Глава 13

Полковник

Утро добрым не бывает.

Утро бывает не просто не добрым. Оно еще и бывает ужасным. Особенно когда накануне конкретно так перепил, а тебя будят противным писком будильника на телефоне.

Фёдор, не с первого раза попав по сенсерной панели телефона пальцем, отрубил будильник и с глухим стоном откинулся на…спинку дивана?

С трудом приоткрыв один глаз и тут же поморщившись от яркого утреннего солнца, мужчина сфокусировал взгляд на мельтешащей точке, что была прямо по курсу. Точка эта была большой, ворчащей и откликалась на имя и отчество.

- Что я тут делаю? – хрипло выдавил полковник и собственный голос показался ему вороньим карканьем.

- Это ты у меня спрашиваешь? – повернулась к нему баб Маша и скептически оглядела, - Спишь на моем диване. Развалил свои немытые, вонючие лапти. А я, между прочим, только покрывало постирала.

Полковник чуть приподнялся и скосил все еще плывущий взгляд на свои ноги. Носки как носки. Да, не свежие, но и не недельные, как говорит баб Маша.

- Давай, поднимай свою лосячью тушу и пошли я тебя чаем напою, горемычного, - скомандовала старуха и поковыляла на кухню.

- Может лучше рассольчика?

- Ага…и помидорчика, - обернулась баб Маша, уперев одну, свободную от клюки, руку в бок, - Ты мне еще в прошлом месяце обещался в подвал за соленьями слазить. Не сделал?! Вот теперь терпи…без рассольчика обойдешься.

Мужчина вздохнул, кое-как соскреб себя с дивана и поплелся за пожилой женщиной, то и дело, натыкаясь на мебель.

- Садись, - указала на табуретку баб Маша и поставила перед ним кружку с чаем без сахара.

- Мария Петровна, вы чего сегодня такая злая – даже сахара не дали?

Баб Маша метнула на него убийственный взгляд.

- Сейчас как дам по лбу! Чует мое сердце - неспроста ты ко мне среди ночи пьяным приполз. Дел натворил?

Полковник честно постарался порыться в памяти, но вторая половина вечера, а это сразу после того, как они с Василичем и Петерманом уговорили три по ноль семь, словно пропала.

- Нет вроде…бы…

Мария Петровна несколько секунд сверлила его выцветшими глазами, а потом со вздохом опустилась на стул.

- Вот именно, что «бы». Дурак ты Федька. С Иринкой поругался?

- А ты почем знаешь? – подозрительно прищурился мужчина.

- Да мне и знать не надо, - фыркнула старуха, - У тебя все на твоей несчастной роже написано. Обидел девку.

- Почему это сразу обидел?!

- А коли не обидел бы, то к ней в ножки ночевать поперся, а не мой забор в два часа ночи брать штурмом. Кстати, чинить его прям сейчас и пойдешь, лосище безголовое. Башка здоровая выросла, а ума не прибавилось.

- Мария Петровна! – хотел было возмутиться на оскорбление Федор, но бабка возьми и отвесь ему подзатыльник.

У мужчины от неожиданности аж дар речи пропал.

- Что Мария Петровна?! Мне уж Лизка доложилась, что к ним утром Иринка прибегала, тебя дома не застала и ушла вся в слезах. В кои-то веки бабу себе путную нашел и ту потеряешь из-за дурости своей.

Полковник мрачно насупился и молча уставился в кружку.

Чай встал поперек горла и чувство горечи во рту усилилось.

Молча, провожаемый осуждающим взглядом Марии Петровны, он вышел из дома на улицу, пошарил по карманам, нашел пачку сигарет и, усевшись на деревянный порог бабкиного дома, закурил.

Перед глазами медленно проносились события вчерашнего вечера и сейчас после того, как острота обиды притупилась, казалось, что он все-таки погорячился.

В первые мгновения, увидев Иру с другим мужчиной, он взбесился.

Этот наглый, вечно упакованный в дизайнерские тряпки тип, так смотрел на его Кралю, словно у них что-то есть. Было видно – эти двое отлично знают друг друга. Он, как павлин распустил свой хвост, а она не отталкивала и казалась слегка смущенной.

Но больше всего полковника разозлило то, что он словно со стороны увидел, как отлично они смотрятся вместе.

Вот какой мужик подходит Крале.

Успешный, на дорогой иномарке, тот, что будет водить ее по дорогим ресторанам, а не скинет на нее готовку ужина для своих отпрысков.

Если отбросить все ревностные понты, то полковник, должен признаться себе, что просто боится, что однажды, пусть не сейчас, появиться такой вот конь в пальто от Армани и заберет Ирку.

И этот страх действует на него отупляюще. Он причиняет боль и заставляет делать глупости.

Вчера мужчина специально терпел почти весь вечер рядом с собой рыжую учительницу из Лизкиной школы. Она давно уже флиртовала с полковником, но он ее обычно мягко осаживал, а тут прямо закусило желание сделать Ирке неприятно. Что б на своей шкуре поняла, как ему больно видеть, как она с другими за ручки держится и любезничает.

Сейчас эта выходка самому казалась тупой и эгоистичной, а вчера, ослепленный ревностью он хотел наказать ее.

Наказал.

Ушла Ирка.

А он, отпихнув от себя рыжую вешалку, тупо набухался с мужиками и спать приполз к баб Маше, дабы не пугать детей, своей пьяной рожей.

Зато теперь проспавшись, на больную с похмелья голову, поступки его не казались такими уж правильными.

Кому чего доказал, называется?

Нажрался только как свинья, аж самому от себя тошно.

А Ирка наверное решила, что он с рыжей ушел.

Дурочка…

Говорила ему о доверии, понимании, а сама туда же. Чуть что, так самое плохое подумала.

Посидев еще немного и помедитировав на утреннюю росу, Фёдор, с трудом отодрав зад от порога, поплелся умываться и чинить забор.

Конкретно он его так помял. Говорил же Петровне – поставь евро-штакетник. Нет, уперлась старая – хочу как в молодости зелененькую оградку. Вот и поддел он своим плечом вчера эту хлипкую оградку из дерева. Теперь переделывать придется.

Как всегда физическая работа пошла на пользу. Нервы успокаивает, помогает все разложить по полочкам, в том числе и мотивы Ириных поступков.

Он вчера был так зол, что не сильно слушал ее лепет про поломанную машину. Крыса ревность хотела крови, а не обсуждения масляного насоса.

Управился он довольно быстро.

С потом вышли остатки алкогольных токсинов. Полковник снова почувствовал себя бодрым, сильным. Даже позавтракал картошкой в мундирах с молоком, поблагодарил Марию Петровну за приют и первым делом поехал домой.

Там его встретила недовольная Лизка. Глянула на него, как на врага народа и ушла к себе в комнату, что-то пробормотав про предателей.

Пацаны были рады папке. Тут же забрались ему на спину и давай нервы мотать.

- Ты обещал сводить нас в кино, - Лиза выглянула из комнаты и с вызовом посмотрела на отца.

- Сегодня суббота? – сам у себя спросил Федор, - Тогда собирайтесь.

- Да, мы собственно готовы, - девочка кивнула на свои мини-шорты, которые полковник хотел выкинуть еще в прошлом месяце, сразу, как только она их купила.

Разве так одеваются приличные девушки?

Хотел послать Лизку переодеться, но тут Паша и Миша накинулись на него с вопросами:

- А мы за Ирой заедем? Она обещала мне новый диск с игрой.

- Я без нее не поеду, - упер руки в боки самый мелкий, - Мне страшно будет.

- Конечно, заедем, - поспешил успокоить детишек мужчина.

Пацаны довольные убежали в комнату, чтобы собрать новый конструктор, который обязательно «заценит Ира»

Лиза проводила братьев пристальным взглядом и, повернувшись к отцу, фыркнула:

- Думаю, она тебя на порог не пустит. А если и пустит, то только для того, чтобы сковородкой плешь шлифануть.

- У меня нет плеши! – строго напомнил Фёдор.

- Правда? – сделала невинные глазки эта маленькая язва, - Значит, совсем скоро появится….

Мужчина отупело хлопнул глазами.

Когда?

Когда дети успели так привязаться к Ире. Даже Лизка, которая всегда с особой осторожностью относилась к чужим людям, сейчас защищала ее.

Осознание этого было не то чтобы неприятным, скорее неожиданным и означало, что их отношения вполне могут перейти на другой уровень…семейный, если, конечно, Ирка его и правда не выгонит сегодня.

Хотя…

У него всегда есть железобетонный аргумент, вернее целых три аргумента, которые сейчас со скоростью реактивного двигателя носились по комнате. Детей Иришка любит и никогда не обидит, а значит, у него есть отличный шанс заслужить прощение. Не то, чтобы он считал себя сильно виноватым. В конце концов, из плохого на нем только попойка с мужиками, но Ирка-то подумала другое.

- Лиз! – зычно позвал он дочку, - А какие цветы наша Ира любит?

Голова дочери высунулась из-за двери и ехидно поинтересовалась:

- Наша?! Я думала, что у тебя теперь моя рыжая математичка.

- Не моли чепухи, - разозлился Фёдор, - У бабки Маши я ночевал. Забор ей там подделать нужно было.

- Правда? – обрадовалась Лиза, - Тюльпаны Ира любит. Но они уже отцвели, поэтому предлагаю тебе больших ромашек в саду у забора надрать.

Лизка, пакостница такая, забыла только сказать, что растут они за зарослями крапивы, которая вымахала полковнику почти по пояс и жалилась, зараза, даже через перчатки.

- Красота! – вынесла дочка вердикт, рассматривая большую охапку ромашек, - Теперь она тебя точно простит.

«Надеюсь» - подумал мужчина, чувствуя себя последним придурком с букетом наперевес, почесывая крапивные волдыри на руках.

Краля

Весь день меня качало на эмоциональных качелях, словно маленькое суденышко в штормовом океане.

Сначала была дикая, разрывающая душу обида. Она съедала меня изнутри и выплескивалась слезами.

Еще по пути домой, чуть успокоившись, я старалась себя уверить, что полковник – это не Шерстяков и вот так, на пустом месте, изменять не станет. Была вероятность того, что он просто крепко напился и уснул собственно там, где и пил.

Догадка моя подтвердилась, когда я взъерошенная, с опухшим от слез носом заявилась в местный «супермаркет» и поразила своим видом несменную продавщицу.

- Вам просто непременно надо заварить настой багульника, - сердобольно советовала она, оценивающе рассматривая мою красную физиономию, - Волшебное средство, хочу вам сказать, милочка. Воняет так, что нос прочистит от всякого гайморита навсегда. На себе проверяла. У меня даже настойка спиртовая осталась. Принести?

- Э-э-э, - растерянно моргнула я, - Лучше не надо. Я плохо переношу спиртное.

- Так это ж разве спиртное! – возразила женщина.

- Все равно воздержусь. Мне пакет молока, можно?

- Девушка! Когда вы уже наговоритесь? Тут вообще-то очередь! – прокаркал старческий голос рядом со мной, - Мы торопимся!

Обернулась – чуть поодаль стоит дама с почты и гневно сверкает своими очками.

- Здравствуйте, - как можно дружелюбнее поздоровалась я с почтальоншей.

- И вам не хворать. Ирина, если я не ошибаюсь? - она с интересом уставилась на меня и, казалось, совсем забыла об очереди и покупках.

- Да-а-а…

- Мне моя соседка Маша, столько о вас рассказывала. И все только хорошее! Повезло Федору Гавриловичу, просто сказочно повезло.

Стою и не знаю, куда уже деваться от этой похвалы. Тем более что половина очереди на нас недобро косится.

- Федор тоже хороший мужик. Добрый, отзывчивый. Золотые руки! И о нас стариках не забывает. Вон, уж с ранней зорькой у Марии Петровны забор подделывает.

- У кого? – тут же встрепенулась я.

- Да у соседки моей, Машки клюкастой, - любезно объяснила она, - Я обычно рано встаю - старость не радость, бессонница мучает, а он уж вовсю трудится. Золото, а не мужик!

А уже почти не слушала ее хвалебные оды, забыла про пакет молока, деньги. Радость охватила все мое существо. Значит, у бабки был. Не ошиблась я в нем.

С души словно камень свалился и я на эмоциях купила большой шоколадный торт.

Почтальонша, следом за мной, заказала продукты, а меня разобрало любопытство:

- Извините, а можно вопрос? Конфеты…ну, которые отправлял Фёдор Гаврилович. Вы случаем не знаете, для кого они?

- Знаю. Как не знать-то, - горделиво выпрямилась почтальонша, - А тебе, зачем это?

Я не ответила, только мучительно покраснела, вызвав у старушки снисходительный смешок.

- Деткам отправляет. Аккурат, с каждой получки коробку собирает и детишкам в детский дом везет – это зимой, когда время есть. Они там не шикуют и конфеткам радуются.

Ошарашенная этой неожиданной информацией, я неуклюже попрощалась и почти бегом вылетела из магазина.

Самые разные чувства теснили грудь.

От недоверия к восхищению.

Какой он все же…

Боясь, что снова разревусь, но уже от осознания своей глупости поехала домой.

По дороге начался небольшой, накрапывающий дождик, который быстро перерос в настоящий ливень. А я даже зонтик не прихватила.

Во дворе было многолюдно. Суббота, конец рабочей смены – все работники спешат по делам.

Я, как есть, с непокрытой головой, выбежала на улицу из автобуса под крупные капли дождя, которые живописно пузырились, говоря о том, что ливень быстро не кончится.

Не знаю почему, но внезапно, вместо того, что бы смотреть себе под ноги, перебегая бурные потоки воды, вскинула голову и заметила щенка, который стоял напротив - на другой стороне лужи и растерянно озирался по сторонам.

Маленькое беспомощное, грязное животное с понурыми ушами нервно дергалось из стороны в сторону, пытаясь увильнуть от снующих ног прохожих, в полнейшей дезориентации. Отсюда мне прекрасно было видно его грязную промокшую шерсть, впалый от голода живот, облезлый маленький хвостик и обреченный взгляд, с которым он смотрел на окружающий и такой неприветливый мир.

В несколько шагов преодолев расстояние между нами, склонилась над щенком.

- Привет. Пойдешь ко мне?

Малец вскинул морду, грустные глазенки стали осмысленными – он явно обрадовался мне.

- На руки брать не буду – ты грязный, - предупредила и хлопнула по ноге, - Пошли со мной.

«Если пойдет следом, значит, будет мой»- пронеслось в голове, а в следующую секунду щенок недоверчиво, но медленно поплелся за мной к подъезду.

- Вот и ладушки! – как дурочка непонятно чему обрадовалась я, и мы на пару вошли в сухой подъезд.

На руки эту мелкую грязнулю все же пришлось взять - никак не давались ему ступеньки. В квартиру мы поднялись оба взбудораженные тесным знакомством и мокрые, как самые настоящие крысы.

Первым делом поставила пакет с продуктами на пол, избавилась от намокшей обуви и кофты и понесла свою нечаянную добычу в ванну, где щедро намылив шампунем, принялась поливать теплой водичкой.

Мыться щенку не понравилось. Не то, чтобы он буянил, но пытался выбраться из ванной, цепляясь лапами за скользкую боковину ванны и разбрызгивая грязные капли по светлому кафелю.

- А ну сидеть! – прикрикнула я на это безобразие.

Песик притих и бросил на меня полный страха взгляд.

- И не надо на меня так смотреть. Я люблю в доме порядок и не люблю собак. Но…постараюсь привыкнуть к тебе.

После помывки, завернула его в свою старую футболку, что уже просится в мусорное ведро, посадила к батарее и пошла греметь кастрюлями на предмет еды.

Ее оказалось немного, но щенок был рад и тому, что есть. На картошку-пюре накинулся, как самый настоящий демоненок, чуть не опрокинув тарелку, что я временно приспособила ему под миску.

Да-а-а. Голод не тетка.

Пока щенок, жадно давясь холодным пюре, ел, я разобрала покупки и решила, что все же нужно что-то приготовить.

Вчера мне было не до этого, а сегодня желудок уже требовал нормальной еды, а не супчика из кружки.

Пересмотрела продукты и решила сварить борщ.

Пока чистила овощи, малыш умял всю картошку и улегся на выделенной футболке в том самом углу под батареей.

Невольно улыбнулась. Умаялся бедненький.

После того, как я щенка отмыла, он стал казаться даже симпатичным. Светленький, короткошерстный. Умная животина. До сих пор не могу объяснить импульсивность своего поступка, но отчего-то кажется, что мы с ним подружимся.

То ли пополнение в моей скромной квартирке на меня так повлияло, то ли просто настало время перестать хандрить, но настроение заметно ползло в гору и я, включив на телевизоре радио, подпевая известным исполнителям, бодро делала мясную пережарку для «быстрого» борща.

Работа спорилась, ароматный запах витал по комнате и я чуть ли не захлебываясь слюной от нетерпения, добавила последний штрих – мелко нарезанную свежую зелень.

Не борщ, а произведение искусства!

Очень довольная собой, вытерла руки полотенцем и невольно вздрогнула – в дверь настойчиво позвонили.

Сердце пустило удар.

Я, кажется, догадываюсь, кто это может быть.

Его прихода жду с нетерпением, предвкушением и страхом.

Рука невольно потянулась к волосам.

Вот, блин. Я ведь на чучело похожа без привычной укладки!

Едва сдержала идиотский порыв рвануть к ванне.

Вот еще! Пусть смотрит на меня не причесанную, не накрашенную. Пора выходить из образа Кральки-красотки. Пусть, в конце концов, поймет, что я просто женщина, а не кукла, коей он меня считает.

Распахнула дверь, нацепив на лицо самую кирпичную из всех моих физиономий, и чуть не завыла от разочарования – на пороге с красным веником из роз стоял Шерстяков собственной персоной.