Глава 5

Очнулась я от щедро выплеснутой мне прямо на лицо воды, хотя, если учесть, что на щёку мне шмякнулся картофельный очисток, а в волосах запуталась морковная ботва, скорее всего, это были помои. Ведьма прародительница, неужели мой труп просто сволокли в канаву, не заморачиваясь даже самым элементарным, без обрядовых песнопений и погребальной трапезы, захоронением?

Кряхтя как столетняя бабка, о которой позабыли все, включая смерть и даже некромантов, я кое-как разлепила ресницы и сделала героическую попытку осмотреться по сторонам. К моему тихому ужасу первое, что я увидела, были пронзительные светлые глаза и острые рога, моментально пробудившие в памяти воспоминание о Райшаве, злом демоне, встречающем после смерти души самых злых колдунов и безжалостных некромантов. Мамочка милая, да за что же меня к этому демону-то?! Я же и не делала ничего плохого… почти, наоборот, старалась помогать всем, кто ко мне обращался!

Я тоненько завыла от страха и попыталась бежать, но острые копыта демона больно вонзились мне в грудь, пригвоздив к земле.

- Мама, - затравленным крольчонком пискнула я, трусливо зажмуриваясь.

- Да, Радуга, знатно же тебя приложило, - раздался насмешливый и до омерзения бодрый голос, который я рядом с собой и при жизни-то не особенно слышать хотела, - меня по-разному девки называли, но чтобы мамой…

Так, секундочку, что-то Огнецвет слишком жизнерадостный для покойника, по чью грешную душу пришёл демон! Я осторожно приоткрыла глаза, стараясь, подобно героиням приключенческо-романтических книг, посмотреть через завесу ресниц, но то ли ресницы у книжных героинь длиннее и гуще, то ли начальник стражи наблюдателен просто до неприличия, но мой манёвр разгадали. Острые копыта опять испытали на прочность мои рёбра, а ухо опалило жаркое дыхание:

- Хорош дохлой прикидываться, если горожане решат, что их ненаглядную ведьму убить хотели, они же бунт учинят. А я не в том состоянии, чтобы народные волнения усмирять, да и стражники вряд ли поймут моё блеяние.

- Можно подумать, ты раньше часто бунты усмирял, - прокряхтела я, кое-как приподнимаясь на локтях.

- А кто, по-твоему, прекратил гонения на парфюмеров, когда от вони нестерпимой по всему городу птица дохнуть начала и дети заболели?

Я не ответила, у меня были заботы важнее, чем продолжение бессмысленного спора: я пыталась встать и не рухнуть лицом в грязь.

- Очнулась, - вешним громом пророкотала у меня над ухом Сладислава, и меня стремительно рванули вверх, словно морковку из грядки. – Хвала силам света, очнулась болезная! Эй, бабы, хорош голосить, тащите ведьмочке нашей молочка парного да укрывальце потеплее! А вы, мужики, креслице принесите, то, моё любимое, дубовое, да скамеечку под ноги найдите, чай, господарыне Семицвете тяготно сейчас на ногах-то стоять. Малийка, а ты давай, живой ногой к булочнику за творожниками. После таких потрясений самое оно, пирожков с молочком поесть.

Вокруг меня словно волшебный вихрь завертелся. Я и охнуть не успела, как уже сидела в массивном кресле, завёрнутая в пушистое лёгкое покрывало, в одной руке у меня исходила парком большущая кружка молока, а в другой был зажат золотистый от масла хрустящий творожник. Огнецвет, вымытый, причёсанный и заглаженный мало не до проплешин, вольготно развалился рядом, лениво, по одной, скусывая с кисти крупные тёмно-красные виноградины, страшную редкость, за которую на рынке в базарный день платят полновесным золотом.

- Вот, господарыня ведьма, - мне на колени бухнули магическую книгу, кокетливо перевязанную ленточкой, - книжица ваша в целости и сохранности, даже не сумлевайтесь. Страницы почищены, обложечка протёрта.

При виде ленточки я невольно передёрнула плечами и потёрла всё ещё саднящее горло. Да, правильно наставница по пакостничеству говорила: нельзя отвлекаться во время волшбы, иначе можно и костей не собрать. Я задумчиво погладила книжный переплёт и решила, что Огнецвет вполне потерпит, пока я буду наслаждаться молоком и пирожком. Когда как, но в данный момент у начальника стражи не должно быть никаких претензий к своему козлиному облику. Только вот сам Огнецвет считал иначе. Он проглотил ещё одну виноградинку, сыто зажмурился, почёсывая бок рогом, а потом тюкнул меня копытом по ноге:

- Давай, показывай свою книгу, из-за которой ты нас чуть не угробила.

Я так и ахнула:

- Я чуть не угробила?!

- А кто ещё? Кошака твоего в комнате не было, я колдовать не умею, не сама же эта лента треклятая взбесилась и душить полезла.

Я открывала и закрывала рот, от возмущения и праведного негодования не в силах выдавить из себя ничего путного:

- Это ты меня отвлёк!

Козёл разразился презрительным блеянием, за что моментально получил каблучком по боку. А вот нечего меня за шарлатанку необразованную держать, вон горожане как меня чтут и любят, только что ковром цветным под ноги не стелются! Я обиженно поджала губы, но Огнецвет жалобно застонал, и во мне пробудилась, казалось бы, давно и безнадёжно погребённая совесть. Начальник стражи, конечно, козёл, но ногой его пинать всё-таки не стоило, ему и так досталось, чуть не погиб. И да, по моей вине. Конечно, сам он тоже виноват, отвлекал, но колдовала-то я. Я посопела, мысленно пытаясь забить совесть лопатой, но то ли она оказалась живучей, как истинная ведьма, то ли я оружие выбрала неподходящее, только ничего у меня не вышло. Минуты не прошло, как я в прямом смысле слова плюнула на гордость и обиды, как реальные, так и надуманные, и бросилась к лежащему у моих ног козлу.

- Эй, ты жив?

Я попыталась на глаз определить состояние Огнецвета, но этот паразит, кажется, вообще не дышал. Я сделала героическую попытку проверить биение сердца, но безнадёжно запуталась рукой в густой пахучей шерсти. Ну замечательно, теперь от меня ещё и козлом пахнуть будет! Кое-как выдрав руку, я наклонилась над Огнецветом, прислушиваясь к дыханию. Мрак, ну ничего не слышно, как-то я раньше и не замечала, что у нас в городке днём такой гомон стоит. Я склонилась ещё ниже, буквально припав щекой к козлиной морде. Как оказалось, именно этого Огнецвет и добивался. Едва я прижалась щекой к его щеке, как этот… козлина резво повернул голову, моментально переставая прикидываться покойником, и смачно чмокнул меня в щёку.

- Ну вот, теперь мы квиты, - довольно проблеял Огнецвет, по-кошачьи ловко извернулся, поднимаясь на ноги, и шустро отпрыгнул в сторону, подальше от меня. – Давай, показывай свою книгу магическую.

Я прижала ладошку к щеке, пытаясь понять, что вообще произошло и как мне на всё это безобразие реагировать.

- Радуга, отомри, - Огнецвет, всё ещё благоразумно держащийся от меня на расстоянии семи шагов, мотнул рогатой башкой. – Ты поцеловала меня, я тебя, теперь мы точно знаем, что поцелуй не работает. Может ты что-то напутала?

Хм, вполне возможно, что и напутала, книга написана так, что все тёмные маги шею свернут, пытаясь продраться сквозь многочисленные завитки и закорючки. Я взяла книгу, безошибочно открыла её на нужной странице и обличающе ткнула пальцем:

- Вот, смотри. Видишь: поцелуй прекрасной девы…

Козёл оттёр меня в сторону, сощурил светлые глаза, всматриваясь в строки.

- Гля, бабы, у господарыни ведьмы козёл-то, никак, грамотный! – воскликнула за моей спиной первая городская сплетница Фрея.

- Ну, а ты чего хотела, - разумно заметила Сладислава, хозяйской рукой поправляя висящую на плетне ветвь хмеля, - чай не пастушка какая, сама господарыня ведьма. У неё все звери учёные, один кот чего стоит.

- Да ну?! – ахнула Фрея, и я с грустью поняла, что стала темой обсуждений на эту неделю, а то и две следующие.

Ну что ж, зато никто больше не обращает внимания на Огнецвета и его совершенно не звериные повадки, а это очень даже хорошо, ведь я обещала господарыне Августине, что никто не узнает, в чьей шкуре довелось бегать её мальчику.

- Всё ясно, - с видом мудреца, постигшего-таки на закате лет смысл жизни, изрёк Огнецвет и тюкнул копытом в книгу. – Я так и думал.

Ну, давай, поделись истиной, которую я, презренная, не смогла постичь.

- И что тебе ясно?

- Ты не дочитала, поторопилась скорее всего. Вот, смотри: не просто поцелуй прекрасной девы, а поцелуй истинной любви, подаренный прекрасной девой.

Я прищурилась, разбирая заковыристые завитки, и досадливо прикусила губу. Вот же зелье испорченное, как же я раньше-то не заметила!

- Поцелуй всего лишь одна составляющая, - с видом профессора на лекции продолжал Огнецвет, - второй является любовь. Причём не телесная страсть, не увлечение, а именно истинная любовь, о которой так горазды выть менестрели да ещё кошаки по весне.

Мда, красавицу, готовую полюбить козла, мне придётся искать долго. Очень долго. Пожалуй, стоит признать, что этот способ нам не подходит, и перейти к следующему. Я уже закрыла тему поцелуя и всего, что было с ним связано, но Огнецвет решил прояснить вопрос до конца, вот ведь клещ, а!

- Поскольку ко мне вернулась человеческая речь, значит или ты некрасивая, но искренне меня любишь… - я замахнулась, и козёл поспешно отскочил поближе к колющей дрова Сладиславе, - или ты красавица, но я тебе безразличен.

- Бесишь ты меня! – рявкнула я так, что Малийкина матушка вздрогнула, неловко опустила топор, и полено полетело в мою сторону, чуть не угодив мне в лоб. – С самой первой нашей встречи, будь она проклята.

- Знаешь, ты тоже не подарок, - проворчал козёл, упрямо выставляя рога и топая копытом, - вечно меня то опоить, то отравить, то вообще перед стражниками унизить пыталась. А мне в их глазах авторитет ронять нельзя, иначе слушаться перестанут.

- Ещё скажи, что они тебя слушаются, - проворчала я, незряче глядя в книгу. Мрак, ну вот как так у него получается меня виноватой выставлять, а? Можно подумать, сам весь из себя такой праведник, жертва, блин, злобной ведьмы!

- Сколько раз после того, как я стал начальником стражи, улицы ходили стенка на стенку? А людей из города выгнали?

Крыть мне было нечем. Я слишком хорошо помнила, как при прошлом начальнике стражи на центральной площади горела на костре красивая девушка, единственной виной которой было нежелание делить ложе со старым купцом. И как лавки громили во время городских баталий, когда жители одной улицы шли боем на обитателей соседнего тупика, я тоже запомнила, исключительно магией свою лавчонку и смогла спасти. А на следующую ночь пришлось из города бежать, на меня, как на ведьму, самую настоящую охоту начали. Вернулась я только после смены градоправителя и начальника стражи, но не признавать же правоту Огнецвета!

- Зато при тебе ворья расплодилось.

Козёл презрительно сощурился, мотнул рогатой башкой, но спорить не стал, потянулся к книге:

- Есть ещё какие-нибудь способы расколдовать меня? Только надёжные, чтобы без поцелуев и кувырканий.

Я быстро разглядела выделенный жирной красной краской номер три, вчиталась и расплылась в улыбке:

- Есть такой способ. И я уверена: он обязательно сработает!

- Уже страшно, - проворчал Огнецвет, на всякий случай выставляя вперёд рога и покрепче упираясь копытами в землю, словно пеший воин, готовящийся отразить нападение конника.

Ха-ха, козлик мой, да если бы рецепт этого зелья стоял под номером один, ты бы уже давно стал человеком! Я придвинула к себе книгу, нахмурилась, разбирая украшенный всевозможными виньетками текст. Так-с, отлично, полный список трав имеется, осталось только их собрать, сварить, дать настояться, затем процедить, и всё будет готово! Я широко улыбнулась, провела рукой по книге, с помощью простого заклинания закрепляя рецепт на ладошке, и решительно отодвинула книгу:

- Завтра к полудню ты станешь человеком.

Огнецвет, паразит такой, недоверчиво фыркнул, упрямо тряхнув рогатой башкой. Ну и ладно, плевать, я-то точно знаю, что права и у меня всё получится.

- Со мной за травами пойдёшь или здесь подождёшь?

Козёл задумчиво почесал рогом бок, переступил с ногу на ногу и пробурчал:

- Да разве можно тебя одну оставлять, ты же непременно в какую-нибудь неприятность вляпаешься. На волков голодных нарвёшься или медведя бешеного встретишь, а то и оборотня обезумевшего.

Ух ты, мне кажется, или обо мне заботятся? Хм, приятно. Я кокетливо заправила за ухо выбившуюся прядь, насколько смогла, обольстительно улыбнулась и промурлыкала:

- Тебе небезразлично, что со мной будет?

По канонам романтических книг, которые я пусть и изредка, но читала, Огнецвет должен был упасть на одно колено, прижать руки к трепетно вздымающейся груди и прерывающимся от волнения голосом поведать мне о своей неземной любви, разгоревшейся в нём подобно скоротечной чахотке… ой, простите степному пожару. Вместо этого козёл сощурил светлые глаза, тряхнул башкой и насмешливо проблеял:

- Если у тебя, Радуга, начались провалы в памяти, которыми так славится девичья память, то я тебе напомню: ты должна вернуть мне человеческий облик. И пока ты этого не сделаешь, мне будет действительно не всё равно, где ты и что с тобой. Но только до тех пор, пока я не расколдован, понятно?

Вот гад, нет, всё-таки козлиный облик ему гораздо больше человеческого подходит! Можно подумать, убыло бы с него, если бы он мне что-нибудь приятное сказал! А я вот как возьму, как перепутаю травы, как сварю вместо этого зелья эликсир от запора, вот тогда-то он, голубчик, у меня побегает! Я красочно представила, как Огнецвет мечется по кустам в поисках уединения, и кровожадно усмехнулась.

- Варево своё сама первой пробовать будешь.

Огнецвет в очередной раз доказал, что, когда не надо, может быть очень наблюдательным. Нет, не зря я его всё-таки заколдовала, искренне жаль, что придётся человеческий облик возвращать, недостоин он его. Пыхтя от досады как целое семейство разгневанных ёжиков, я хлопнула в ладоши, набрасывая на себя магическую защиту. Самую простую, призванную уберечь от гнуса, который словно только и ждёт, когда я выйду в лес или поле за травами. И чем этим комарам да мошкам так моя кровь нравится, нападали бы, вон, лучше на Огнецвета, ему полезно кровососов кормить, глядишь, лишняя дурь выветрится. Я посмотрела на смирно стоящего рядом козла, принюхалась и брезгливо сморщила нос. Да уж, пахнет козлик отнюдь не розами, надо бы его по возвращении из леса искупать, а то от его вони скоро глаза слезиться начнут, да и господарыне Сладиславе вряд ли понравится, если её сарай испорчен будет. Она там, насколько я успела заметить, кое-какие корма держит.

- Ладно, пошли, - я одёрнула юбку, торопливо заплела волосы в косу, чтобы в лесу за ветви не цеплялись, и прищурившись посмотрела на солнце, определяя, который сейчас час. – Пока до леса дойдём, как раз и наступит пора сбора трав.

- Хочешь сказать, мы до осени идти будем? – мекнул Огнецвет, подёргивая хвостом.

Я глубоко вздохнула, сосчитала до десяти и ровным тоном ответила:

- Да будет тебе известно, травы лучше всего собирать ближе к вечеру, когда они соком полны. А в жару да солнцепёк только ветки для веника хорошо брать.

Огнецвет переступил с ноги на ногу, махнул хвостом и с таким беззаботным видом потопал к дороге, словно я его в трактир на чашку чая пригласила. Ничего, что сам только что меня оборотнями и прочими хищниками пугал?! Я героическим усилием победила подленькое желание оставить всё как есть, чтобы потом, если Огнецвет пострадает, а то и вовсе сгинет в лесу, удивлённо хлопать глазами и разводить руками, мол, не знаю, как всё это случилось. Нет, пусть он и козёл, но всё-таки не настолько мерзкий, чтобы его беззащитного в лес тащить.

- Подожди, - я попыталась сотворить защитный кокон прямо на ходу, но споткнулась о камешек и чуть не вспахала носом землю, - да постой же ты!

- Чего ещё? – Огнецвет остановиться не пожелал, лишь бросил на меня пренебрежительный взгляд, словно на побирушку, дерзнувшую ухватить благородного господина за полу богато расшитого плаща.

- Я на тебя защиту не набросила, - я из последних сил старалась говорить миролюбиво, хотя мысленно уже ощипывала обнаглевшего козла по шерстинке.

Огнецвет разудало тряхнул рогами:

- Это, моя милая, ещё спорный вопрос, кто кого защищать будет.

Да во имя магии, породившей всё живое, не стану я опускаться до спора! Если козлик хочет поизображать из себя героя, мешать не стану! Я фыркнула, гордо вскинула голову, расправила плечи и прошествовала к калитке, даже не посмотрев в сторону Огнецвета. Козёл моими стратегическими манёврами не вдохновился, громко мекнул и поскакал впереди меня, задрав куцый хвост и смешно выбрасывая вперёд ноги. У соседнего дома Огнецвет повернулся ко мне (я демонстративно отвернулась в другую сторону), легко перемахнул через ворота и, судя по стремительно нарастающим крикам, принялся резвиться в цветочной клумбе, любовно разбитой прямо под окнами. Вот ведь гадёныш! Я метнулась к дому, взмахом руки распахнула ворота и рухнула на землю сбитая с ног довольным до неприличия козлом.

- Да что же это ваш козлик творит, господарыня ведьма! – заверещала хозяйка изувеченной клумбы, вцепляясь в меня покрепче голодного клеща. – Он же мне, скотина такая, все благоцветы лазоревые истоптал!

Я застонала. Благоцветы, да ещё и изысканного лазоревого окраса, - цветы редкие, каждая луковка оплачивалась золотом, и никому и в голову не приходило жаловаться на дороговизну. Один аромат этих нежных цветов исцелял от многих болезней, отводил от дома беды и лихих людей, способствовал обретению счастья и достатка в семье… Перечислять можно было до бесконечности, благоцветы помогали практически всегда и во всём, входили в состав самых редких и дорогих зелий, обеспечивали моментальное восстановление магических сил и даже дарили способность к предвидению. А Огнецвет, скотина такая, целую клумбу загубил. Мне же век за истоптанные цветы не расплатиться, даже если я буду работать без сна и отдыха, всё до последней монетки отдавая хозяйке уничтоженных цветов.

- Люди добрые, да вы только посмотрите, какая беда у меня приключилась, - продолжала голосить разъярённая женщина, собирая охочую до чужих невзгод публику. – Жила – не тужила, благоцветы разводила, а тут на-ко, козёл ведьмин все цветы истоптал, испоганил, да ещё и нагадил посреди клумбы!

И главное, когда и успел, паразит такой, у него же на все про всё минут пять было, не больше. Правильно говорила наша преподавательница по пакостям: дурное дело не хитрое, на него времени много не требуется.

- Прежде, чем ты начнёшь плеваться огнём, аки легендарный дракон, присмотрись к цветочкам, - мекнул у меня над ухом Огнецвет и тут же благоразумно отскочил подальше, уворачиваясь от моего кулачка. – Если ты и вправду ведьма, а не шарлатанка, быстро поймёшь, что к чему.

Я метнула в обнаглевшую зверюгу пару колючих молний, удовлетворённо улыбнулась, заметив дымящиеся подпалины на козлином боку, и, немного успокоившись, посмотрела на клумбу. При виде растоптанных и растерзанных цветов моё сердце сжалось от боли, я часто заморгала, прогоняя слёзы. Вот ведь гад, такую красоту уничтожил! Я горестно хлюпнула носом, присела на корточки, гладя растоптанный лепесток, да так и застыла, недоверчиво уставившись на поникшие, местами вывороченные с корнем растения. С лекций по травоведению я твёрдо помнила, что сок благоцвета розовый, с нежным перламутровым отливом, стекает крупными каплями и быстро загустевает, становясь цветочным жемчугом. Эти жемчужинки ценились ещё дороже самих цветов, за них платили уже не золотом, а драгоценными камнями, и, естественно, позволить себе хотя бы одну могли лишь очень и очень богатые люди. Так вот, цветы на развороченной клумбе никакими камнями не истекали: ни драгоценными, ни даже обычными булыжниками. Я недоверчиво взяла в руки измятый, поникший лепесток, поднесла его к носу. Чарующий аромат благоцвета пропал бесследно, цветок пах сырой землёй, козлом и… лиловым колокольчиком. Самым обычным, какие любят расти по краям канав и у рачительных хозяек считаются назойливым сорняком вроде крапивы.

- Ну что, всё поняла или ещё понятнее объяснить? – раздалось у меня над ухом торжествующее козлиное блеяние.

Я подняла голову, растерянно глядя на довольного, чуть ли не приплясывающего на месте от непонятного мне восторга Огнецвета:

- Это же не благоцвет…

- А я о чём, - козёл торжествующе фыркнул, вздёрнув увенчанную острыми рогами голову, - эта тётка не поскупилась, купила у заезжего мага мощную иллюзию, набросила её на самые обычные, сорняк сорняком, цветы и стала чуть ли не лопатой грести деньги. Ловко придумано, правда? Я её уже несколько месяцев за руку поймать не мог, уж больно иллюзия сильная, не чета твоим жалким заклинаниям.

Нет, ну вот как так у него получается, а? Не успею я порадоваться тому, что Огнецвет в общем-то не такой уж поганый, как он моментально козлиную сущность напоказ выставляет, словно не хочет, чтобы к нему нормально относились!

- Как ты вообще об обмане узнал, если иллюзия такая мощная?

- Жалобы стали поступать, причём не откуда-нибудь, а прямиком из королевского дворца, такие мимо ушей пропускать смерти подобно. Ну, я по городку нашему славному походил, с людьми потолковал, да и понял, кто на обман такой способен.

Я решительно поднялась, отбросила лепесток в сторону, отряхнула колени. Хозяйка порушенной клумбы, войдя в раж и позабыв обо всём на свете, продолжала голосить на всю округу, жалуясь на тупость козла и нерадивость его непутёвой хозяйки. Честно говоря, мне было её даже жаль немного, страшно представить, что с ней сделают королевские гвардейцы. Это не наши стражники, от них так просто не откупишься, они и кожу вместе с одеждой снять могут.

- Эй, почтеннейшая, - я похлопала завывающую тревожным колоколом даму по плечу, - давайте с вами наедине парой слов перемолвимся.

Женщина проворно повернулась ко мне, воинственно смахнула волосы, прилипшие к вспотевшему от беспрерывного крика лбу, и уткнула кулаки в бока:

- А мне честных людей, милостивых соседей стыдиться нечего, это не моя зверюга тупая урон нанесла, в убытки неоткупные ввела!

Ах, вот ты как! Что за народ пошёл, прямо в глаза ведьме лгут, никакого, понимаешь, трепета перед магическим высшим образованием! Я сверкнула глазами, пуская короткие колючие молнии, заставившие тётку испуганно отшатнуться и наконец-то замолчать, цепко ухватила скандалистку за плечо и угрожающе прошипела в ухо:

- Вот про убытки неоткупные мы с тобой и потолкуем. А ещё про цветы дивные, которые ты даже в королевский дворец поставляла, гвардейцы давно-о-о ими интересуются. Даже награду за имя цветочницы обещали.

Про награду я сочинила на ходу для красного словца, чтобы не выдавать Огнецвета. А то мало ли, найдутся не в меру любознательные, начнут допытываться, что, мол, да откуда узнала, да кто поведал. А так всё сразу встало на свои места, к ведьмам гвардейцы частенько за помощью обращаются, особенно когда с чародействами сталкиваются. Королевская гвардия, уж не знаю, почему, придворных магов не жалует.

Услышав про гвардейцев, тётка побелела как изысканный воздушный крем и стиснула зубы так, что ей любой охотничий пёс, поймавший добычу, обзавидовался бы. Отлично, меня услышали и поняли. Ведьма-прародительница, как же я люблю разговаривать с позиции силы, невольно начинаешь верить в собственное обаяние! Однако расслабляться пока рано, даже издыхающая крыса, загнанная в угол, начинает отбиваться, а эта дама на издыхающую отнюдь не похожа.

- Мы с тобой у всех на виду шептаться станем или в дом пройдём?

Тётка с трудом сглотнула, облизала пересохшие губы:

- В дом пройдёмте, господарыня ведьма, в дом.

- Не ходи! – рявкнул Огнецвет, бросаясь ко мне, но мясник Вальдер ловким привычным движением перехватил его за рог. – Не ходи, дура, ты с ней не справишься!

Хо-хо, ты меня плохо знаешь! Я гордо расправила плечи, улыбнулась и величественно кивнула мяснику:

- Присмотри за моим питомцем, у него сегодня игривое настроение.

- Идёмте, господарыня, - хозяйка порушенной клумбы склонилась в земном поклоне, гостеприимно распахивая передо мной дверь, - прошу.

Меня острой иголочкой кольнуло предчувствие беды. Честно говоря, практикумы по предвидению мне никогда не удавались, ни одна из предсказанных мной катастроф, слава всем богам света и тьмы, так и не сбылась, но я всё равно старалась прислушиваться к ведьмовской чуйке.

- Ну, чего же вы, - нетерпеливо поторопила меня женщина, медведицей переминаясь у входа в дом, - сами же не хотели, чтобы толки промеж соседей пошли.

Что верно, то верно, ни ей, ни мне сплетни и пересуды не нужны. Я тряхнула головой, приветливо улыбнулась и решительно вошла в дом.

- Взвару брусничного не желаете ли? Али, может, сливочек с ягодками?

Я честно попыталась отказаться, в доме врага, как известно, горек хлеб, только как можно противиться, если тебе сливки предлагают? Да ещё и с сочными наливными ягодками, от кисловатой сладости которых приятно пощипывает язык, а рот наполняется слюной! Я сглотнула, собираясь с духом, чтобы отказаться от угощения.

- Вот, отведайте-ка, - дама, мрак, как же её зовут, всё время забываю, со стуком поставила на стол две глубокие миски, одну до краёв полную густых желтовато-кремовых сливок, а другую с крупными тёмно-красными ягодами клубники. – Уж не побрезгуйте, сделайте милость.

Меня опять кольнула иголочка тревоги. Хозяйка, словно почувствовав мои сомнения, подхватила из миски ягоду, до черенка окунула его в сливки и отправила прямиком в рот, смачно причмокнув. А-а-а, была не была, на меня, как на ведьму, яды всё равно не действуют. Я цапнула клубничину, прицельно выбрав самую крупную и сладкую, густо обмазала её сливками и сама не заметила, как проглотила. Кажется, даже вместе с зелёным хвостиком, который, вообще-то, следовало выплюнуть.

- Вот и славно, - улыбнулась хозяйка, усаживаясь напротив меня и по-бабьи подпирая щёку кулаком, - кушайте, господарыня ведьма, благостного вам аппетиту.

За первой клубничиной последовала вторая, потом другая, потом ещё одна, а потом я и сама не заметила, как забыла о своих подозрениях по отношению к этой радушной и приветливой хозяйке. Я позабыла обо всём: и о толпящихся на улице людях, и о сожжённом доме, даже об Огнецвете, который сейчас казался мне милым и весёлым парнем. Да что там, я была готова подарить ему поцелуй любви, чтобы он снова стал человеком и повёл меня в танце! Я блаженно улыбнулась, ничуть не удивляясь тому, как оказалась на выпускном балу, том самом, на котором меня обозвали, назвав некрасивой… Или не назвали? Точно, никто меня не обзывал, я самая прекрасная и обворожительная, все мужчины в зале, включая преподавателей и даже давно и благополучно женатого ректора готовы упасть к моим ногам и жизнь отдать за один мой взгляд! Я звонко рассмеялась, подарила россыпь золотистых воздушных поцелуев всем, кто был в зале, и двинулась вперёд, навстречу кружащей голову музыке.

- Радуга, - меня крепко ухватили за руку, не пуская вперёд, туда, где кружились пары и в воздухе витали блестящие разноцветные искорки.

Что такое?! Я резко повернулась, отчего голова неприятно закружилась, а во рту появился тошнотворный травяной привкус. Меня повело в сторону и чтобы не упасть, я припала к широкой груди, затянутой в белоснежную шёлковую рубашку. Боги, какой приятный запах! Я вжалась в грудь, жадно вдыхая пьянящий аромат, от которого подгибались колени, а в жилах начинала закипать кровь.

- Радуга, - меня тряхнули за плечи.

Я подняла голову, впившись взглядом в самые волшебные губы на свете. Праматерь-природа, давшая жизнь всему живому, я и не знала, что есть на свете такое совершенство! Чудесные губы шевельнулись, но слов я не слышала, их заглушал грохот сердца и щемящая мелодия вальса. Поцелуй, мне нужен поцелуй!

- Если не поцелуешь, умру, - выдохнула я и, наплевав на все правила приличия, первой коснулась этих дивных губ.

Поцелуй выжег у меня весь воздух из груди, я позабыла обо всём, пылая в огне страсти, какой никогда прежде не знала. Платье мешало мне, вызывая почти физическую боль, я нетерпеливо застонала, пытаясь сорвать постылые тряпки, но проклятая шнуровка уворачивалась от пальцев, словно была живой. В отчаянии я рванула одежду, раздался треск, и моей пылающей кожи коснулся прохладный воздух, на краткий миг подарив облегчение.

- Люби меня, - прошептала я, выгибаясь дугой, - люби…

Хлёсткая пощёчина, от которой голова мотнулась в сторону, а во рту появился металлический привкус крови, привела меня в чувство похлеще ведра колодезной воды. Я распахнула глаза, тяжело дыша и пытаясь понять, где я, что происходит, и почему я в разодранной одежде валяюсь на полу под стоящим надо мной Огнецветом. Щека пульсировала огнём, голова болела так, что перед глазами то и дело вспыхивали огненные круги, да ещё и тошнота то и дело подкатывала к горлу. Что и говорить, пробуждение просто изумительное! Если бы легендарная спящая красавица очнулась с такими симптомами, разбудивший её принц вылетел бы в окошко башни, не успев даже рта раскрыть и маму позвать!

Я закопошилась на полу, пытаясь одной рукой стянуть разорванную одежду на груди, а на другую опереться, но у меня ничего не получалось.

- Слушай меня внимательно, - проскрежетал Огнецвет, словно был не козлом, а голодным и разгневанным бобром, - сейчас ты, с моей помощью, доползёшь до ведра и выпьешь его. Полностью. Ты меня поняла?

Я мутным взглядом уставилась на стоящее на приступке ведро, оценила его объём и вяло покачала головой. Нет, на такой подвиг я даже в полном здравии не способна.

- Не спорь, идиотка, - рявкнул Огнецвет, вызвав очередной всплеск мучительной головной боли, - тебе нужно избавиться от отравы, иначе сдохнешь!

Как говорила наша деканша, зато разом от всех проблем избавлюсь. Мне было так плохо, что даже мысль о смерти не пугала, в конце концов все там будем…

- Да твою ж мать, - взвыл Огнецвет, отскочил в сторону, со всей дури шарахнул рогами по висящему на стене зеркалу, а потом основательно пропахал носом упавшие на пол осколки.

Я устало прикрыла глаза, не желая смотреть на этот приступ безумия. Козлик, он же начальник стражи, сошёл с ума, какая жалость. Боль постепенно уходила, сменяясь манящей мелодией вальса. Я опять переместилась в бальный зал, где проходил выпускной. Мимо меня проносились в танце яркие пары, похожие на волшебных бабочек, озорные волшебные искорки опустились мне на волосы, озарили всю мою фигуру чарующим сиянием.

- Так на чём мы остановились? – раздался рядом со мной низкий бархатистый голос, от которого по всему телу разлилась жаркая пьянящая истома. – Кажется, на этом?

Моих губ коснулись поцелуем. Лёгким, невесомым, дразнящим, пробуждающим безрассудную страсть и превращающим тело в пылающий вулкан. Я застонала, зарылась пальцами в густые шелковистые волосы и припала к губам с пылом заплутавшего в пустыне странника, чудом отыскавшего свежий прозрачный родник. Я пила поцелуй, с каждым мигом всё отчётливее ощущая солоноватую кровь у себя на губах. Я застонала, дёрнулась, пытаясь освободиться, и дивное видение в тот же миг лопнуло, точно мыльный пузырь. Я лежала на жёстком, усыпанном зеркальным крошевом полу в неприлично разодранной одежде и с задравшимся подолом, до бедра обнажившим ноги. Но самое страшное было в том, что я страстно обнимала Огнецвета, закинув одну ногу ему на спину. Более того, я целовала его, пылко, жадно, как самого желанного мужчину на свете, осушая кровь, сочащуюся из порезанной осколками зеркала морды.

- Тьфу, - я оттолкнула козла, проворно одёрнула платье и шустро отползла в наиболее чистый угол, как можно дальше от распоясавшейся скотины. – Тьфу, мерзость, какого мрака ты ко мне с поцелуями полез?!

- Я полез?! – Огнецвет негодующе тряхнул головой. – Да ты сама на меня кинулась как безумная, чуть не изнасиловала!

- Ещё скажи, сама на себе одежду изодрала, - проворчала я, озираясь в поисках хотя бы глотка воды. В горле страшно першило, язык был жёсткий, словно пересохшая кожа.

- А кто ещё, - фыркнул козёл, звонко ударив копытом по стоящему на приступке ведру. – Нет, я, конечно, не в убытке, у тебя есть на что посмотреть, но я, знаешь ли, не сторонник экспериментов и категорически против скотоложества.

- Я тоже.

Я, кряхтя и постанывая, кое-как приподнялась на жалкие подпорки, которые категорически отказывались быть моими ногами, доползла до ведра и сама не заметила, как осушила его полностью.

- Только ведро далеко не убирай, - деловито заметил Огнецвет.

Спросить почему, я не успела, меня швырнул на колени мощный спазм. Я скорчилась в три погибели, непослушными руками цепляясь за ведро, как утопающий за призрачный шанс на спасение. Длинные рыжие волосы упали на лицо, моментально перемазавшись, попали в рот, усиливая рвоту.

- Давай помогу, - Огнецвет, как мог, подхватил мои волосы, ничуть не гнушаясь тем, что они грязные и воняют. – Ты давай, трави, не стесняйся, нужно, чтобы вся дрянь из тебя ушла. Может, ещё водички принести?

- Лучше добей, - прохрипела я в перерывах между двумя приступами.

- Ага, конечно. А в человека меня кто расколдовывать будет?

- Смерть… ведьмы… разрушит… чары…

- Воздержусь от столь сомнительных экспериментов.

Когда приступ рвоты закончился, на меня накатила такая слабость, что я чуть не рухнула головой прямиком в ведро. И опять Огнецвет не растерялся, подхватил, удержал, пусть и больно дёрнув за волосы, на себе оттащил к окну и сбросил так, чтобы меня обдувало ветром из крупных щелей. Я безвольно лежала на спине, чувствуя себя лягушкой, которую терзали-мучили, а потом, решив, что для декоктов не годна, и эксперименты больше не выдержит, просто выкинули. Ушибленная щека болела, во рту стоял омерзительный привкус рвоты, руки и ноги заледенели и почти потеряли чувствительность, но я не могла заставить себя даже моргнуть. Дышала и то через раз, такая смертельная усталость на меня накатила.

- Горе луковое, - вздохнул Огнецвет, потоптался рядом, а потом лёг, согревая меня своим теплом, - тоже мне, ведьма квалифицированная, сама забудь-травы налопалась так, что чуть навек в мире грёз не осталась. Кстати, я-то думал, ты вся такая правильная, скромница-разумница, а видения-то у тебя о-го-го какие!

Я поморщилась. Да уж, ситуация глупее не придумаешь. Огнецвет и раньше меня шарлатанкой считал, а теперь, наверное, и вовсе, как только человеком станет, из города выгонит. Но кто бы смог устоять перед сочной клубникой в облаке свежих сливок!

- Эй, ты там не померла ещё? – козёл приподнял голову, зацепив меня рогом, - ой, прости, я не хотел.

Я разлепила спёкшиеся губы, прохрипела, чуть шевеля языком:

- Как… ты…

- Понял, что ты забудь-травы наелась?

Я вяло мотнула головой из стороны в сторону. Нет, это-то как раз понятно, если у человека стеклянный взгляд, неподдающееся объяснению поведение, а то и струйка слюны из уголка рта. Любому ясно, что он в мире видений.

- Тогда чего? – Огнецвет положил голову мне на грудь, пытливо глядя в глаза. – Эй, ты не замолкай и глаза не закатывай, тебе сейчас спать нельзя, можешь не проснуться. Так что давай, спрашивай, можешь даже облаять меня как обычно.

Что?! Да что этот козёл себе позволяет, да когда я на него лаяла?! Он первый всегда начинает: то шарлатанкой обзовёт, то лавку мою разгромит, потом вообще дом сжёг!!! Возмущение придало мне сил, я даже приподняться смогла и грозно нахмуриться. Хотела ещё молнию пустить, да магический резерв у меня на нуле, теперь до купания в лунном свете колдовать не смогу.

- О, воскресла, - оживился Огнецвет, насмешливо глядя на меня раскосыми светлыми глазами, - а то такая дохлая лежала, холодная, чисто нежить, которую поднять успели, а оживить забыли.

Ну спасибо на добром слове, нежитью меня даже в самые паршивые минуты никто и никогда не называл! Будь мне не так плохо, я бы привычно пропустила слова парнокопытного начальника стражи мимо ушей, но сейчас мне было паршиво как никогда, хотелось заботы, тепла, сладких уверений, что я самая-пресамая, и у меня непременно всё будет хорошо. А что я получила? Воняющего козла под боком и град оскорблений, которые совершенно точно не заслужила. Я горестно хлюпнула носом и разрыдалась, да что там, завыла в голос, пожалуй, даже громче, чем на пепелище своего дома, когда оплакивала погибшее зеркало.

В отличие от большинства жителей нашего города, Огнецвет слёз девичьих не испугался, наоборот, с самым довольным видом понаблюдал за моими рыданиями и изрёк с видом придворного целителя:

- Отлично.

Слёзы моментально высохли, словно кто-то невидимый плотину возвёл или вообще перевёл поток в другое русло. Я хлопнула слипшимися ресницами и пропищала:

- Тебе нравится, что я плачу.

Козёл с невозмутимым видом почесал рогом бок:

- Ага. Со слезами уходят остатки дурмана, так что рыдай, не останавливайся. Тебе ещё минут десять поплакать надо, чтобы наверняка.

Я возмущённо трепыхнулась, порываясь вскочить, Огнецвет прыгнул на меня, всем своим немаленьким весом прижимая к полу:

- Объясняю для особо одарённых девиц, мнящих себя могучими ведьмами: вставать тебе нельзя. Во-первых, дурман не выветрился, во-вторых, всё равно в вертикальном положении не удержишься, а ловить тебя удовольствие сомнительное.

- Пусти, - прошипела я, отчаянно вырываясь, - пусти немедленно, не нужна мне твоя помощь, сама справлюсь!

- О боги, за что вы связали меня с этой дурой?! – простонал козёл, молитвенно вскидывая рогатую башку вверх.

Я опять попыталась сбросить с себя тяжёлую зверюгу, но с тем же успехом могла двигать гору. Отожрался на начальственных харчах, скотина!

- Радуга, ты мне одно скажи: ты совсем дура или в этой смазливой головке есть хоть крупица разума?

- Сам дурак, - пропыхтела я, кусая губы, чтобы удержаться на краю безобразной истерики. – Слезь с меня, раздавишь!

- Значит плакать ты не будешь, - Огнецвет недовольно дёрнул ухом, - ладно, не хочешь по-хорошему, будет по-моему.

Я и пикнуть не успела, как мне на плечи забросили увенчанные копытами лапы, а к губам прижалась мохнатая козлиная морда. Я возмущённо замычала, пытаясь вывернуться, но держал Огнецвет меня крепко и целовал так, словно вознамерился досуха выпить. Я закрыла глаза, скатываясь в желанное забытьё. Мама милая, век бы не подумала, что погибну во время поцелуя с козлом…