Глава 13 · О радужном небе и совсем не радужных, но полезных снах
В этом мире очень много по-настоящему красивых мест. Вот только красота – она бывает разная. Завораживающая, величественная, светлая и темная… И ужасающая тоже бывает.
Именно такими, ужасающими, и выглядели драконьи горы.
От Нэоса до Хаора было около двадцати часов ходу – это не учитывая местный рельеф! Понятно, что весь путь мы решили пролететь. Не то чтобы мне безумно нравилось транспортное средство в виде дракона, но я и слова против не вымолвила. Пересекать пешком горы? Увольте. И если бы только горы!
Нэос стоял на обрыве, в который обрушивалась бурным водопадом река. Спуск казался попросту невозможным – ни по воде, разумеется, ни по практически отвесному склону. Кстати, этот самый склон загибался внутрь градусов на тридцать… так что только прыгать. Причем в бездну, потому что на вопрос о глубине пропасти Дэс только развел руками. Конечно, за множество веков драконы пытались выяснить, где там дно и есть ли оно вообще. Но ни один из крылатых смельчаков не вернулся. Нашлись и желающие спуститься с обрыва на веревке, но после получаса спуска (в непроглядный туман, если что), веревка теряла свой груз. Как живой, так и неживой…
Ширина обрыва точному измерению на глаз не поддавалась – но однозначно не меньше десятка километров. Правда, был висячий мост. Примерно на две трети погруженный в рваные клочья тумана, на вид узкий, зыбкий и совсем ненадежный. Кто, как и зачем его сделал – неизвестно. Люди в горы не стремились, а драконы крылаты…
Горы за обрывом представляли собой отнюдь не только скалы-колонны, которые можно было бы просто обходить. Виднелись в тумане и хребты с острыми пиками. Хребты устилали сосны, несомненно самые большие в мире. Иначе я бы их просто не разглядела.
– Как же величественно! – с придыханием возвестил Вирни. – Я кажусь себе крохотной песчинкой в этом торжественном океане… океане…
Он махнул рукой, не найдя сравнения, а Жозик немедленно испортил пафос момента:
– В океане вода. Так что кажись себе рыбкой или крабиком.
– Благодарю за совет, – обиженно буркнул эльфенок.
Орк хохотнул и хлопнул его по плечу:
– Это ты степь еще не видал, пацан. Вот где был бы песчинкой!
– Песчинки в пустыне, – кротко указал кот.
– Ну травинкой, – согласился Харт и предложил: – Может, пора уже двигаться?
Пора-то пора. Но ведь не хочется…
Никому, я так понимаю, не хочется. Даже Дэс, стоявший почти на самом краю обрыва, обхватил себя за плечи, вглядываясь вдаль, и не торопился обращаться.
– Не боись, ведьмочка, – неожиданно улыбнулся орк. – Мы ж не просто рыбки. Акулы прям как минимум, зуб даю. А эльфика сбережем, не думай.
– Лучше бы он нас тут подождал, – пробормотала я, продолжая разглядывать горы.
– Судьба, – философски сказал шаман. – Но посмотришь, все будет хорошо. Я, знаешь ли, за проигрышные дела не берусь. Конечно, это не упырей под вашей столицей мочить, но справимся.
И как-то совершенно внятно я ощутила, что он врет. Утешает. Ну и ладно.
Оглядела всю честную компанию. Прав, в общем-то. С такими мужиками куда угодно не страшно вляпаться. Наверное. И они же маги все трое, наконец! Нечего бояться.
– Поехали? – спросил Дэс, резко отходя от обрыва. Как будто завершил что-то важное. Молился, может? Ага, тому самому Террахору, в лапы которого и отправляемся… От Тирола я хотя бы знаю, чего ждать! То есть чего не ждать. Опять же – наверное…
«А ждать следует внимания и секса потрясающего мужчины, – ехидно добавил внутренний голос. – Но тебе, Тиль, куда интереснее таскаться по жутким горам и подвергать себя всяким жутким опасностям».
«В сопровождении аж трех потрясающих мужчин! – огрызнулась я. – А кот вообще вне конкуренции!»
Мужчина всей моей жизни тем временем резво карабкался по синей чешуе дракона, задрав хвост трубой. Повернул ко мне морду и залихватски выкрикнул:
– Вперед, вперед! Нас ждет океан приключений! А мы в них – да, как рыбки в воде!
Сильные руки – судя по ширине ладоней, орочьи – ухватили меня за пояс и подкинули вверх.
А потом дракон взмахнул крыльями…
Я свесила голову, глядя в залитую туманом пропасть, и возблагодарила всех богов за то, что лечу над ней, а не иду по мосту, который как раз заметно качнулся. Под порывом ветра от драконьих крыльев, видимо, потому что Дэс летел очень низко.
* * *
Когда обрыв остался позади, наше транспортное средство рвануло вверх едва ли не вертикально, так, что у меня буквально желудок перевернулся. А потому слова, сказанные мне в ухо с бархатным придыханием, я мимо этого уха пропустила. Что-то о том, как приятно ощущать вплотную такое прекрасное тело…
– А главное – совершенно добровольно! – со смешком закончил Таэрлин, в которого я действительно вжалась так, что ощутила даже пряжку его ремня. И аккуратно переместил сжимающие меня ладони поближе к груди. На грань приличного расстояния. Если наше вовсе недобровольное объятие вообще можно назвать приличным!
И ведь не вырвешься… Особенно учитывая, что и желания нет: эльф великодушно укрыл меня щитом от ветра, да и без поддержки с дракона можно очень даже легко упасть, невзирая на заклинание, позволяющее к нему прилепиться.
Кроме того, очень радовало, что Таэр такой теплый. Вот был бы еще и пушистый – цены бы ему не было. В качестве одеяла.
Не дождавшись ответа, эльф замолчал, но губы от уха не убрал, и от его мерного дыхания по шее поползли мурашки. Вполне приятные мурашки, не спорю. Но причина той приятности, скорее всего, в обстоятельствах. Ведь риск и опасность всегда обостряют все чувства.
На секунду я позволила себе представить, что губы эльфа спускаются вниз… или смещаются к виску… Ну, наверное, это было бы еще приятнее. Вот только забылось бы сразу, как только прекратилось. Как и с Дэсом, как и с Тиролом. Прекрасно! Невероятно даже! Но стоило всем этим мужчинам меня отпустить, как вспыхнувшая было страсть отпускала тоже.
Честно говоря, тискать часами мне нравится только Жозефина. И читала я, что бывают такие женщины… Или им вовсе мужчина на самом деле не нужен, или не встретили еще ТОГО САМОГО, единственного, своего собственного, который на свете всего один и можно вовсе никогда его не встретить.
Печалька, наверное. Но зато ведь и свобода. А пока что она мне точно дороже! Ну разве что своего кота вот на нее я, пожалуй, не променяла бы, случись такой выбор… Да-да, Жозик – это святое!
– О чем думаешь, Тиль? – спросили меня. Опять в ухо, и стало щекотно.
Мотнув головой, я честно ответила:
– О коте.
– Он сидит на коленках у Вирни, – сообщил Таэр, на секунду убрав губы. – С ним все в порядке, не беспокойся.
– Спасибо!
– Иногда я ревную тебя к нему… – задумчиво проговорил эльф. – А иногда мне кажется, что ты просто еще не созрела.
– В смысле не созрела?
– Не вышла из возраста, в котором девочки обожают котиков, бантики и романтичные стихи.
– К стихам и бантикам я равнодушна, – хмыкнула я. – И к эльфам, кстати, тоже. Все-таки ты выбрал неправильный объект.
– Зато интересный, – ухмыльнулся Таэр.
– И мне щекотно!
Тяжелый вздох, и щекотка прекратилась. Хвала всем богам!
Я наконец огляделась и ахнула, не сдержав восторга.
Да, под нами раскинулись все те же горы, и рассмотреть их оказалось столь же проблематично, как и с обрыва: туман здесь был гуще. Гуще настолько, что вершины скальных колонн торчали из него, словно башенки.
Но башенки эти упирались в чистое небо. В небо, сравнить которое мне было попросту не с чем. Разве что с радугой? С радугой, растянутой от горизонта до горизонта…
Ярко-алое впереди, выше небо плавно меняло цвет на оранжевый, потом желтый, дальше являло сочно-травяную зелень, а над нашими головами голубело так, что слепило глаза. Голубая полоса перетекала в синюю, а за спиной светились все оттенки фиолетового. И никакого солнца – оно словно разлетелось на тысячи золотых обломков, усыпало узкими перьями все небо.
– Я никогда не смогу это описать! – горестно выкрикнул Вирниэль, обернувшись ко мне. – Но я запомню и буду стараться!
Смотреть на небо можно было, кажется, вечно. Но увы, даже самое прекрасное зрелище когда-то заканчивается (если только не запечатлено на холсте). В том числе и в нетронутой разумными существами природе. День переходит в ночь, ночь переходит в день…
Вместе с надвигающимися сумерками радужное небо постепенно поглощал фиолетовый цвет. А прямо перед нами проявлялись две изломанные черные линии, ширились на глазах. На месте, где они пересекались, тускло горел красный… фонарь? Огромный, судя по всему.
Скоро стало понятно, что «фонарь» горит на вершине исполинской горы.
Вспомнив карту, я поняла, что мы приближаемся к Туманному Каньону. Да и Дэс начал снижаться, благо не так резко, как взмыл в начале пути.
Посадка была мягкой, но тело затекло, и с дракона я буквально сползла, подхваченная мощными руками орка.
– Устраиваемся на ночевку, – скомандовал наш транспорт, обернувшись. – Ух, устал…
– Крыльями-то помахать пару часов? – поддел его Харт.
– А вы не заметили? – хмыкнул дракон. – Ну да, под щитами же сидели… Там, – он указал вверх, – воздух вязкий, оказывается. И чем ближе сюда, тем больше. Словно в жидком меде летел…
Пока мои спутники возились с костром и палаткой, я оглядывалась, оценивая местность.
Крошечная долина между высоченными скалами. Долиной-то не назовешь – так, словно лесная полянка в окружении здоровенных дубов, которые сплелись друг с другом и ветками, и корнями. Непроходимо сплелись, намертво. Но, значит, и опасности ждать неоткуда. Ну, теоретически…
Долина заросла странной синеватой травой и высокими, совершенно незнакомыми мне кустами. В которые я и отправилась… бы, не схвати меня за руку внимательный дракон.
– Не ходи одна. Демоны знают, что там может быть. Лучше это… мы все отвернемся.
Очень мило, но не пойдет.
– Жозик! – окликнула я и пояснила Дэсу: – Он один отлично отвернется. Если что, позовет вас.
С котом-то мы в каких только ситуациях не побывали. Помню, на деревенском кладбище, неподалеку от столицы… В общем, Жозефин деликатно отворачиваться умеет. И реакция у него отличная. Если честно – лучше моей. Вообще лучше всех, кого я знаю.
Кусты неподалеку от костра оказались колючими, но «подходящими», как оценил мой пушистый телохранитель.
Не менее подходящей была и еда, заботливо собранная для нас сородичами Дэса, а сваренный орком напиток расслабил тело, хоть и имел довольно горький вкус.
– Все спим в палатке, – потребовал дракон, когда ужин закончился.
Как ни странно, возражать никто не стал, но Дэс счел нужным объясниться:
– Мало ли что… И говорят, спится тут так себе. Бывает, и ходят во сне. А в тесноте кто-то да проснется, если что.
Устраиваясь между драконом и эльфиком, представила, как мы, все пятеро, ничего не соображая, бродим вокруг палатки, сталкиваясь и принимая друг друга за монстров – мало ли что приснится, действительно! Содрогнулась.
– Не бери в голову, – муркнул Жозик, словно прочитав мои мысли. – Разбужу, если вскочишь.
– Послушайте! – тут же осененно выдал Вирни, приподнявшись на локте. – А ведь мы…
– Спать! – рявкнул орк. – Утром поговорим.
Эльфенок обиженно фыркнул, но дракон поддержал шамана:
– Верно говоришь.
А зря.
Иногда стоит выслушать и младшего в команде – вдруг что ценное придумал?
Потому что спалось действительно так себе. Точнее, вовсе не так.
По крайней мере приятным сном явление рогатого господина-хозяина-повелителя и как там его еще я назвать при всем желании не могла.
* * *
Я опять стояла на поляне, вокруг кружили бабочки, а в траве мелькнул серебристый бок змеи.
И слова… слова, не сказанные гортанью живого существа, но звучавшие повсюду. Они вибрировали между молекулами воздуха, в котором алмазными искрами застыла водная взвесь, звенели внутри пустоты моей головы.
На бога можно смотреть без боли в глазах, лишь если он тебе это позволяет.
И мои мысли, словно послушное стадо, шагали вослед за этим голосом.
Все так, все верно. Великий Тирол дарил мне свою милость! Я могла смотреть на его прекрасный лик, я должна быть счастлива.
Думать про бога как про равного можно, лишь если он тебе это разрешает.
От истинной сути этих слов у меня на глазах выступили слезы абсолютнейшего счастья.
Тирол-Из-Леса так много позволяет своей жрице… Прекрасной, юной, сильной… она ведь не пожалеет малости для своего господина и повелителя?
Не пожалеет!
Ведь если разобраться, то это такая ерунда в обмен на благосклонность божества. Ты ведь скажешь “да”, Тильда Ронберг?
Конечно! Конечно скажу д…
Так.
Я крепко-крепко зажмурилась, до такой степени что перед глазами заплясали алые всполохи. Они сожгли волшебных бабочек, и когда я подняла ресницы, то вокруг была лишь поляна и змея. Злая такая.
– Сколько же от тебя проблем, жрица.
Он вышел из ближайшего перелеска. Под его ступнями расступались корни, мох выстилал дорогу своему богу, а ветви торопливо отдергивались, чтобы не путаться в рогах древнего.
Мне все еще было сложно думать. Мысли-овечки не отступали, овечки хотели идти за пастухом.
Зачем думать самой? Зачем решать? Зачем понимать, куда ведут поступки и какие у них могут быть последствия?
Мои ногти впились в ладони, отрезвляя толикой боли, и я возмущенно воскликнула:
– Это нечестно! И… подло! Это подло, Тирол!
– Какие громкие слова. – В оливковых очах божества искрами мелькнул… не гнев, а смех. И я даже понимала, что именно его веселит.
Что значат для этого существа такие понятия как “нечестно”, “неправильно”, или даже “стыдно”? Он не человек, не эльф и даже не дракон. Он стихия во плоти. То самое плодородие… та самая жизнь. Для жизни нет неправильного, для нее главное – вырасти. Травой пробиться сквозь камни и дерн, преодолеть преграды скал и металла. И если ради этого необходимо пустить на удобрение маленькую ведьму… в чем вообще стоит вопрос?
Тем более нужно лишь, так сказать, употребить ее по назначению как женщину.
И будем честны – отдаться на волю новых ощущений мне мешает такая деталь, как мозги. Так что тактика с овцами-мыслями очень даже рабочая.
– Громкие и, возможно, даже глупые, – согласно кивнула я, опускаясь прямо на вновь затянутый лишайником каменный постамент. Ковырнула его, посмотрела на приближающегося бога и предложила: – Может тебе еще одну жрицу завести?
Он лишь улыбнулся, присел рядом и, наклонившись, нежно, осторожно коснулся губами моего плеча, обнаженного из-за сползающего ворота. А после ласково спросил:
– А с чего ты решила, что у меня их нет?
Как мои вытаращенные глаза не покинули глазниц – не знаю!
– В смысле?!
Он полюбовался на мое вытянувшееся лицо, запрокинул голову и расхохотался. Волосы рассыпались по плечам, рога тоже… не рассыпались, конечно, но запрокинулись. Я на полном серьезе задумалась, а может ли у божества заклинить шейку? А то такую тяжесть на голове поди поноси, а он еще и очень активно ею мотыляет.
Так, отвлеклась? В себя пришла?
Отлично.
– У тебя есть еще жрицы?
– Есть. Шикарная бабулька. Вчера забегала, подпитывали один из лугов, а то вянуть начал.
Вот теперь глаза, кажется, от меня все же сбегут. Так как я уже знаю, как именно Тирол Рогатый добывает энергию для своей земли, то воображение рисовало перед глазами самые специфические картинки.
Я осторожно спросила:
– То есть ты вообще не привередливый, получается?
Может, я зря кочевряжусь и надо думать о будущем? Какой еще женщине до глубокой старости повезет быть востребованной таким мужчиной!
Разумеется, он не обиделся и не разозлился, лишь с улыбкой покачал головой.
– Э нет, моя дорогая. Та ведьма уже долгие годы живет на Тирольских землях, знакома с их энергетическими потоками, и мы просто подпитали луг из потока соседнего леса.
– Ты только что на корню загубил мотивацию с тобой сотрудничать, между прочим, – честно призналась я. – А она едва ли не единственная была!
– Очень ты капризная ведьма, Тильда, – покачал рогатой головой мой собеседник. – А я уж подумал, что ты образумилась, раз уточнила у Таэрлина, что именно тебе причитается.
– А ты откуда знаешь? – подозрительно сощурилась я. – Не припомню твоего острого носа, высовывающегося в холодильнике из-под мясной нарезки.
На меня покосились настолько выразительно, что я даже устыдилась. И невольно вспомнила то, что мне диктовал голос в самом начале встречи. Бог позволяет говорить с ним как с равным… позволяет, пока это его развлекает. Где находится граница допустимого? Как тяжело общаться с существом, которое не обозначает эти пределы. Никогда не знаешь, на каком именно этапе тебе прилетит по шее.
– Я бог.
– Действительно.
Мы немного помолчали, а после я вновь спросила:
– А если серьезно, то зачем тебе именно я?
– Так сошлись звезды, – мутно и непонятно ответил Тирол.
Интересно, а разойдутся когда?
– В общем, ваша божественность… лучший мужчина в моей жизни и так далее… – Перед тем как огласить финальную фразу, я даже на всякий случай зажмурилась, уж очень страшно было. – Не хочу я с вами плодородием заниматься. И не буду.
– Тогда ни с кем не будешь.
– Эм?!
Не то чтобы я прямо завтра планировала, но сама возможность, сам факт мне был дорог! Вдруг вот я с утра прозрею и захочу упасть в объятиях Таэрлина?! Или Дэса? Или вообще пойду, проснувшись, в кустики и на обратном пути встречу мужчину всей своей жизни?
– Тильда, прими как факт: я единственный у тебя. Максимум кого я готов рядом с тобой терпеть – кота. Спишь с Жозефином – вот и продолжай.
Вот гаденыш, прости господи.
Возмущение поднималась из глубин души огромной волной.
– Как я могу освободиться?
– Мы уже обсуждали. Заканчиваешь со своим квестом и жду тебя дома, на капище. Там и пообщаемся.
– Не боитесь, что я вместо вас к Природе пойду? – рискнула я зайти с козырей. – Вроде как принадлежность одного бога может снять другой? Или на вершине горы загадаю желание Террахору?
– А вот этого, кстати, не вздумай делать, – вдруг не на шутку обеспокоился Тирол и, заметив хищно-обрадованное выражение моего лица, добавил: – Тильда, я серьезно. Тебе будут сулить все богатства и все знания мира. Не слушай его, а спускайся с горы, когда заберете дракончика. Цена у Террахора слишком высока.
– Так же и про тебя можно сказать, разве нет?
– Нет. Это иное. Я дам тебе САМ все, что ты захочешь. Любые драгоценности, любые магические гримуары или артефакты.
– А что делать, если я хочу свободы? И только ее.
– У всего есть своя цена.
– Девственность, что ли? – уже наполовину обреченно спросила я.
Если честно, то некогда слышанная вульгарная фраза про то, что иногда проще дать, чем объяснить, почему не хочешь, сейчас обрела новые краски.
– Ты все низводишь до примитивной физиологии, Тиль, – в голосе бога появились вибрирующие нотки. – А ведь все не так просто. Сила рождается в искреннем желании, в неистовой радости… в потребности отдать всю себя и получить мир в ответ. Дело в древней стихийной силе, в мужском начале, что я олицетворяю. Дело в женской слабости, перед которой преклоняются. И мой алтарь ждет ее… как в древние времена… когда прекрасная дева возлегала на него, и по желобкам в гранитных плитах текла кровь, перемешанная со свежим жертвенным молоком…
Сердце зашлось в ритме тамтамов, кровь загрохотала в висках, оглушая… ослепляя. Перед внутренним взором полыхнула картина. Полумрак, зажженные факелы, бросали блики на девушку в тонкой белой рубашке, что сидела на алтаре. Ее руки и ноги были исчерчены кровавыми узорами, но боль не отражалась в прекрасных голубых глазах, таких же ярких, как васильки в венке на ее золотых косах. Она поднимала над головой кувшин, запрокидывала голову, и на тонкое лицо стекало молоко. Оно смывало алые разводы с кожи, словно заживляя раны. Молоко не смешивалось с кровью, а словно переплеталось и красно-белыми реками уходило с камней в траву, которая с каждым мигом становилась все выше и зеленее.
А потом она стягивала с себя мокрую рубашку и, белая, обнаженная ложилась на камни. И к ней из толпы выходил мужчина. Человек, с тенью бога. Высокая мужская фигура, в старинной одежде, а на голове призрачные рога.
Я не хотела быть там, но была. И встречалась взглядом с ведьмой на алтаре… и понимала, что да, она ведьма. Такая же, как я. Темный дар эмоций. Сильный, полный, обузданный.
Древняя ведьма, что отдавала свою девственность на древнем алтаре.
Давно умершая, давно истлевшая, она сейчас глядела на меня.
Я не хотела смотреть, но смотрела.
Я не хотела слышать, но слышала.
Я хотела понять. И я поняла.
Из видения я вынырнула, как из толщи воды. Глубина отпускала неохотно, мысли путались, а легкие жгло от недостатка воздуха.
Давно известная истина вырвалась помимо воли:
– Твои жрицы действительно были ведьмами?
– Все жрицы, – подтвердил Тирол то, что некогда сказал Таэр. – Вы рождены благодаря мне. Вы появились благодаря мне. Ваш дар существует лишь благодаря мне.
Перед глазами все еще плясали блики факелов, а в ушах эхом звучали барабаны. Мне нужно было что-то в реальном мире, чтобы зацепиться, окончательно вынырнуть из видения.
– Как так случилось?
В этот свой вопрос я вложила множество других. Как так получилось, что он забыт и покинут? Как ведьмы разбрелись по свету и почему они есть в человеческих королевствах, но их практически нет на Тирольских землях?
– Эльфы пошли войной на мирный край. Мой культ создан во имя созидания, а не разрушения. Я отпустил жриц и повелел затеряться среди остальных. А после вернуться. И я выбрал будущую верховную жрицу. Тебя.
Как понимаю, почему именно я, он не скажет? Не исключено, что выбирал методом ненаучного тыка, кстати.
И как объяснить ему, что показанные картины не внушают трепета и желания приобщиться к таинствам? Я решила, что пока не буду биться в закрытые двери. Недаром же он упоминал про возвращение и возможность торговаться.
Пора повернуть разговор к насущным темам.
– Зачем ты меня призвал?
– Наконец-то дельные вопросы, а то я уже заскучал. Талдычишь свое “не хочу”, а могла бы уже и передумать. Не гибкая ты Тильда, совсем не гибкая. Сложно тебе с мужчинами будет, – откровенно зевнул Тирол, но сразу посерьезнел и действительно сменил тему. – Но теперь к делу. Ты достигла Хаора. А потому слушай… слушай и запоминай, моя любимая жрица, если ты хочешь дойти до вершины и закрыть дыру в своей душе спасением чужого мальчика.
Мне очень хотелось сказать, что “к делу” – это, конечно, прекрасно, но все наши предыдущие пляски вокруг «примитивной физиологии» были с подачи его божественности. Который никак не может миновать вопрос о том, что глупая Тильда никак не осознает своего счастья.
– Как я уже говорил, несмотря на то, что Террахор бог войны и крови, также он очень уважает моральные страдания. Потому на пути к горе будет немало испытаний не только для тела, но и для духа. Все твои боли, все твои страхи, все тайные мечтания и желания.
– То есть будут мороки?
– Именно.
– И нужно лишь помнить о том, что это все иллюзии.
На меня посмотрели с легким недоверием. Оное относилось к моим умственным способностям, не иначе.
– Тильда, это не чары сноходца-первокурсника. Это грезы-испытания древнего бога. Ты действительно думаешь, что получится заметить его чары?
Мдя…
– Но ты можешь помочь? – с надеждой спросила я.
– Конечно могу.
Я с демонстративной радостью хлопнула в ладоши и воззрилась на собеседника с восхищением и уважением. Действительно, божество Тирольских земель – это не только развесистые рога, способность портить жриц да пристрастие толкать пафосные речи.
Он перебрал пальцами в воздухе, словно переплетал невидимые нити, но с каждым мгновением на пальцах бога появлялось все больше и больше серебристых паутинок, свивавшихся в затейливый шнурок.
– Позволишь? – Казалось, только что лесной бог стоял напротив меня, но уже спустя миг я ощущала его дыхание затылком.
Миг помедлив, перебросила волосы через плечо, позволяя ему застегнуть это странное ожерелье. Прохладные пальцы ласково скользили по коже, рождая мурашки, и мне пришлось несколько раз себе напомнить, что это все не более чем физиология, помноженная на способности конкретно этого существа.
– Ти-и-ильда…
Обнаженной шеи коснулось контрастно горячее по сравнению с кожей дыхание, и я вздрогнула. Повернулась, решительно встретила невероятно глубокий взгляд оливковых глаз и твердо произнесла:
– Спасибо. Я должна знать что-то еще?
Он запрокинул голову, расхохотался и спустя мгновение произнес:
– Ох, моя юная жрица, кажется, ты совершенно безнадежна. Никого не любишь, ни к кому не тянет?
– Это так только на первый взгляд кажется, – невозмутимо отозвалась я. – А так – очень люблю поесть и тянет к котам. Очень сложно засыпается без мужчины. Так что Жозик и тут выручает.
– И шутки у тебя не смешные, – на полном серьезе ответил Тирол. – К котам ее тянет, придумала тоже. Но в целом – пусть так и будет. Пока ты моя жрица, я – единственный мужчина в твоей жизни. В твоей постели готов терпеть лишь кота.
Я настолько привыкла к манерам Тирола Рогатого, что просто кивнула, загасив раздражение в зародыше. Подняла руку, коснулась на удивление шелковистого переплетения паутины на шее и уточнила:
– Что оно делает?
– Нагревается, как только ты оказываешься в наваждении. Также советую держаться за твоего избранного. Мальчик видит истинную суть вещей, потому запутать столь редкое дарование будет непросто даже Террахору. Вернее, тем чарам, что он много столетий назад наложил на это место.
– Отлично! – радостно кивнула я.
Уже думала прощаться, но древний вновь принялся за свое. Почти вплотную придвинулся, окутывая меня терпким ароматом мужского тела и разнотравья, и подцепив прядку волос, начал накручивать ее на палец, все ближе и ближе притягивая меня к своему лицу. Кажется, с моей стороны планировалась благодарность.
Я лихорадочно перебирала в голове идеи по отвлечению своего благодетеля, потому зацепилась за нашу последнюю тему.
– Кстати, про Вирни… он ведь тоже одна из причин, почему я не могу упасть в твои объятия.
– Удиви меня? – практически мурлыкнул бог, касаясь губами моего виска.
– Я это… проникаюсь чувствами! Все же волшебство истинных пар и все такое.
Он вновь рассмеялся.
– Тиль, смущать тебя одно удовольствие, хотя бы потому, что за счет твоих неуклюжих попыток избежать неизбежного можно было бы обессмертиться. Но я и так вечный, так что это просто смешно.
– Зря, между прочим. – У меня все же получилось отстраниться, и я чуть перевела дух.
– Истинные пары – знаковые друг для друга существа. Изначально это было сигналом: «Обрати внимание!», уже потом вы упростили это до банальных страстей, что кончаются браком. Тот же Таэрлин… его истинная пара гораздо более специфична, чем твоя.
Я вспомнила татуировку, которую видела, когда мы взлетали на драконе и Таэр придерживал меня за талию, и дала волю любопытству.
– И кто это?
– Ты еще не знаешь? Орк.
Нет, к такому жизнь меня не готовила!
– Орк?! Харт? Он же мужчина! У него же… жены!
– Испорченная девчонка, – вкрадчиво протянул Тирол, осуждающе качая головой, но в темных глазах его искрился смех. – Я же сказал: истинность – лишь определенная душевная близость. А мужчины, ты представь себе, могут дружить. Ну а в целом про историю их знакомства лучше спросить у самого эльфа… там было весьма забавное приключение среди высоких трав.
Прозвучало как-то очень двусмысленно!
– А ты откуда знаешь? – подозрительно прищурилась я, а в ответ на приподнятую бровь боженьки торопливо добавила: – Великая Степь вроде как не твоя вотчина, вот я и удивляюсь.
– Знаю, – решил не делиться источниками информации рогатый, а после коснулся моего носа и с улыбкой шепнул: – А сейчас тебе пора просыпаться. Будет обидно, если мою любимую жрицу сожрут в первый же день путешествия по Хаору.
– А… что?!
Больше ничего сказать я не успела. Мир сначала потемнел, а потом словно взорвался светом и звуками.