиру.

Мать замолкает, слушая ответ на другом конце телефона, а я продолжаю прислушиваться, желая услышать больше.

— Я передумала, пусть забирает свою квартиру и проваливает. Иначе я не знаю, что с ней сделаю.

Открываю дверь и захожу в комнату. Мать стоит около окна и смотрит на улицу. Неужели она не заметила, как я пришёл?

— И что же ты собираешься делать? — громко спрашиваю, заставляя её вздрогнуть.

Она оборачивается и, убрав от уха телефон, сбрасывает.

Лицо матери моментально бледнеет при виде меня. Такая идеальная внешне, и такая ужасно злая изнутри. На мгновение, вместе со злостью, во мне шевелится какая-то тоска. Тоска по тем отношениям, которые могли бы быть между нами, но не случились просто потому, что ей важнее собственное благополучие.

Давлю в зародыше это чувство, игнорируя её бегающий взгляд и напряжённые плечи. Если мать решила, что я позволю сменить тему и сделать вид, будто этого разговора не было, она ошибается.

— Ты уже дома? Я тебя так рано не ждала, — силится она улыбнуться.

— Я заметил. Так что ты собираешься делать, мама?

— О чём ты, сынок, уточни.

— Я слышал твой разговор. И предупреждаю, если ты хоть пальцем тронешь Наташу, пожалеешь.

От былой растерянности не остаётся и следа. Мать сразу же заводится, напрягаясь. Сжимает руки в кулаки и сводит брови на переносице.

— Ты угрожаешь матери из-за какой-то девчонки? Серьезно? Где я и где она, — гордо задрав подбородок, отвечает она.

— Давай проясним раз и навсегда, — чеканю каждое слово. — Если станет вопрос ты или Наташа, я, не задумываясь даже на секунду, выберу её.

Лицо матери вытягивается и снова бледнеет на глазах. Она явно не ожидала от меня подобных слов.

— Я тебя родила, я воспитывала тебя, и это благодарность? Выбрать чужую девку вместо родной матери, — она кричит, но потом затихает и охает. — Ты влюбился в неё? Ты не мог! Теперь я точно избавлюсь от неё!

Ярость вспыхивает во мне молниеносно, и, сократив между нами расстояние, глядя прямо ей в глаза, я произношу ледяным тоном:

— Только попробуй навредить Наташе, и я превращу твою жизнь в ад. И можешь мне поверить, я сделаю всё от меня зависящее, чтобы это обещание исполнить. Не советую проверять, как далеко я готов зайти.

Не давая ей опомниться, вылетаю из комнаты, быстро поднимаюсь по лестнице к себе в комнату. А через пару минут уже обуваюсь в коридоре. Мама выходит ко мне, пытаясь поговорить, но я игнорирую её.

Почему моя мать не может быть как другие матери: любящей, понимающей и поддерживающей? Ты можешь рассчитывать на её поддержку, только если действуешь в её интересах, а если пойдешь против, то о тебе и не вспомнят.

Возможно, если бы я был младше или с другим характером, это бы подкосило меня. Любому ребёнку нужен родитель, особенно мать. Но на моё счастье, мне хватает ума, чтобы понимать — чтобы я ни сделал, любви матери ни мне, ни Варе не видать. Можно либо тонуть в сожалениях, либо идти дальше. А я явно не отличаюсь тем, чтобы посыпать голову пеплом и переживать о том, что не случилось.

В школу возвращаюсь уже в хорошем настроении и как раз вовремя. Только успеваю войти в вестибюль, как появляется Натали.

— Ты всё это время был здесь? — удивляется она.

— Я ездил домой переодеваться и только вернулся. Идём?

— Ага.

— А твои где? — заглядываю ей за спину.

Никто из её газетной команды не выходит вслед за Натали. Школа вообще пуста, словно сейчас была уже глубокая ночь. И это нам на руку. Можно спокойно обнять Нату и не переживать, что нас кто-нибудь увидит.

— Они разошлись час назад. А я дописывала статью, а потом сдавала ключи.

— О чём статья? — искренне интересуюсь.

— О плавании. Ты слышал, что у нас хотят построить ещё один корпус, в котором будет бассейн? Больше прежнего.

— Нет. Впервые слышу.

— Хорошо быть журналистом, что-то я всё-таки узнаю первой, — хитро прищурившись и улыбнувшись, говорит Натали. — А куда мы?

— У нас свидание, — улыбаюсь ей в ответ.

— Настоящее? — глаза сводной загораются, и я не могу налюбоваться этим светом. — И не на кухне в час ночи, когда все спят?

— Эй, я думал, тебе нравятся наши ночные разговоры, — бурчу в шутку.

— Очень нравятся.

Натали легко касается губами моей щеки, и мы покидаем стены школы.