Глава 4

Будь в целости и сохранности мой дом, в крайнем случае, уцелей во время пожара хотя бы зеркало, и я без труда смогла бы снять причудливое проклятие, придавшее Огнецвету его истинный козлиный облик. Но поскольку я была самой настоящей погорелицей, приходилось полагаться на девичью память, которая, как известно, по коварству превосходит всех шпионов и клеветников, а по неуловимости весь выводок синих птиц. Я твёрдо помнила, что нам рассказывали, как снять проклятие с царевны, превращённой в лягушку, как облегчить первую трансформацию оборотня, но вот как вернуть человеческий облик козлу, хоть убей, припомнить не могла.

«И ведь убьют, что печально, - уныло подумала я, машинально обрывая лепестки ни в чём не повинной ромашки, неудачно подвернувшейся мне под руку. – Матушка Огнецвета так и сказала, мол, в самом крайнем случае любое заклятие разрушается со смертью мага, его сотворившего».

Я передёрнула плечами, вспомнив вечно задыхающуюся от астмы круглолицую тётку, способную одной фразой и с приветливой улыбкой смешать с грязью кого угодно, не взирая на чины, награды и возраст. Такая лично на костёр затащит и никакими угрызениями совести терзаться не будет. Я задумчиво побарабанила пальцами и потеребила за ухом свернувшегося калачиком на столе Черномора. Я не разрешаю наглому котяре ползать по столам, но Малийка и всё её семейство буквально очарованы котофеем и позволяют ему абсолютно всё. Что-то мне подсказывает, что Черномор не сильно обрадуется возвращению домой, мда…

- Эй, Морда, - я потянула кота за ухо, но добилась лишь недовольного подёргивания кончика хвоста, - Морда, хорош дрыхнуть, всё на свете проспишь!

Кот лениво приоткрыл глаза и зевнул так широко, что я, будь таково моё желание, без труда смогла бы изучить весь его пищевой тракт до самого брюха, а то и ещё дальше.

- Чауго тебе?

- Морда, ты знаешь, как Огнецвета человеком сделать?

Кот задумчиво почесал за ухом, затем старательно намыл лапу, уделив особое внимание когтям и фыркнул, опять сворачиваясь клубочком и поворачиваясь ко мне своей филейной частью:

- А бить не пробовала?

Бить?! Я представила, как гоняюсь за Огнецветом с хворостиной, а он улепётывает от меня во все копыта, устилая свой путь мелким вонючим горошком. Да, такого мне точно никогда не забудут и не простят, что особенно неприятно, я всё-таки не планирую покидать этот город, нравится мне здесь, тут люди хорошие.

- Господарыня ведьма, - Малийка деликатно постучала по косяку, словно была не у себя, а у меня дома, - вы простите во имя богов, что я вмешиваюсь в ваш разговор с этим умнейшим котом, - Черномор раздулся от гордости и замурчал, - только я, кажется, могу вам помочь.

Эх, милая, если кажется, то лучше знак оберегающий сотворить да три раза через левое плечо плюнуть. А ещё сменить наливочку на молочко или вообще водичку, тогда и казаться перестанет, проверено личным опытом во время гуляний студенческих. Эх, было же время, ну да ладно, не о том я сейчас. Я ласково улыбнулась, вопросительно приподняла брови:

- Так чем ты мне можешь помочь?

Покрасневшая Малийка так затеребила передник, что оборка угрожающе затрещала. Я поспешила ласково прижать руку девушки, пока она окончательно не испортила себе передник, а то и всё платье.

- Понимаете, господарыня ведьма, - таинственным шёпотом, каким только сказки в ночном походе баять можно, произнесла Малийка, трагически округлив глаза, - есть у нас книга заветная-заповедная, в ней вся мудрость людская прописана.

Ух ты вот прямо-таки вся людская мудрость? Заманчиво!

- А можно мне эту книгу посмотреть? – я молитвенно прижала руки к груди. Да, жест дурацкий, но ничего с собой поделать не могу, привычка у меня такая.

Малийка расцвела, словно я ей персональное долго и счастливо нагадала и быстрее вихря выскочила из комнаты:

- Да, конечно, сейчас я её принесу!

В коридоре что-то загремело, зазвенело, заскрипело, ухнуло, крякнуло и просело. Мамочка милая, она там хоть не дом по брёвнышку раскатывает, чтобы до схрона потаённого добраться?! Пока я лихорадочно придумывала оправдание излишне ретивой подружки для её строгих родителей, Малийка вернулась. Грязная, с наливающейся жаром царапиной на щеке, всклокоченными волосами, в которых запуталась паутина и толстенным фолиантом под мышкой, завёрнутым в серую покрытую вековыми залежами пыли тряпицу. Ух ты, судя по результатам поиска книги, она действительно очень старая и секретная, по крайней мере, часто ею не пользовались.

- Вот, - девушка с таким гордым видом протянула мне книгу, словно это была голова дракона вместе с рукой и сердцем принцессы, ещё и пара молодильных яблочек к ним прилагалась, - возьмите, господарыня ведьма Семицвета.

Я с тайным трепетом приняла фолиант, тихонечко охнув от его весьма внушительной тяжести. Не знаю, как там по части чародейской мудрости, но как оружие нападения и защиты его вполне можно использовать, да что там, для тренировки воинов эта книга тоже сгодится! Её можно давать таскать новичкам, чтобы привыкали к тяжести доспехов, а то пару раз был конфуз, когда молодые стражники просто-напросто падали в полном боевом облачении и не могли подняться. Как тогда Огнецвет ругался, от его витиеватых высказываний даже ворона с ветки упала, ну, не совсем от его слов, я немного поколдовала, зато какой эффект был незабываемый, до сих пор вспоминают!

Я хихикнула и, уютно разместив книгу на столе, открыла её, с лёгким волнением вглядываясь в причудливо-витиеватые буквы чуть скашивающихся книзу строк. Так, и что тут у нас? О, оглавление, отлично, не придётся туда-сюда страницы ворошить, они вон какие пожелтевшие от времени, даже уголки от старости крошатся. Я склонилась над страницей, заплутавшим грибником продираясь через многочисленные завитушки текста. Гр-р-р, руки бы оторвать тому, кто так пишет! И гнилой черенок от граблей вместо них вставить!

- Мау? – Черномор потянулся, отставив зад и чуть не попав хвостом мне в рот. – Ты чего сопишь, словно опять страужники за налогами пришли?

- Мрак знает, что тут написано, - я в сердцах шлёпнула ладонью по книге, подняв столбик пыли. - Каракули сплошные, ничего не понятно!

Кот фыркнул, выразительно намекая на то, что уровень моей грамотности оставляет желать лучшего, грациозно, явно рисуясь, прошествовал к книге и жадно с сопением и свистом принюхался, после чего сел прямо на страницу, изящно обернув хвост вокруг лапок и принялся с деловым видом вылизываться.

- Морда, ты не обалдел?! – я смахнула кота на пол, игнорируя его возмущённо-обиженный мяв. – Книга, вообще-то, не моя!

- Тур-р-ра, - буркнул кот, старательно намывая осквернённый моей рукой бок.

- Чего?! – я угрожающе привстала, выразительно стягивая с ноги башмачок. Ещё не хватало терпеть оскорбления от кошака, можно подумать, мне Огнецвета мало!

- Я говор-р-рю, тебе нужна турнадцатая страуница, - муркнул Черномор, примирительно натирая бока о мою ногу.

Турнадцатая? Это какая, интересно? Я нахмурилась, пытаясь понять, в каком же языке существует столь оригинальный способ нумерации и звучно шлёпнула себя ладошкой по лбу. Мрак, как же я могла забыть, Черномор панически боится числа тринадцать и всячески его искажает, чтобы не навлечь беду! Я с азартом моли, попавшей в платяной шкаф принцессы, зашебуршала страницами, благодаря всех богов разом за то, что номера, в отличие от букв, были вполне узнаваемыми. Так, десятая, одиннадцатая, вся в потёках словно над ней рыдали, двенадцатая с угрожающим бурым пятном, о, а вот и тринадцатая! Я прищурилась, разбирая заголовок, написанный выцветшими от времени красными чернилами. Так, что тут у нас: «О тварях земных, лишённых облика человеческого и способах возвращения им истинного обличья». Ну что ж, вполне подходит, и Огнецвет та ещё тварь, и облик человеческий ему вернуть нужно. Я, правда, не уверена, что он истинный ну да ладно, авось, какой-нибудь из способов, описанных в книге сработает, их тут вон сколько! Я азартно потёрла ладошки и приступила к изучению первого способа, обозначенного большой и даже чуточку рельефной цифрой один, высокомерно вздёрнувшей нос, словно гордящейся тем, что она стоит во главе списка. Первый совет был прост и незатейлив, в отличие от букв, которыми был написан: дабы вернуть человеческое обличье, нужно, чтобы заколдованный трижды перекувырнулся через спину. И всё, по крайней мере, автор фолианта ничего больше не добавлял, пафосно утверждая, что способ многажды проверенный и особенно действенный для лёгких проклятий и мороков. Гм, будем надеяться, что это как раз наш случай, я ведь никаких обрядов не проводила, прокляла в сердцах, и всё. Тут и делать-то ничего не надо: перекувырнулся трижды, и чары спали! Воодушевлённая я бросилась в сарайчик, который Малийкина матушка от щедрот своих выделила для моего новоявленного питомца, к Огнецвету, уверенная, что уже вечером смогу с гордым видом представить скорбящим родителям их ненаглядного сыночка и потребовать заслуженную награду. И ничего, что про награду во время моей памятной встречи с супругой градоправителя даже не упоминали, любой труд должен быть достойно оплачен!

Скажите, вы кувыркающихся козлов давно видели? А пытающихся перекувырнуться через спину? Я вот до сего дня ни разу, соседи, как оказалось, тоже, а потому на невиданное зрелище прибежал полюбоваться едва ли не весь город, впору было деньги за погляд собирать. Нет, сначала всё было очень даже неплохо: Огнецвет без раздумий согласился на предложенный мной способ, любезно вышел во двор, как раз ровный и большой, повернулся спиной к воротам, до которых было добрых пять шагов и… Ну, собственно, на этом везение и закончилось, любезно уступив место неприятностям. Первая попытка кувыркнуться закончилась тем, что Огнецвет запутался в собственных ногах, зацепился рогами за землю и рухнул с грохотом скатившегося с горы валуна. А я всегда подозревала, что начальник стражи у нас толстый, только мне не верил никто, во всеуслышание заявляя, что я ничего не понимаю в мужской красоте!

Не успела я отдышаться от приступа громогласного хохота, как Огнецвет предпринял ещё одну попытку кувыркнуться. В лапах, умница, быстро учится, не запутался, но ухитрился как-то прищемить хвост, споткнуться о собственные рожки и улететь в пышные кусты крапивы, призванные отгонять от Малийкиного дома излишне любопытных соседей и не в меру ретивых поклонников.

- Господарыня ведьма, - Малийка осторожно потянула меня за рукав, смахивая с глаз выступившие от смеха слёзы, - до чего же козлик у вас забавный! А чего это он делает-то, а? Уж не карачун ли его бьёт?

Судя по брошенному в мою сторону полному бессильной ярости взгляду бить полагалась меня, причём долго и сапогами. Я замялась, пытаясь ответить так, чтобы и правду сказать, и трепетную душу начальника стражи не обидеть, а вот Черномор терзаться угрызениями совести не собирался, сладко потянулся, запрыгнул на плечо Малийке и жарко выдохнул ей прямо в ухо:

- Кур-р-выркнуться он пытается.

Кот сладко зевнул, нервно подёргал хвостом и безжалостно припечатал:

- Неумело.

- Бе-е-е!!! – заорал взбешённый козёл и бросился на Черномора. Тот весь распушился, став похож на обозлённый клубок шерсти и безжалостно хлестнул врага лапой по морде. Из распоротого носа потекла кровь, собравшиеся кругом горожане ахнули и загомонили, бурно обсуждая произошедшее. Женщины сердобольно жалели козлика, мужчины уважительно одобряли кота.

- Морда, прекрати немедленно! – рявкнула я, одной рукой отпихивая разбушевавшегося ни на шутку кота, а другой пытаясь ухватить жаждущего отмщения Огнецвета. – А ну, замерли все!

Заклинание сработало именно так, как я его произнесла: застыли все, включая пролетавшую мимо муху и деловито волочащего украденный кусок мяса бродячего пса. Последнего я пожалела и щелчком пальцев расколдовала, пока нерадивый хозяин украденного мяса не очнулся и не поднял вопль на всю улицу. Горожане застыли в разных, некоторые весьма колоритных, позах, в обращённом на меня взгляде Черномора читалось праведное негодование, Огнецвет же смотрел на меня взором сиротки, у которого последнюю корку хлеба из рук вырвали, плюнули на неё и в сточную канаву бросили. Я досадливо прикусила губу, а при виде кровавой царапины на носу и вовсе ощутила себя последней сволочью, издевающейся над ни в чём не повинным человеком, ещё и заколдованным, по моей злой воле.

Я присела перед козлом на корточки, провела рукой по тёплой мягкой, хоть и пыльной и свалявшейся колтунами от неудачных кувырканий шерсти. Огнецвет напрягся, но разрушить заклинание не смог, а я чуть подула на царапину, шепнула исцеляющее заклинание и выдохнула прямо в воинственно прижатое звериное ухо:

- Я обязательно сниму с тебя заклинание, обещаю. Поверь мне.

Козёл фыркнул, неприязненно качнул башкой. Вот ведь, упрямь рогатая, ну никак не хочет с моими магическими талантами считаться!

- Дур-р-ра, - обиженно пропыхтел Черномор, старательно потягиваясь каждой лапой и оскорблённо вылизываясь, - да ещё и неблаугодарная.

- Нравится тебе или нет, но Огн… - я споткнулась, зыркнула на выжидательно притихших горожан, готовых перейти от комедии козлиных кувырканий к трагедии разборок с котом и поспешно исправилась, - Огонёк будет жить с нами.

- Мм-ме-е? – опешил козёл, от столь вольного обращения со своим именем чуть в копытах не запутавшийся. – Ме-ме-ме?

Я развела руками коротко кивнув в сторону горожан. Нет, мне, конечно не жалко, я могу и во всеуслышание заявить, что моего козла зовут как нашего начальника стражи, но оно ему надо, такая популярность? А если у моей смелой задумки ещё и последователи найдутся, и через недельку, а то и меньше, у нас по всему городу будут скакать разномастные тёзки Огнецвета, звонко мекая и бодая всё, что движется? Козёл, скотина неблагодарная, моего благородства не оценил (как всегда, впрочем), звучно фыркнул и ушёл к себе в сарайчик с видом отправленного в изгнание, но не отказавшегося от своих убеждений, правителя. Силы света, помогите будущей супруге этого типа, дайте ей божественной мудрости и бесконечного терпения! Только силы не давайте, а то скоро у неё вместо супруга будет меховой коврик в ногах или свежевскопанная грядка в саду, зависит от того, примет ли Огнецвет после смерти свой истинный облик козла или же останется позорить род человеческий.

Я зло плюнула и махнула рукой соседям:

- Всё, расходитесь, на сегодня выступление шутов закончено.

- А завтра будет? – пропищала конопатая девчушка с двумя торчащими вверх лохматыми паклями, условно именуемыми косичками.

Стоящий рядом с девчушкой трактирщик отвесил ей звучный подзатыльник, а затесавшийся поблизости Крабат вытащил из кармана покрытый пятнышками глины кусок сахара и протянул девчонке:

- Возьми, милая, не надо плакать.

- Избалуешь девчонку, - недовольно прогудел трактирщик.

- Зато она будет знать, что в мире и добрые люди есть, - отбрил гончар.

Ну вот, всё вернулось на круги своя, а значит, мне тоже пора вернуться к магической книге и испытывать второй способ возвращения Огнецвету человеческого облика. Искренне надеюсь, что кувыркаться больше не придётся.

- Что?!! – пронзительно визжала я через каких-то полчаса, стискивая кулаки так, что побелели костяшки пальцев. – Я что, этого козла поцеловать должна?!!

Черномор вальяжно прогулялся по странице, всматриваясь в завитушки букв:

- Ну, почему сразу ты? Тут сказано: поцелуй красавицы, ты-то здесь при чём, о тебе ни слова не упоминается.

Я взвыла попавшей в капкан волчицей и шлёпнула несносного кошака. Точнее, отбила ладонь о стол, Черномор улизнул за минуту до того, как я успела его коснуться и из-под стола сварливо проскрипел:

- Хор-роушо, можешь козлёночка и сама поцеловать, мняю не жалко.

- Да не собираюсь я его целовать, - рявкнула я, пиная ножку стола. Стол, как и следовало ожидать, удар выдержал со стойкостью истинного героя и даже не дрогнул, а я зашипела от боли, неуклюже прыгая на одной ноге и сердито смахивая с глаз слёзы:

- Я его и в человеческом-то облике на дух не переношу…

- Угу, конечно, - пробурчал Черномор быстро запрыгивая на стол и разваливаясь прямиком на книге, - а то я не помню, как ты чуть слюной не захлебнулась, когда в окошко на начальника стражи таращилась!

У меня даже искры из глаз посыпались, я ухватила кота за шкирку, поднесла к самому носу и отчеканила:

- Это было влияние любовной магии, ясно?!

Черномор вяло отмахнулся от меня, нервно подёргивая хвостом:

- Да мне-то что? Я слишком умён, чтобы вмешиваться в глупые ритуалы людей, тем более, связанные с материей хрупкой и запутанной: любовью.

Я опустила кота на пол и опять впилась глазами в витиеватые, чуть выцветшие от времени строки книги. Нет, всё правильно, никакой ошибки нет, второй способ возвращения человеческого облика – это поцелуй красавицы. И что мне теперь, по всему городку и его окрестностям девок собирать? Я красочно представила, как упрашиваю очередную красотку, да вон, хоть ту же Малийку, чмокнуть в морду прибалдевшего от восторга козла, как грозно сопят у меня над ухом родственники опозоренной (вряд ли я смогу доказать, что поцелуй с козлом высшее благо, самое невероятное чудо на свете) родственники девушки и меня передёрнуло. Нет, привлекать других девиц неразумно тем более что я обещала матери Огнецвета, что сохраню козлиность её сыночка в тайне. Так что же, мне самой его целовать? Нет, конечно, ведьмы – народ отважный и небрезгливый, мы всё-таки не хрупкие и ранимые феи, над сломанным цветочком чахнущие, но даже нашей стойкости есть предел. Может, попробовать третий способ? Я склонилась над книгой, но проклятый фолиант подёрнулся туманом, страница «поплыла», скрывая написанное, а потом проступила кроваво-красная надпись: способы использовать по очереди, именно так, как они записаны, дабы превращаемый никаких неудобств не испытывал.

Мне вот страшно интересно: составитель сего опуса был нормальным человеком или всё-таки не очень? Сразу ясно, что мужик книгу писал, их, паразитов, хлебом не корми, лишь бы поцелуй без всяких обязательств вырвать! Я недовольно тряхнула головой, воинственно одёрнула юбку и провела чуть подрагивающей от едва сдерживаемого раздражения рукою по волосам. Нравится мне или нет, но пока я этого проклятого козла не поцелую, другие способы снятия наложенных на Огнецвета чар не откроются. Ну что ж, значит, будем целовать. Я представила мохнатую козлиную морду и подавила волной подступившую к горлу тошноту. Вперёд, Семицвета, когда-нибудь о твоих подвигах легенды сложат! Я торопливо сплюнула через левое плечо и начертала в воздухе ограждающий от бед символ: не дай свет моим деяниям в легенды войти, особенно этому…

Пока я терзалась нелёгкими раздумьями лобызать или нет, Огнецвет пытался приспособить свою вскормлённую на свежайшем парном молочке и нежнейшем мяске душу к сухому сену, которое радушная хозяйка выделила козлу прямиком из соломенных матрасов. Милосердная Малийка положила поверх колючей даже на вид травы сочного клевера, капустных листьев и большую морковку, которую несколько портили налипшие тут и там комочки земли.

- Ме-ме-бе-е-е, - поспешил нажаловаться наводивший ранее трепет на весь город начальник стражи и поспешил ко мне, звучно цокая копытами, - бе-бе-бе!

Я ничего не поняла, козлиному языку нас не обучали, в отличие от кошачьего и вороньего, поскольку ни одна ведьма со времён сотворения первого чародейства никогда не заводила себе в качестве помощника и советчика козла, предпочитая более миниатюрные и менее вонючие варианты. Огнецвет, возмущённый моим равнодушием, приподнялся на лапах, положил мне копыта на грудь и продолжил самозабвенно жаловаться на несправедливость этого мира.

- Ну, чегоу застыла, лобызай давай, - мявкнул Черномор, бесшумной чёрной тенью появляясь за моей спиной, - такой мурмент превосходный, он сам тебе на шею бросился!

«Мурмент»-то, может, и был превосходный, но у меня при виде мохнатой пахучей морды губы категорически отказывались складываться трубочкой.

- Давай, чего же ты? – кот боднул меня пушистой головой. – Не р-р-робей, краусотка, твой козлик просто жаждет твоего поцелуя!

Я с трудом сглотнула. Ну же, давай, Семицвета, Морда прав, глупо упускать такой шанс, когда ещё Огнецвет сам, по доброй воле, ко мне приблизится! Я опять сглотнула, глубоко вздохнула, как перед прыжком в ледяную воду, а потом крепко ухватила опешившего от неожиданности козла за рога, трусливо зажмурилась и звучно чмокнул зверюгу. Не уверена, что в губы, скорее просто в морду, но открывать глаза и проверять, куда именно попал поцелуй я не стала. Да и какая разница, самое главное я это сделала, я поцеловала Огнецвета! Я его поцеловала, а значит, заклинание снято!!!

- Ты что, ошалела?! – услышала я в подтверждение своему триумфу чуть хрипловатый и донельзя возмущённый голос начальника стражи. – Совсем до мужиков оголодала, уже на парнокопытных кидаешься?!

От незаслуженного оскорбления я вся вспыхнула и распахнула глаза. Ой… Мой триумф покрылся плотным слоем пыли и рассыпался на куски, словно над ним прочитали заклинание моментального старения. Да как же так-то?

- Нет, оно и понятно, - продолжал возмущаться Огнецвет, в такт словам гневно подрагивая коротким хвостом, - сама сидишь в своей лавке как сычиха в лесу, парни городские, поди, и не знают, что ты вообще в природе существуешь…

Я машинально стискивала прохладный чуть шершавый козлиный рог, за который продолжала удерживать Огнецвета и бессмысленно хлопала глазами, беспрекословно выслушивая льющийся на меня поток оскорблений. В голове молоточками стучало: не сработало... не сработало… не сработало… Как же так, я же всё сделала, как в книге написано: собралась с духом, поцеловала… Да меня чуть не вырвало от отвращения, а этот козёл как козлом был, так козлом и остался!

- Ты козёл, - промямлила я, скорбно шмыгая носом.

Огнецвет на миг умолк, ядовито фыркнул и деланно удивился:

- Да ты что?! Если бы ты не сказала, ни за что бы сам не догадался!

Вот гад! Я отпустила рог, жалея, что не хватит сил оторвать его себе на память, желательно вместе с пустой башкой хозяина, и брезгливо вытерла руки передником. Выходит, никакая я не красавица, раз поцелуй не сработал, так, страшилка болотная. Я опять хлюпнула носом, чувствуя, как глаза заволакивает предательская влага.

- Ты чего с поцелуями-то полезла, дура?

То ли голос Огнецвета, до этого пропитанный ядом, как клыки синего дракона, прозвучал неожиданно мягко, то ли дала знать усталость, но я всхлипнула и осела на земляной пол, прижимая ладони к лицу и только что не воя от обиды и разочарования. Черномор, ненавидящий воду во всех проявлениях, расфыркался и убежал, а вот Огнецвет, наоборот, подошёл поближе и чуть боднул меня рогами:

- Хорош голосить как волчица в брачный период, к нам сейчас все оборотни свататься прибегут. Что случилось-то?

Не будь мне так паршиво, я бы ни за что не рассказала этой рогатой зверюге о своих печалях, но тот факт, что поцелуй не сработал, ударил меня в старательно заращиваемую и всё равно чрезвычайно болезненную рану. Я горестно хлюпнула носом, звонко икнула и промямлила, не отнимая ладоней от лица:

- Я некрасивая.

Ну вот, сейчас на меня хлынет поток ядовитых насмешек и злорадного смеха. Я сжалась в комок, готовясь к самому худшему, но Огнецвет лишь недовольно тряхнул головой, опять боднув меня рогами, и мекнул:

- Ничего не разобрал. Хорош мямлить, выплюнь шерсть изо рта и скажи нормально, по какому поводу ты решила устроить великий потоп, предрекаемый уже третье столетие подряд вкупе с глобальным пожаром и прочими катастрофами.

Я размазала слёзы по щекам, стараясь не думать о том, что с покрасневшим носом и заплывшими от слёз глазами выгляжу ещё хуже, чем прежде, и уныло спросила:

- А почему шерсть?

Огнецвет переступил с ноги на ногу, что в человеческом облике, наверное, подразумевало пожимание плеч:

- А с чего ещё ты вдруг стала мямлить? Каши тут нет, воды тоже, выходит, тебе во время поцелуя моей шерстью рот забило. Так что давай, чисти рот и с чувством, с толком и без лишних эмоций рассказывай, что у тебя стряслось.

Ладно, чему быть, того не миновать. Я откашлялась, глубоко вдохнула и выпалила:

- Заклинание не сработало потому, что я некрасивая.

Огнецвет посмотрел на меня так, словно у меня рога выросли, причём не на голове, а на плечах, да ещё и три пары сразу. Я вызывающе вскинула голову, выдерживая его тяжёлый как вывороченный непогодой еловый пень взгляд. Плевать, мне совершенно наплевать, что думает обо мне этот козёл, он сейчас, между прочим, тоже не…

-Ты что, дура?

Я опешила. Нет, я, конечно, ждала оскорблений, но не таких же! Я была уверена, что Огнецвет начнёт издеваться над моей внешностью, скажет что-нибудь вроде: есть девушки красивые, а ты, судя по физиономии, умная. Даже очень умная.

- Радуга… - начал Огнецвет, но я его перебила:

- А почему Радуга?

Козёл тяжело вздохнул, мученически поднимая глаза к небу. Вот гад!

- Меня зовут Семицвета.

Огнецвет фыркнул, тряхнул коротким хвостом:

- Я помню. Но во время моего первого визита в твою лавку ты сказала, что терпеть не можешь, когда тебя называют Цветиком.

И правда, было дело, правда, давно, больше трёх лет назад. Начальник стражи тогда вломился ко мне ближе к вечеру, я уж закрывалась, шлёпнул меня по заду и обозвал Цветиком, за что был поцарапан Черномором и обрызган глистогонным средством, которое я собиралась выплеснуть в канаву из-за стойкого запаха спирта, коего быть в этом отваре ну никак не должно. Собственно говоря, после этой первой встречи и зародилась наша лютая с Огнецветом «дружба». Он не упускал возможности сделать пакость мне, а я ему. Только я никак не предполагала, что начальник стражи запомнил, что мне не нравится фривольное сокращение моего имени.

- У меня профессионально хорошая память на всевозможные мелочи, - Огнецвет гордо вскинул голову, снисходительно глядя на меня раскосыми светлыми глазами. – Я же начальник стражи, если ты помнишь.

- Такое забудешь, - буркнула я, с тоской вспоминая сожжённый дом и погибшее Зеркало. Не сберегла я семейную ценность, памятку от прошлых поколений ведьм.

- Я не жёг твой дом.

Мне показалось: воздух даже зазвенел, как перед грозой, когда малейшее неосторожное движение может испепелить всё вокруг.

- Что? – пролепетала я, с трудом шевеля пересохшими губами.

Огнецвет досадливо мотнул головой, но повторил, старательно выделяя каждое слово, словно я была глухой и могла лишь читать по губам:

- Я. Не. Жёг. Твою. Лавку.

Я приоткрыла рот, растерянно хлопая глазами. Знаю, что вид у меня при этом совершенно безмозглый, но шок слишком глубокий, чтобы выражение лица отслеживать. Огнецвет же продолжал меня удивлять, вместо того, чтобы сказать какую-нибудь гадость, лишь вздохнул, мотнул хвостом и мекнул:

- Ладно, чего уж теперь пепел прошлого ворошить, лучше объясни, с чего ты решила, что некрасивая.

Вот же блин горелый, а?! И как я могла забыть, что начальник стражи носит у торговцев почётное прозвище Клещ, потому как однажды вцепившись в жертву ни за что не отпускает её, пока своего не добьётся! Я обиженно засопела, кончиком башмака ковыряя земляной пол.

- Радуга, я жду.

Тон Огнецвета был таким, что я сразу поняла: отмолчаться не получится, козлик жаждет моей крови, точнее, моего признания. Ну что ж, будем каяться.

- В книге так написано, - пробурчала я, чувствуя, как глаза опять запекло от горьких слёз обиды. Мрак и все его выползни, я уже давно сильная и успешная ведьма, а не та тощая девчушка, которой красавец маг на танцах сказал, что с мышами не танцует!

Огнецвет нетерпеливо переступил с ноги на ногу, почесал рог о балку и ровным тоном продолжил допрос:

- И что за книга?

- Магическая, я по ней тебя расколдовываю.

Козёл нехорошо сощурил глаза, вспомнив позор публичного кувыркания. Я зачастила, понимая, что над старинным трактатом нависла нешуточная угроза уничтожения, а что, я сама несколько раз видела, как козы книги жевали!

- Понимаешь, в книге сказано, что поцелуй прекрасной девушки сможет вернуть тебе человеческий облик. Я тебя поцеловала, но ты остался… - я споткнулась, понимая, что вряд ли начальнику стражи понравится напоминание о том, что он не грозный волк, а вонючий козёл, и быстро исправилась, - заколдованным. Вот я и догадалась, что способ не сработал, потому что я не красавица.

Огнецвет длинно, протяжно фыркнул, выражая глубокое презрение к магии вообще и этому трактату в частности. Я буквально вскипела от неприкрытого пренебрежения по отношению к трепетно любимой мной магии:

- Ты просто в волшебстве ничего не понимаешь!

- Да уж где уж нам уж там уж, - мекнул козёл, в этот миг мерзкий как никогда, - мы люди серые, от высоких таинств чародейских далёкие…

- Дурак!

- Сама дура. Была бы умная, давно бы поняла, что ко мне дар речи вернулся, а значит, твоё сумасбродное заклинание всё-таки сработало, пусть и не так, как ты ждала.

Я прикусила губу. А ведь действительно, Огнецвет заговорил, значит я всё-таки смогла его расколдовать? А почему он человеком не стал? Нет, понятно, что он как козлом был, так им и остался, но всё-таки? В ушах зазвучал трескучий, словно хруст старой ломающейся лесины голос ведьмы наставницы: «Для того чтобы чары развеялись полностью, должны быть выполнены все, подчёркиваю, все условия».

- Радуга, хорош в облаках витать, как показывает практика, больше всего глупостей девицы совершают именно после серьёзных размышлений, - Огнецвет ухватил меня за юбку и потянул к выходу. – Пошли, покажешь свой бесценный трактат шарлатанской мудрости, по которому ты меня расколдовывать пытаешься.

Я нахохлилась, но, спасая юбку, всё-таки пошла за игриво помахивающим хвостом козлом. Наверное, со стороны наше шествие выглядело очень умиротворяюще, копошащаяся в цветнике Малийка восторженно ахнула и прижала вымазанные в земле ладошки к щекам, а греющийся на солнышке Черномор пренебрежительно фыркнул и повернулся к нам задом. Огнецвет как бы случайно протопал в опасной близости от кошачьего хвоста, а потом якобы случайно оступившись тюкнул копытом пушистый кошачий бок.

- Безур-р-рбразие! – Черномор вскочил, зло сверкая глазами и утробно урча. – Под ноги смотр-р-ри, мешок с рогами!

- А ты не валяйся на дороге, - не остался в долгу Огнецвет и попытался боднуть Черномора, - а то как наподдам, улетишь дальше облака!

- А ну, тихо оба! - я шлёпнула козла по боку, а Черномора исхитрилась и дёрнула за кончик хвоста. - Хватит ругаться, учитесь уживаться друг с другом, иначе выгоню… - я глубоко вздохнула и выпалила, - обоих!

Судя по звучному презрительному фырканью, я была недостаточно убедительна. Ну и ладно, главное, что меня услышали и выводы сделали, а правильные или нет – покажет время. Я ухватила Огнецвета за рог и потянула его в дом, но по пути поймала суровый взгляд выглянувшей из какой-то хозяйственной пристройки матушки Малийки, ойкнула и, быстро шепнув: «Жди здесь и без глупостей», оставила козла и быстрее ветра метнулась за книгой. Фолианта на столе, где я его оставила, не было.

- Да как же…

Я растерянно озиралась по сторонам, заглянула под стол и лавки, даже в печь глянула, но книги нигде не было. Да что же это, неужели Малийка убрала?

На окошко с глухим стуком прыгнул Черномор, развалился, подрагивая кончиком хвоста и лениво подбивая лапой занавеску, и муркнул:

- Потер-р-ряла чего?

- Книга пропала, - пожаловалась я в сто первый, не иначе, раз заглядывая под стол, - как сквозь землю провалилась!

- Вот как? – кот перевалился на другой бок, стал сосредоточенно вылизываться.

Я внимательно посмотрела на хитро поблёскивающего глазами питомца:

- Морда, это ты книгу взял?

Ни ответа, ни привета, а, как известно, молчание – знак согласия.

- Отдай немедленно.

Кот зевнул, потянулся, сощурил жёлтые глаза:

- А попр-р-росить?

Ах ты, муфта несчастная, да я тебя на воротник пущу! Я пустила из глаз колючую молнию (она даже не долетела до котяры), скрипнула зубами (не убедительно) и попыталась метнуть лёгкое парализующее заклинание. Морда фыркнул, сверкнул глазами, и чары полетели в меня, я еле увернуться успела. Мрак, вот вредный котяра, нет, я точно из него муфту сошью! Нет, варежку, и плевать, что только на одну руку!

- Попр-р-роси, - мяукнул кот, лениво переваливаясь на бок, - с козлом-то ты своим вон как нянчишься.

Я ошеломлённо уставилась на кота. Мама милая, мне кажется или Черномор меня ревновать вздумал?

- Морда, ты что, ревнуешь?

Кот сморщился, словно я ему слезогон под нос сунула, фыркнул недовольно:

- Надо больно. Козёл коту не кон-мур-рент.

Точно, ревнует. Ах ты, моя пусечка! Я сгребла кота на руки, напрочь игнорируя нарочито сердитое мяуканье, и принялась начёсывать за ухом, периодически звонко целуя между ушек и воркуя всевозможные нежности. Черномор хоть и отмахивался от меня хвостом и вяло отпихивался лапами, но делал это крайне неубедительно, уж я-то точно знаю, что силком моего котика удержать почти невозможно.

- Ты мой сладенький, - сюсюкала я, наслаждаясь минутой нежности, - ты мой пушистик, котик мой котик, бархатный животик.

Черномор замурчал. Сначала тихо, потом всё громче и громче, уверенно набирая обороты и то выпуская, то обратно втягивая когти. Я прижалась лицом к тёплому кошачьему боку, но тут за окном раздалось нетерпеливое козлиное блеяние, вмиг разрушившее всё умиротворение кошачьих нежностей:

- Радуга, ну где ты там?! Провалилась что ли или уснула?!

- Козёл, - фыркнул Черномор, решительно выдираясь из моих рук и прыгая на пол, - не зр-р-яу ты его заколдовала.

- А теперь, чтобы он от нас отстал, мне нужна книга, - я состроила умоляющую мордочку, округлила глаза, надула губки и старательно захлопала ресничками. – Черноморушка, хороший мой, ну будь лапочкой, ну отдай книгу.

- Можешь же, когда хочешь, - мявкнул польщённый кот, выдирая у себя из шерсти что-то небольшое и плотное и выбрасывая это нечто, похожее на зёрнышко, на стол.

Праматерь ведьма, он у меня что, блох подцепил? Где и умудрился-то, я же специально шерсть ему от всевозможных паразитов зачаровывала?! Не успела я запаниковать по поводу гнуса у кота и представить реакцию матушки Малийки на блох (вот интересно, она только Черномора на улицу выкинет или и меня заодно?), как тёмное зёрнышко стремительно увеличилось в размерах, став книгой. Я восторженно захлопала в ладоши, подхватила толстенный фолиант, крякнув от его тяжести, и натужно просипела:

- Спасибо.

- На здор-р-ровье, - Черномор отвернулся, хищно сверкнувшим взглядом наблюдая за неосторожно присевшей на подоконник птичкой.

Я бухнула книгу на стол, спугнув потенциальную трапезу кота, которая улетела, громко костеря мою неуклюжесть, смахнула волосы со лба и устало пропыхтела:

- А может ты мне поможешь книгу на улицу вынести?

Кот потянулся, с наслаждением царапая стол когтями, и лёг, философски глядя в окно. Мда, а ведь может быть таким милым, когда захочет…

- Огнецвета попр-р-роси, у него сила точно есть, - Черномор сладко зевнул и ехидно закончил, - потому что ума нет.

- Его в дом не пускают.

- Вот я и говор-р-рю: ума нет. Был бы умным, пр-р-ридумал бы, как…

Закончить Черномор не успел, за дверью раздался стук, грохот, дверь от мощного удара распахнулась, явив встрёпанного и недовольного Огнецвета, воинственно нагнувшего голову и выставившего вперёд рога.

- Тебя только за смертью посылать, - проворчал козёл, внимательно осматриваясь и по-прежнему воинственно топорща рожки, - аккурат вернёшься к тому моменту, когда жить надоест. Ну что, нашла свою книгу?

Я молча ткнула пальцем в фолиант.

- Отлично, тогда крепи её к моей спине и валим отсюда, пока господарыня Сладислава меня не заметила.

Я с нескрываемым удивлением уставилась на Огнецвета. Вот век бы не подумала, что он знает имя Малийкиной матери!

- Радуга, - рявкнул Огнецвет, не больно, но чувствительно толкая меня рогами, - оживай давай, а то нас засекут, и тогда тебя из дома в один миг вышибут.

Я потёрла бок. Блин, всё-таки больно, мог бы и поосторожнее рогами своими орудовать, чай, не с горшком из печи дело имеет!

- Между прочим, тебе тоже не поздоровится, - я подхватила фолиант, опять крякнув от его тяжести, и попыталась пристроить книгу на спину козлу. Ой, ведьма-путеводительница, как бы не раздавить Огнецвета такой махиной!

- Давай быстрее, - прошипел козёл, нервно встряхиваясь.

Фолиант с грохотом рухнул на пол, чудом не угодив мне на ногу.

- Стой спокойно, - рыкнула я, отрывая от подола ленточку и лихорадочно зачаровывая её на увеличение и прочность, - книга не держится, когда ты отплясывать начинаешь. А тягать её вверх-вниз, знаешь ли, удовольствие на любителя!

Огнецвет длинно, протяжно вздохнул, мученически подняв глаза вверх, но, хвала свету, от замечаний воздержался. И правильно, я и так, кажется, пару раз в плетении заклинания ошиблась, а если бы мне ещё и под руку мекали, вообще бы мрак ведает что наворожила. И Черномор, паразит такой, убежал, вместо того чтобы помочь. Он начальника стражи и в человеческом-то облике терпеть не мог, а к козлу и вовсе люто ревновать начал, будто мне делать больше нечего, только увеличивать количество питомцев! Я, между прочим, тоже не в восторге от компании Огнецвета, только мне деваться некуда, я должна снять это мраково проклятие, иначе меня господарыня Августина со свету сживёт и после смерти в покое не оставит.

- Твою ж магию, Радуга, совсем ошалела?!

Яростное, но при этом какое-то сдавленно-придушенное козлиное меканье вырвало меня из нарастающего подобно снежному кому уныния. Я вздрогнула и прижала ладонь к губам, изумлённо глядя на длинную ленту, споро, словно гигантский удав, заворачивающую отчаянно брыкающегося Огнецвета.

- Сделай же что-нибудь, - прохрипел козёл, выплёвывая ленту изо рта, - чего глазами хлопаешь?!

Я не люблю, когда на меня кричат, сразу теряюсь и начинаю делать глупости. Вот и сейчас вместо того, чтобы развеять чары, я ухватилась за кончик ленты и что было силы дёрнула её на себя. Освободить пленника не получилось, зато обезумевшая верёвка обратила внимание на мою скромную персону и в считанные секунды обвила меня с ног до головы, сделав похожей на тряпичную куклу.

- Радуга, - голос Огнецвета смело можно было разливать по флаконам и продавать как смертоносное зелье, гарантированно истребляющее всё живое на три деревни окрест, - предполагалось, что ты меня освободишь, а не разделишь мою скорбную участь. Тоже мне, верная супруга, готовая быть рядом и в горе, и болезни!

- И в горе, и в радости, - пропыхтела я, тщетно пытаясь освободить руки.

- С такой удачницей, как ты, о радости можно забыть, - фыркнул Огнецвет, делая попытку презрительно отвернуться.

Лента моментально перехватила горло козла и сдавила так, что он отчаянно захрипел, беспомощно тараща глаза и нервно прядая ушами. А вот не буду ему помогать, пусть сам выбирается, раз такой умный! Я попыталась гордо отвернуться, но проклятая лента, словно только того и дожидаясь, обвила моё горло и стиснула так, что у меня в глазах потемнело. Я отчаянно забилась, пытаясь вырваться на свободу, сделать хоть крошечный глоток воздуха, но лишь сильнее затягивая на себе путы. Помогите, эй, кто-нибудь, освободите меня, я жить хочу!!! Сознание всё-таки явило милость и оставило меня, подарив напоследок полное скорбной горечи понимание того, что Огнецвет всё-таки был прав. Паршивая из меня ведьма…