Глава 15

Краля

Когда твоя жизнь входит в размеренное русло, то ты, пребывая в постоянном покое, не замечаешь течение времени. Оно утекает слово вода сквозь пальцы.

Не то чтобы жизнь моя в последнее время была спокойной и безоблачной, но как пролетел последний месяц, я все же не заметила.

Слишком быстро…насыщенно…счастливо…

Как и у любой влюбленной женщины в такого потрясающего мужчину, как мой полковник.

При мысли о нем глупая улыбка мгновенно стирает обычно собранное, деловое выражение лица, а глаза так и косят в сторону настенных часов. До конца рабочего дня осталось чуть меньше часа.

Предвкушающе ерзаю на кресле – Федя обещал освободиться пораньше и мы хотели поехать ко мне на квартиру. Наш маленький романтический вечер.

- Прием! Прием! Женька вызывает Кралю! Прием! – гундосит не своим голосом Николавна и щелкает пальцами прямо перед моим носом, - Клянусь, я подарю тебе двадцать ежедневников и слуховой аппарат.

- Почему двадцать? – я соизволяю выйти из любовно-помешательного транса и недоуменно повернуть голову в сторону брюнетки.

- То есть слуховой аппарат все же понадобится?! – ехидничает она, - Подарю, чтобы в каждом записывала все, что должна сделать на завтра. Может после таких мучений, твои мозги все же запустят безопасный режим и решат поработать на благо колхоза?

Упрек Женьки вполне справедлив. В последнее время я стала «забивать» на работу и много времени уделять полковнику и детям. Больше последним, потому что их папа наоборот постоянно пропадает на производстве. Половина моих вещей, вместе со щенком уже переехала Фёдору в спальню и чувствую - второй половине недолго осталось пылиться. Полковник настаивает на переезде, но я по инерции продолжаю сопротивляться, боясь поставить финальную точку в своем холостяцком существовании.

Пока я мыслями была далеко от своего кабинета, да и от работы в целом, Женька продолжала наседать на мое чувство ответственности:

- Ты еще месяц назад обещала, что проверишь склад с растениеводством.

- Ян сказал - после обработок будем проверять, - напомнила я.

- Алё! Гараж! Они еще неделю назад закончились. Давай ручку в зубы, калькулятор в руки и завтра с утречка дуй на склад.

- А можно…, - начала было я, но была прервана жестом начальственной руки.

- Гаврилыча твоего не пришлю. Так и знай, - строго сказала она, - А то знаю я вас. Устроите мне там любовь на производстве. У него вообще рядом с тобой мозги в трубочку сворачиваются. Пусть стройку контролирует.

- Ты на него слишком много навесила, - бурчу я, на мгновение напрочь забывая про субординацию.

Женька несколько секунд смотрит на меня удивленно, но не обиженно.

- Мужик старается. Авторитет зарабатывает, а она не довольна.

- Сложно быть довольной, когда он дома иногда не ночует. Дети скучают, я тоже, - вздыхая, жалуюсь я.

- Краль, не думала, что тебе нужно объяснять такие вещи, но семейная жизнь довольно сложная штука. Ты думаешь, мы Яном видимся часто? Он половину своей жизни проводит в разъездах. Мы тоже скучаем, но это специфика нашей работы.

Умом я, конечно, все понимала, но подсознание штука не поддающаяся контролю. Именно она дает вектор нашим эмоциям.

- Я поняла тебя, Жень. Завтра я чешу на склад. Я могу рассчитывать на то, что Олег будет присутствовать?

Женька расплылась в пакостливой улыбочке.

- А как же. Блин, мне даже интересно, как наш дамский угодник будет выкручиваться на этот раз. Ты уж там не посрами честь отечества. Пожёстче с ними.

- Угу, - мычу я, а сама лезу в стол за пирожком с картошкой, - Будешь?

- Не-а, - качает головой Женька, - Меня Ян сегодня покормил.

- Везет тебе, - вздыхаю и с наслаждением впиваюсь зубами в мягкий ароматный пирожок, - Вообще это не честно. Почему на производстве всех кормят, а нас нет?

- Чтобы не разжирались. Блюдем ваши фигуры. Но вижу - не сильно помогает.

Женька косится на мой бюст.

- Ты что-то Краль в последнее время сильно на пирожки налегаешь. Не в декрет случаем собралась?

- Я? – чуть кусочком пирожка не подавилась, - Не-е-ет!

- Точно? – прищуривает зеленые глазищи она.

- Четное колхозное! – бодро рапортую, не забывая при этом активно работать челюстями.

- Ладно. Пойду я на сеанс внеочередной связи по Скайпу с нашим Эдиком. Достал он меня уже до подмышек.

Женька бодрой походкой, яки молодая грациозная лань, уходит на встречу со своим лузером-воздыхателем, а я гляжу ей в след и завистливо вздыхаю. Никогда не быть мне такой изящной, как она. И самое паршивое в том, что я за последний месяц поправилась. Спокойная жизнь, вредное и чрезмерное питание сделали свое черное дело. Три дня назад встав на весы чуть не получила инфаркт миокарда – поправилась! На три кило!

В выходные, за неимением спортзала, пойду к баб Маше полоть грядки. Чем не фитнес?

Хоть полковник и говорит, что я только краше стала. Боюсь даже он не поймет, если меня потихоньку разнесет на семейных дрожжах, как бочку.

Кстати о полковнике!

Что-то он не звонит.

Взяла в руки свой смартик и кинула ему сообщение:

«Ты скоро?»

Минут через десять пришел ответ:

«Пока занят. Езжай пока домой. Буду чуть позже»

Вопреки воле глухое, едкое раздражение разлилось по внутренностям.

Крылья отвалились, Амурчик сдох, маки завяли.

Опять занят. Вечно занят.

Отложив телефон от греха подальше откинулась на спинку кресла и, прикрыв глаза, постаралась успокоиться.

Терапия в виде самовнушения обычно давала не плохие результаты. Я глубоко вдохнула, выдохнула и, уверив себя, что все замечательно снова взяла в руки телефон и быстро напечатала:

«Хорошо. Не задерживайся, а то твой кружевной десерт испортится по дороге»

Его лаконичное «ок» взбесило меня еще больше, и я опять медитировала, на этот раз уже с документами. Ничто не успокаивает лучше, чем тупая проверка, тупых документов.

Потихоньку настроение улучшилось, и домой возвращалась уже вся в предвкушении вечера. Подумаешь, на работе задерживается? С кем не бывает. Я тоже, когда отчеты чуть ли не ночую за ноутбуком.

Быстрая уборка освежила квартирку, ужин весело шкварчит на плите, бутылка хорошего шампанского томится в холодильнике, а я между делом навожу красоту.

Сегодня решила сразить своего мужчину в самое сердце и достала ни разу не одетый черный кружевной комплект самого что ни на есть развратного белья.

Чисто вымытые волосы накрутила на крупные бигуди, чтобы придать волосам объем, нанесла легкий, не маркий макияж. В качестве финального штриха - черные чулки с кружевной резинкой.

Очень довольная собой покрутилась перед зеркалом и весело подмигнула своему отражению.

- Конфетка!

Так и жду, когда придет с работы мой голодный мужчина и надкусит.

От этой мысли сразу стало как-то жарко и, накинув халатик поверх всей этой красоты, уселась на диван ждать полковника.

Знаете в чем самое интересное: ужин остыл, помада стерлась, чулки полетели в сторону, а Фёдор так и не явился.

Что чувствует женщина, которой пренебрегли?

Промолчит, успокоится, и продолжит любить своего мужчину.

Но что будет, если ей пренебрегали постоянно на протяжении долгих лет?

Вырабатывается условный рефлекс.

У меня этот долбаный рефлекс, впечатался в кровь, вызывая мерзкое дежавю.

Все это было уже раньше. Много лет назад, с другим мужчиной. Именно так и начинались его похождения по клубам и баням. Сначала он просто задерживался на работе, а я находила ему оправдания.

Вот, только теперь оправдания давались мне гораздо сложнее.

Я раз двадцать уже набирала номер Фёдора. Сначала он не брал трубку, а потом телефон и вовсе выключился.

На часах было далеко за полночь, когда возникла мысль позвонить кому-то из коллег, но чувство гордости пересилило меня. Нельзя срываться в истерику и вести себя, как тупая курица.

Как только убедить в этом саму курицу, что второй час ревет в подушку, повторяя про себя одно и то же:

«Почему даже не позвонил? Сидела, ждала, как последняя дура»

Потом в голову закралась мысль, что могло случиться что-то страшное, раз он не пришел. Разрываемая противоречивыми чувствами, страхом и усталостью я кое-как разоблачилась и упала на неразобранный диван.

Вскоре забылась беспокойным, каким-то урывочным сном, а на утро, поехала к детям, в надежде, что Фёдор уже дома и я смогу выплеснуть на него весь негатив.

К дому полковника я приехала в жутком напряжении.

Вошла в прихожую и взгляд тут же выцепил из обилия детской обуви мужские туфли. Мы с Федором их вместе покупали для работы.

Дома значит….

Сбросила свои балетки и фурией ворвалась на кухню, где хозяин дома мирно попивал кофеек, просматривая какие-то документы.

- Краля? – удивленно вскинулся он, - Ты, что здесь делаешь?

- Что я здесь делаю?! – чуть ли не взвизгнула, рискуя перепугать детей, - Это что ты здесь делаешь? Почему не приехал? Неужели нельзя было хотя бы позвонить.

Лицо полковника приняло озадаченное выражение.

- Не понял. Я же написал тебе вчера сообщение, что не приеду.

Если бы женщинам давали орден за терпение, то я получила бы целых два.

Не стала устраивать сцен и присела на стул, глядя, как полковник судорожно рыщет по карманам в поисках телефона.

- Твою мать! Разрядился! – недовольно воскликнул мужчина, когда узрел потухший экран, - Мне Петерман должен был с утра позвонить, а я не на связи.

Значит, то, что я тут сижу, как идиотка - это нормально.

Раздражение пополам со жгучей обидой опалило грудь.

- Я тебя полночи прождала, - сложила руки на груди и в упор посмотрела на мужчину, - Ты хоть представляешь, как я переживала? Где ты был?

Первый раз вижу Фёдора таким виноватым, но от этого на душе не становится теплее.

- Ир, прости меня дурака. Я вчера до полуночи на работе задержался. Камеры на складе стройматериалов устанавливали. Никак не мог отлучиться. Потом на пару с Иванычем проверяли, что да как там работает.

- Ты мог хотя бы элементарно позвонить?

- Я же говорю – сообщение отправил.

- Не дошло твое сообщение! – взвилась я со стула.

Ярость клокотала в груди требуя выхода. В голове просто не укладывалось, как он мог просто взять и забыть обо мне.

- Краль, я не думал, что так получится, - мужчина поднялся со своего места и осторожно приблизился, мягко обнимая за плечи, - Совсем работа эта меня замордовала. Я стараюсь, но не могу все успеть.

- Было бы желание…, - пробормотала я, выворачиваясь из его рук, - Если бы ты хотел, то приехал…

В это мгновение больше всего на свете мне хотелось уехать, успокоиться и подумать обо всем на свежую голову.

Сделала шаг к двери, но у Фёдора, как всегда есть его суперослинное мнение, которое разумеется выше мнения других.

- Ну, куда ты собралась? Вся надутая, как медуза.

Он перехватил меня в дверном проеме и вжал своим телом в стену, нежно целуя щеку, шею и все то, до чего сможет дотянуться. В общем, использовал самые страшные из запрещенных приемов в своем арсенале.

В другой момент я бы уже давно растаяла, растеклась как пломбир на солнышке, но чувство обиды было сильнее.

- Я не понимаю, - чуть не срываясь на позорное рыдание выдавила я, - С каких пор работа для тебя стала важнее меня…важнее детей…

- Я для вас стараюсь, глупая! – очень серьезно возразил он, - Все ради вас делаю.

Можно было выстроить целый ряд обвинений против его слов и дальше раздувать скандал из этой ситуации, но я этого не желала. Мне просто было необходимо понимание.

- Мой бывший муж тоже так говорил, когда ходил по клубам со своими длинноногими коллегами, - прошептала я и в следующее мгновение перестала чувствовать тепло чужого тела.

Полковник отпрянул от меня и посмотрел очень зло из под хмурых густых бровей

- Сравниваешь меня со своим козлом-бывшим? Вот уж не думал…

- Не переворачивай мои слова на изнанку. Я просто хочу сказать, что твои поступки проносят мне боль, - попыталась объяснить я, но, похоже, первое слово все же дороже второго.

Мужчина стал темнее тучи.

Уселся обратно за свой кофе и, опустив голову, вернулся к своим записям.

- Я понял тебя, Ира.

- Что ты понял?! – чуть ли не истерично взвизгнула я.

- Все понял…

Вот ведь твою мать!

В этом и есть весь Фёдор.

Глухая пуленепробиваемая стена, которая ежели вбила чего себе в голову, так просто от этого не отмахнется.

И как так выходит у него складно?! Накосячил он, а виновата в итоге опять я.

Бред какой-то.

Именно с этими мыслями оставила его в гордом одиночестве допивать свой остывший кофе и уехала на работу.

Не вышло диалога.

Иногда мне кажется, что мы и правда слишком разные.

А, может, это я такая непутевая и просто не могу построить элементарные отношения?

Вероятнее всего мы помиримся уже сегодня вечером, но неприятный осадок в душе останется.

Каково это: не понимать друг друга, но при этом любить?

Разумеется, на работу я приехала в пограничном состоянии между плаксой Пьеро и старухой Шапокляк, которой из-за собственной ущербности очень хотелось отравить всем жизнь.

Было еще довольно рано, когда я, вооружившись рабочим ноутбуком, специально выделенным мне для «полевых» нужд, приехала на базу, где в трех больших ангарах хранились, различного рода семена, химикаты и прочее сырье для нашего производства.

Глянула на парковку, с раздражением отмечая – агрономовская «Нива» на месте. С утра пораньше приперся. Не иначе как одним местом чует неприятности.

Пройдясь немного пешком до весовой, внезапно почувствовала себя плохо. Сердце забарабанило где-то в районе горла, лоб покрылся липкой испариной, а в животе странно заворочался несчастный кофе, который я выпила утром чисто для того, чтобы не уснуть за рулем.

- Блин, - выдохнула я и, чувствуя, что колени начинают слабнуть, заползла за ангар.

Там облокотилась о какое-то тоненькое деревце и попыталась дышать глубоко, чтобы прогнать подкатившую дурноту.

Не помогло.

Вывернуло меня одним кофе и желчью прямо на травку.

- М-м-м, - простонала я и трясущими руками достала из сумочки упаковку влажных салфеток, едва последний спазм отпустил, - Что же это за хрень такая?

Обычно я не ругаюсь, а тут прям накипело.

Немного постояла, вдыхая полной грудью утренний прохладный воздух и тут взгляд неожиданно зацепился за знакомый автомобиль, что был припаркован с другой стороны ангара, которая не просматривается с дороги.

- И чего это он сюда приперся? – задалась вопросом я, узнав номера тачки бывшего мужа, - И машину-то как поставил. Вынюхивает что-то? Интересно девки пляшут…

Еще минуту назад я загибалась под деревом, выблевывая свой желудок, а сейчас бодрой козой поскакала к Шерстяковской зализанной попакаталке.

Спасибо темно-зеленому спортивному костюму! В нем я не сильно выделялась на фоне листвы. Различного рода кустарники и крапива за ангаром вымахали в человеческий рост и, за шумом подъезжающего трактора на склад, мой марш-бросок к автомобилю остался незамеченным.

Пока добралась, пару раз получила веткой по лбу, и замерла, услышав низкий приятный тембр Шерстякова:

- Мне, уважаемый, нужны конкретные факты, а не ваши домыслы. То, что товарищ Петерман не чист на руку – это нам всем известно, а вот обнаружить факт вероломного деяния – это информация за которую мое начальство готово хорошо платить. Более чем щедро.

Ни чего себе?! О каких таких фактах эта упырюга говорит?

- Позвольте, я и так предоставил вам достаточно информации, чтобы получить первые выплаты по нашему договору, - во втором голосе к ужасу узнала Олега.

Ах, ты ж каналья смазливая!

- Деньги вы получите завтра наличными, - уверенно сказал Шерстяков, - Постарайтесь узнать что-то посущественней. Место управляющего в любом случае будет за вами.

- Я не уверен, что…

Правильно ты гад не уверен. Мы же тебя всем колхозом в поле прикопаем!

- Не время сомневаться, Олег, - между тем с нажимом произнес Шерстяков, - Нужно сельское хозяйство развивать, а не ждать пока российские капиталы и наш с вами честный труд за границу уходит. Есть наши надежные инвесторы, которые с радостью изменят жизнь вашего села к лучшему. Такое производство в любом случае не будет пропадать. А уж под вашим руководством и вовсе процветать.

Олег, походу дела, растерялся. Да и есть от чего.

Сама в шоке.

Я, конечно, знала, что мой бывший благоверный умеет по ушам ездить, но никогда не думала, что настолько нагло, беспринципно и самое главное действенно.

А уж Олежек хорош! И здесь отличился болезный!

Одно дело себе в карман воровать и помалкивать, а совсем другое конкурентам информацию сливать, чтобы бизнес Петермановский прикрыть. Это самый настоящий промышленный шпионаж в сельских масштабах.

Производство у Яна с Женькой немалое. Они за последние годы неплохо приподнялись. Лакомый кусочек для вот таких вот ушлых банкиров, как наш Эдик. Ясен пень, что Шерстков не со своей колокольни персонал вербует. Может даже и ко мне подкат был из чисто деловых соображений.

От этой мысли у меня аж глаз задергался.

Это ж надо быть таким…цензурных слов не хватает.

Уверена эти гады уже и покупателя нашли, и стратегия у них имеется, как нас обанкротить по-быстренькому, а потом все продать, растащить и разворовать.

Пока я пыталась усмирить свою ярость, мужчины распрощались.

Шерстяков укатил на своей тачке по просёлочной дороге – разведчик чертов!

А агроном поскакал в склад, я полагаю, стырить из новой партии протравителя пару-тройку бутылок, чтобы потом продать местным фермерам.

В склад я ворвалась подобно настоящей фурии…ну, или бабы Яги. Лазание по кустам знатно потрепало прическу. Заколка для волос куда-то пропала. Зато появилось желание кое-кого зажарить…в печи.

- Доброе утро, Ирочка! – фамильярно оскалился агроном, выходя на встречу, - Какими судьбами?

- Да вот! – ткнула ему в морду копию приказа об инвентаризации, - По вашу душеньку пришла. Готовьте чай с плюшками. К вам приехал ревизор!

И вы думаете, кто-то забегал, зашевелился?

Как бы не так.

Размалеванная девица с пышными формами, что работает тут в качестве кладовщика, бросила на меня кроткий взгляд из-под густо накрашенных ресниц и подтолкнула к краю своего стола журнал кладовщика со словами:

- Проверяйте.

Так…

Это вероятно дама сердца нашего Олежки.

Вот ты попал смазливый!

Если она в двадцать такие телеса отъела, что же с ней будет после тридцати.

А то, что у девушки серьезные, долгосрочные намерения в отношении агронома видно сразу. Вон, какие взгляды на меня бросает. Ей голубиная почта прислала, что агрономчик ко мне приходил карнизы вешать и едва сдерживается, чтобы мои блондинистые кудри не причесать драконьим маникюром.

- Вы Ирина Викторовна проверяйте, а нам еще удобрения отгружать, - заявила хамка, - Да, Олежик?

Ну, вы посмотрите на нее! Царица Савская, не иначе.

Терпеть не могу вот таких молодых борзых девок. Словно я ей лично гадость сделала. Работа есть работа и всякие личные хотелки никого не должны волновать.

- Стоять! – гаркнула я, когда кладовщица, взяв под руку не сильно сопротивляющегося агронома, повела его на выход, - Вы что, уважаемые коллеги, совсем страх потеряли!

Да-да, церемониться я с ними не собиралась. Во рту у меня было после утреннего «полоскания» очень гадко. Сами виноваты – нужно было начать с плюшек и конфеток.

- Вы, милочка, - строго посмотрела на насупившуюся девицу, - договор о материальной ответственности подписывали? Я вам сейчас такую недостачу насчитаю, что вовек не расплатитесь.

- Это…это произвол?! – взвизгнула она, - У меня все на месте.

- Вот берите свои книжечки и пойдемте смотреть, как у вас все на месте, - кровожадно улыбнулась я.

Сейчас вы у меня до седьмого пота будете мешки перетаскивать. Жиры растрясать.

- Олеж, - пискнула она, с надеждой глядя на застывшего агронома.

А на него бедного, признаться, было страшно смотреть.

Видать вспомнил, что не успел вовремя замаскировать свои недостачи. Воровство – дело нехитрое, только расхолаживает вседозволенность. Я когда тщательным образом проверяла документы, заметила одну особенность – если поначалу своей воровской деятельности эти товарищи все тщательно высчитывали и списывали, то потом обнаглели, и им стало тупо лень. Собственно благодаря этой лени и попались.

Встретившись с моим твердым взглядом, агроном тяжко вздохнул и пробормотал:

- Валюш, угости Ирину Викторовну чайком, а я пока за подсобниками сгоняю. Мы сами все это не пересчитаем.

Судя по Валиному кислому фейсу она бы с удовольствием меня крысиным ядом напоила, а не чайком.

- Вы черный или зеленый? – спросила она для проформы.

- Я кофе пью, - почти ласково ответила, усаживаясь в Валино кресло и с удивлением отмечая, что оно даже лучше моего.

Ничего они тут устроились.

Пока я бегло просматривала последние накладные на столе, краем глаза заметила, что мелочная Валя спрятала на нижнюю полку печенье с конфетами, чтобы меня не угощать.

Стало неприятно, но виду не подала.

Больно надо еще из-за этого расстраиваться.

- Пока Олег не вернулся, давайте пробежимся по химии. Мы ее сами пересчитаем, - предложила я, решительно открывая ноут и заводя новый файл для инвентаризации.

- А-а-а…может подождем его, - замялась Валя.

Ага, сейчас. Что бы это каналья успел вернуть бутылки на место?

- У меня не так много времени. Евгения Николаевна ждет результатов уже сегодня вечером. Мы все рискуем остаться без премии.

Без премии Валя остаться не хотела, но еще больше не хотела, чтобы на нее повесили недостачу, поэтому изворачивалась, как могла.

- Ладно, я сама, - зло рыкнула я и, схватив с полки чистые перчатки, пошла в сектор с химией.

Разобраться, где и что было довольно сложно. Обрадовало единственное - все бутыли были промаркированы в соответствии с сертификатами, а я предварительно убила полчаса и наксерила их с собой.

Начала с самых дорогих препаратов и немного зависла, когда количество практически сошлось. Интуиция подсказывала, что я что-то упускаю и не ошиблась.

При ближайшем рассмотрении стало заметно, что некоторые тары были нарушены.

- А вот это уже интересно, - пробормотала себе под нос и ради любопытства открутила одну крышку.

Пригляделась, принюхалась – ничем не пахнет.

Не порядок. Это ж химия! Она априори не может не вонять.

- Валентина! – звонко позвала я кладовщицу, предварительно поставив на место бутыль.

Она прибежала уже с Олегом и двумя разнорабочими.

- Олег, будьте добры, откройте вот эту химию, - указала пальцем на нетронутые бутылки из той же партии.

Они хором хотели возмутиться, но я предупреждающе подняла ладонь.

- Под мою персональную ответственность. Составим акт.

Акт накалякали, тару открыли, и в нос ударил сильный химический запах.

- Что и требовалось доказать, - прошептала под нос и полезла в карман за телефоном, - Евгения Николаевна, доброе утро! Без вас никак. Особые обстоятельства.

Сама она была, как всегда по горло в делах и прислала полковника.

Тот словно был в соседнем ангаре, примчал на своем Халке минут за пять и ворвавшись на склад громоподобно поздоровался:

- Доброе утро! Что у вас тут происходит?

Увидел меня, и взгляд из сурово-делового на мгновение переменился на тоскливо-виноватый.

Я же вздернула голову и бодро отрапортовала:

- Вот, Фёдор Гаврилович, полюбуйтесь на это и примите соответствующее решение о замене проверяющей комиссии.

Дело запахло керосином и зеленая от страха Валентина внезапно «вспомнила» про печеньки.

- Да, что же я вас все никак чаем не угощу! – всплеснула руками она.

- И правда, давайте нам чаек, - поддакнула я.

Что-то мне кушать захотелось со страшной силой.

Валя метнулась к нижней полке, и буквально в следующую секунду на весь склад раздался душераздирающий визг:

- А-а-а! Мамочки! Крыса!

Валя пошатнулась и шлепнулась на свои выдающиеся нижние не переставая верещать.

Мужчины бросились к ней.

Оказалось, что девушку крыска, решившая полакомиться сладеньким, цапнула за палец.

- Нефиг печеньки от начальства прятать, - тихо хрюкнула себе под нос ваша покорная слуга с и чуть громче сказала, - Вам срочно в больницу надо. Вдруг крыса бешеная была.

Перепуганное лицо кладовщицы из бледного стало зеленым.

И как она тут вообще работает, если крыс боится?

Так мы распрощались с Валечкой и остался один-одинешенек Олеженька на растерзание плохой тете Ире и…очень злопамятному Горынычу.

Последний лютовал по страшному.

Меня усадил в кресло, сунул в руки термос с домашним натуральным кофе, бутерброд и давай гонять рабочих по всему складу.