Глава 14

Краля

Вот вроде живешь себе, никого не трогаешь, собачек бездомных подбираешь, не пьешь, не куришь, а жизнь все равно приносит одни гадости в виде бывших мужей с красными шипастыми вениками.

Какой идиот вообще придумал, что розы – это красиво?

- Привет, - улыбается во все тридцать два Шерстяков и протягивает мне букет.

Брать не спешу, прислоняюсь плечом к косяку и подозрительно оглядываю мужчину.

- А чего это ты здесь делаешь?

- В гости пришел, - нагло заявил он.

- Не припомню, чтобы приглашала и ближайшие лет двадцать точно не приглашу.

Шерстякова мало чем можно в этой жизни смутить. Наглый, непрошибаемый на истинные эмоции танк. Растянув свои вареники в слащавой улыбочке, он уверенно шагнул внутрь квартиры, оттеснив меня за пределы коврика с надписью «Добро пожаловать»

- Ну, что ты Ирочка! – воскликнул он, - Мы не чужие друг другу. Более того, мне показалось, что в нашу последнюю встречу между нами пробежала искра.

Ага. Все двести двадцать.

- Когда кажется, креститься нужно, - сложила руки на груди и исподлобья глянула на него, - Серьезно, Шерстяков, у меня нет настроения на твой коронный выпендреж.

Бывший пропустив мои слова мимо ушей, сунул мне в руки веник и фамильярно приобнял за талию.

Я мгновенно напряглась и попыталась отстраниться, но не тут-то было. Крепкая мужская рука тесно прижала меня к бывшему мужу, который с плотоядной и очень неприятной улыбкой, прошептал:

- Я ведь к тебе не просто так пришел. Люблю я тебя по-прежнему.

Офигеть не встать – любит он! А мне что с этим делать? Прыгать от радости? И самое главное: как легко у этого лизоблюда с губ срываются слова любви. Что ни говори, а язык у Шерстякова всегда был без костей. Недаром он карьеру начинал впаривая народу микрозаймы.

- Ты верно за идиотку меня держишь, - шиплю пантерой я, стараясь вырернуться из его загребущих лап, - Какая к чертям собачьим любовь. Мы черт знает сколько лет в разводе!

- А глаза открылись у меня только сейчас! – жарко шепчет он и пытается поцеловать.

Вот тут и приходит конец моему терпению.

Раздражение, негодование и обида, что копилась на весь мужской род все эти дни достигла своего апогея и решила вывалиться на голову Шерстякову.

- Пусти! – рычу я, в последний раз пытаясь вырваться, и подпрыгиваю когда меня вероломно тискают за задницу.

Главная ошибка Шерстякова в том, что он не в курсе моих боевых навыков. Я владею главным приемом кунг-фу Панды – прицельный удар по коленной чашечке и мужик охнув теряет равновесие. Позиция огненной тигрицы и я с яростью обрушиваю пошлый красный веник на Шерстяковскую морду.

Он честно пытался сопротивляться, но проиграл в неравной битве против недообрезанных шипов.

- Иди отсюда и что бы духа твоего здесь больше не было! Ничего и никогда у нас больше не будет. Я ненавижу предателей! – в запале кричу я, выталкивая веником мужчину, - И веник свой вонючий забери.

Шерстяков с растерянным выражением на подранной роже, судорожно стиснул пальцами то, что осталось от роз, мгновенно пришел в себя и злобно выплюнув что-то типа «ты пожалеешь», стремительно направился в сторону лестницы, где столпилась небольшая кучка из полковничьего семейства.

Судя по шокированным лицам, они стали-таки свидетелями эпического изгнания Шерстякова.

Мне стало жутко стыдно за эту безобразную сцену.

Что теперь подумают дети? Про Фёдора вообще молчу…

Дети ничего не подумали. Младшие с криками «Теть Ира, как ты его!» помчали в квартиру, а Лизка иронично посмотрев на, застывшего яки соляной столб, папочку, резонно заметила:

- Вот видишь, какая от ромашек польза. Все меньше лицу достанется. А ты все «давай розы, давай розы» - и уже мне, - Теть Ир, а ты сегодня всех гостей так встречаешь или только «особенных»?

- Так встречают только нежданных, - сделав акцент на последнем слове ответила я, - Пошли скорее – борщ стынет.

- Класс! – обрадовалась Лизка, - Соскучилась я по твоему борщу страсть просто.

Девочка скрылась в комнате, а мы с полковником так и застыли на пороге, неловко переминаясь с ноги на ногу.

Первым отмер Фёдор, протянув мне букет из крупных ромашек.

- Это тебе, - буркнул он.

И ни каких тебе Ирочка «извини», «я был неправ»

Ну, а чего собственно ты ждала от этого чурбана неотесанного?

- Проходи, - посторонилась я, принимая букет.

Кто-то же должен быть из нас умнее. Вот я и умничаю, на сколько нервов хватает.

Не успели дети войти, как сразу заметили мирно посапывающего щенка и началось нечто невообразимое. Конечно, поспать псинке никто не дал – каждый счел свои догом погладить, покормить, потискать, поиграть.

- Какой он хорошенький, - Мишка прижал щенка к себе, - Можно я его себе заберу? Можно пап?

Судя по перепуганному взгляду папы, брать он его не собирался, но как отказать ребенку, чтобы не довести до слез не знал.

Эх, полковник….

- Подожди, Миш, - ласково произнесла я, забирая у мальчика щенка, - Песик очень устал и обессилел. Ему нужен отдых, лечение и забота. Ты же не сможешь о нем заботиться, когда в садике.

Миша нехотя согласился.

- Я бы брал его с собой в садик, но Вера Ивановна будет против.

Усмехнулась, представив, насколько Вера Ивановна будет «против» и с улыбкой объявила:

- Так, дети! Кто быстрее всех съест свой борщ - получит самый большой кусок вашего любимого торта.

- Ура!!! Тортик!

Все обрадовались и стали активно стучать ложками по тарелкам, заставляя меня с умилением наблюдать, как они пустеют, и кончается горка нарезанного ломтиками хлеба.

Один только Фёдор не ел и смотрел на меня пристальным и тоскливым взглядом.

Не буду облегчать ему ни одного шага навстречу!

Вот такая я сегодня принципиальная.

Стараясь держать лицо, и не выдать какая борьба чувств и разума идет внутри меня, поставила цветы в двухлитровую банку за неимением вазы и тоже налила себе тарелку борща. Он получился очень вкусным, но, как и полковнику, «не зашел». С этой чертовой нервотрепкой немудрено похудеть, а мне в моем возрасте это противопоказано – велика вероятность раньше времени превратиться в сморщенную обезьяну. Поэтому буквально заставила себя взять в руку ложку и доесть всю тарелку.

Потом под радостное улюлюкание детишек разрезала торт и самый большой кусок достался Паше, который мгновенно набросился на шоколадное лакомство. Сладкоежка…

Полковник от торта отказался и, выразительно кинув взгляд на свои старые наручные часы, произнес:

- Кто-то в кино собирался. Вы точно хотите ехать?

- Да! Да! – закричали мальчишки и принялись с умильным усердием молниеносно уничтожать свои порции.

Лизка повернулась ко мне и с кислой миной, оглядев меня с ног до головы, спросила:

- Ты в этом поедешь?

- Я вообще-то никуда не собиралась, - попыталась отнекаться я.

- Э, нет! Так дело не пойдет, - возразила девочка, - Зря мы, что ли заезжали за тобой? Пацаны сказали, что без тебя не поедут.

Знает, засранка, как надавить на самое больное. Мелкие сладкоежки успели пробраться мне в самое сердце и теперь вьют веревки.

Бросила быстрый взгляд на полковника – тот все выжидает и старательно изображает мумию Тутанхамона.

Так значит…ну, держись забинтованный.

Теперь моя очередь играть на твоих нервишках.

- Дайте пять минут, я быстро соберусь.

С этими словами, преисполненная решимости довести-таки этого мумифицированного до икоты, поднялась из-за стола и направилась к шкафу.

Где мое самое сексапильное платьице?

Полковник

Как-то не так Фёдор представлял их с Кралей примирение, когда он с этими дурацкими ромашками в компании отпрысков поднимался на верхний этаж.

Во-первых, он стал невольным свидетелем того, как Ирка выперла своего прилизанного поклонника от Армани, предварительно подрихтовав ему рожу букетом, который, вероятно, был очень дорогим.

В этот момент случились сразу две вещи: стало немного неловко за свои обгрызанные садовым секатором ромашки и радостно от того, что хлыщ все же получил от ворот поворот.

Прямо бальзам на душу, жаль, что лился он недолго, потому что вся радость от встречи досталась только детям. Его самого удостоили пристальным, выжидающим взглядом, молча забрали цветы и…собственно на этом все. Больше Ира не удостоила его и взглядом, полностью уделив внимание детям.

Федор не понимал, чего добивается эта женщина.

Он сам пришел?

Пришел.

Цветы даже припер, а она его в упор не замечает.

Во-вторых, это чертово кино!

Если бы он знал, что эта затея превратиться самую настоящую пытку, то приполз бы с этими ромашками на коленях!

Когда полковник увидел, во что вырядилась Ирка для похода в кино, дышать стало в разы сложнее, а все, что ниже пояса, встало «по стойке смирно».

Короткое, обтягивающее, словно вторая кожа темно-серое платье, только с виду казалось простым, а на деле, подчеркивало каждый миллиметр ее соблазнительного тела, заставляя хотеть только одного – содрать это безобразие и запереть в спальне. Желательно своей, потому как тут ее просто нет априори.

Словно желая добить его, Ирка встала у зеркала, взбила руками и без того пышную прическу, сунула ножки в высоченные шпильки и весело сообщила:

- Я готова.

Пока ехали в город, глаза мужчины так и норовили сползти с дороги на голые красивые коленки, которые Ирка пристроила рядом с коробкой передач. Всего одно движение и можно их всласть облапать, но велик шанс получить по морде, ибо на заднем сиденье находятся дети, а сама хозяйка коленок все еще на него не смотрит. Сам-то он уже дыру взглядом протер…скорее прожег.

Но самым мучительным стало не это.

На нее все пялились.

Каждый двуногий олень считал своим долгом проводить масляным взглядом Кралькину шикарную пятую точку и бесило это до красных мушек перед глазами.

- Тебе сладкий или соленый, - из ревнивых мыслей его вывел голос дочери.

- Что?

- Папа, - закатила глаза девочка, - Попкорн сладкий или соленый? Хватит уже быть букой и смотреть на Иру так, словно ты ее убить хочешь.

Никогда бы не подумал, что это так смотрится со стороны.

- Соленый, - буркнул Федор и на мгновение завис, наблюдая, как Ира и мальчишки увлеченно выбирают мороженое.

Все же, какая она красивая. Как ее можно не любить?

Не зря мужик у кассы обернулся провожая взглядом точеные ножки.

Тут в ревнивую массу чувств затесалась капелька гордости – это его женщина! А остальные пусть пускают слюни и завидуют. Он и сам себе сейчас завидует, потому что потрогать нельзя…пока нельзя.

Билеты взяли на какой-то новый мультик. В зале был полный аншлаг, и в одном ряду не оказалось столько свободных мест. Поэтому пришлось взять три на седьмом и два на восьмом.

Федор уже предвкушал, как он усядется со своей Снежной королевой Ириной рядышком и по ходу мультика растопит арктический лед ее показного равнодушия, но одно дело думать, а совсем другое делать. Не успел он и глазом моргнуть, как Ирка уселась впереди между мальчишками, а рядом с ним плюхнулась Лиза, которая сразу начала чавкать попкорном.

- А ты чего не берешь? Сам же заказывал, - дочь протянула ему ведро кукурузной дряни.

Федор бросил тоскливый взгляд на светлую макушку Крали, вздохнул и начал монотонно жевать соленую смерть своей поджелудочной.

Мультик мужчина смотрел по диагонали, так и не поняв, кто кого спасал и спасал ли вообще. Попкорн кончился довольно быстро и теперь отдавал тупой болью в районе желудка. Чисто из вредности он залил в себя сверху пол-литра колы и сидел теперь в ожидании одного – когда же кончится этот дебильный мультик.

Вот в его детство мультики были интересными, добрыми. Умели тогда снимать.

А это что? Ерундушка какая-то!

Едва в зале загорелся свет, как он сунул Лизке пачку мелких купюр со словами:

- Бегите на свои развлекалки-стрелялки. А мы с Ирой в кафе посидим.

Дочь бросила хитрый взгляд на Кралю и, понимающе покивав, быстренько сагитировала пацанов на игровые автоматы.

Зал кинотеатра стремительно пустел и в этом неловком для них двоих одиночестве полковник решительно сделав шаг вперед перехватил, направившуюся к выходу Иру, прижал к себе и чуть слышно выдохнул:

- Прости меня…

Она вся напряглась, сопротивляясь его объятию.

- Пусти, - пропыхтела она, - Думаешь, проблеял свое «прости» и я забыла. Всю душу мне измотал, изверг.

А Фёдор в этот момент не мог уже думать. Его просто намертво пришиб сладкий, едва уловимый аромат ее нежного тела. Желание, которое пополам с ревностью, что терзало весь вечер вспыхнуло с новой силой и мужчина, сжав свою добычу сильнее, прижался к ее губам в жарком поцелуе.

- М-м-м! – возмущенно промычала Ирка, но все же вцепилась пальцами ему в затылок, поглаживая чуть отросшие вихры, - Идиот!

- Да, - между поцелуями шептал он.

- Ревнивый придурок!

- Угу.

- Р-р-р-р…

- Я тоже тебя люблю, Ирочка.

- Что?!

Он на мгновение отрывается от такой желанной в этот момент сладкой шейки и глядя в широко распахнутые глаза признается, как на духу:

- Люблю я тебя. Вот и дурею поэтому.

Краля не отвечает.

Неожиданно лицо ее смешно морщится, и нижняя губа начинает дрожать. Глаза становятся влажными, а по щеке скатывается крупная капля.

- Ир, ну ты чего?

- Ничего, - шепчет в ответ и сама целует его, солеными от слез губами.

Если есть на свете счастье, то вот оно в его руках и иного ему не надо.

Жаль, что долго подержать счастье не дали.

В зал ворвалась сотрудница кинотеатра и разогнала влюбленную парочку.

А они хихикая, словно нашкодившие школьники, выбежали из зала и…пошли есть мороженное. Самое вкусное мороженное в скупой на сладости жизни полковника.