Глава 16

Краля

Кабинет Женьки один из самых просторных в нашем офисе. Для меня до сих пор загадка, как такая маленькая женщина может занимать так много пространства одновременно.

В ярости наша начальница мечется из угла в угол, заставляя подчиненных испуганно жаться по уголкам и рыча под нос отборную нецензурщину, поворачивается к спокойному, точно айсберг мужу.

- Это ты во всем виноват! – цедит она, угрожающе наставляя на Яна палец с нежным французским маникюром, - Я давно тебе говорила, что надо везде камеры поставить. Доэкономился! Кто теперь нам вернет два с лишним миллиона?!

- Вообще-то, полтора, - робко поправила я.

- А если посчитать упущенную выгоду, то и все четыре наберется! – воскликнула Женька и упала в кресло.

Если отбросить эмоциональную составляющую и оставить один конструктив, то в целом я была совершенно согласна с Николавной. К тому же мы, скорее всего, до конца не сможем посчитать убытки, потому что никому доподлинно неизвестно сколько на самом деле Валя и Олег успели «закопать» в землю материалов.

Петерман несмотря на показное спокойствие, хмурился и вертел в руке автоматический карандаш – думу думал.

- Надо заявление в полицию писать, - решился высказаться Фёдор, - Нельзя спускать такое на тормозах. Это не пять литров солярки слить с трактора.

- Не торопись, Фёдор Гаврилович. Это мы еще успеем, - покачал головой Ян.

- Как это успеем? Может, ты ему еще и премию выдашь? – змеей прошипела Женька.

- Жень, упокойся и водички попей, - мягко приструнил жену Ян и, повернувшись к нам, продолжил, - Мне не дает покоя эта история с нашими доблестными банковскими работниками. Деньги мы назад уже вернуть не сможем. Договора генподряда заключены, средства перечислены. Из них уже половина освоена. Включим заднюю – окажемся в глубокой яме.

- И что ты предлагаешь? – все еще обиженно сопя, но послушно попивая минералку из бутылки спросила Женька.

- Принять выжидательную позицию. Предупрежден, значит вооружён.

- И кормить этого урода дезинформацией, - поддакнул полковник.

- Втереться в доверие? – Женька поймала мой взгляд, незаметно кивая.

Взгляд понятный нам обеим.

Только она в курсе моих личных отношений с господином банковским работником. В противном случае полковник ему бы уже давно нос сломал.

На секунду представилась столь прекрасная картина, как Шерстяков с пластырем на носу. По-моему отлично бы смотрелось!

Недолго еще посовещавшись и решив принять стратегию Яна, наша шустрая компашка стала разбредаться по кабинетам.

Едва я вышла в коридор, как меня за локоть поймал Фёдор.

- Ир, постой.

Я затормозила и повернулась к мужчине.

- Что тебе от меня нужно Рыжов? – вопрос чисто риторический, - Мне, казалось, мы все утром выяснили.

-Ничего мы не выяснили, - сказал тот и потянул меня за рукав в свой кабинет, - Ты сегодня обедала?

Вот, как ему удается быть одновременно таким вредным и заботливым.

Не обращая внимания на слабые протесты, усадил меня в свое кресло и поставил передо мной контейнер с домашней лапшой. Похоже, баб Маша варила.

Сдвинув бумаги со стола, полковник нарезал хлеб, огурец и колбасу. Мою любимую копчененькую.

От аромата всей этой вкуснятины рот моментально наполнился слюной, и мы с желудком единодушно решили, что дуться на этого балбеса будем потом.

Война войной, а обед по расписанию.

- Кушай. Не нравятся мне твои бледные щеки. Совсем Женька тебя замордовала.

Хотела сказать, что это он меня замордовал своими загонами, но промолчала. Разговоры за столом еще никого до добра не доводили.

Ем, а сама на полковника поглядываю.

Что-то он какой-то сильно довольный?

Подозрительно это.

- Вкусно? Хочешь еще? – участливо спросил он, когда я прикончила весь суп.

Нам с желудком отчего-то такой вариант событий понравился.

- А есть еще? – выпрямилась в кресле.

- Сейчас до Петровны сгоняю.

Это значит, что к тому времени до мозга уже дойдет, что я объелась и больше ничего не хочется.

- Нет. Лучше не надо.

Собрала себе внушительного вида бутерброд, надкусила и, как ни в чем не бывало, буркнув «спасибо» пошла к себе в кабинет.

Думали, Фёдор меня окликнул или остановил?

Не угадали.

Только загадочно улыбнулся и принялся раскладывать обратно свои безопасные бумажки.

Мне даже колбасу есть перехотелось, так обидно на мгновение стало.

Остаток дня прошел в разборке текущих дел.

Мой престарелый цветник бурно обсуждал нашу с полковником эпическую инвентаризацию. Рассказ постепенно переходил из уст в уста и вскоре оброс таким количеством подробностей, что в голове не укладывалось.

- А еще говорят, Краля наша поскользнулась, а он ее прямо на рученьки подхватил и как драгоценность на стульчик усадил. Бережливый…

- Ох, девчат! Вот, это я понимаю мужчина…

Я, стоявшая в дверях в этот момент, обалдела от такой информации.

- А вот с этого момента поподробнее, пожалуйста! – прикрикнула на сплетниц, - А то я не знаю, чем дело-то закончилось. Уволок он меня на сеновал или нет?

Тетки чуть групповой апоплексический удар не схватили.

- Да мы это…

- Сплетни разводите, - мило подсказала и зло рявкнула, - Лучше бы вы так работали, как лихо других обсуждать научились.

Сорвалась на них, конечно, зря, но достали уже.

Попались под горячую руку.

Зато работают теперь, каждая за своим компьютером, и голову поднять не решаются.

Эх, давно у меня в бухгалтерии не было такой тишины. Одно только кудахтанье. Курица птица, конечно, полезная, но глупая…

До вечера меня никто не беспокоил.

Пенсионерки побаивались, полковник свалил в неизвестном направлении, а Женька с Яном заперлись в кабинете и обсуждали какие-то супер важные стратегии развития.

Не сильно уставшая и полная решимости устроить себе вечер обжорства и валяния на диване перед теликом, купила мороженого.

Немного запыхалась пока поднималась по лестнице, таща пакет с продуктами, распахнула дверь своей милой квартирки и застыла на месте, не веря своим глазам.

Комната выглядела девственно чистой. Ни дивана, ни шкафа, ни телевизора.

Вообще ничего.

Обернулась и посмотрела на номер квартиры.

Моя, вроде…

А куда добро-то мое подевалось?

Меня что ограбили?

Сумка с продуктами бессильно бухнулась на пол и я, еще не веря в такой жестокий поворот судьбы, привалилась к двери и принялась лихорадочно соображать.

Что в таких случаях делают?

В полицию звонят?

Достала из сумочки мобильник и в панике поняла – я не знаю, как с сотового позвонить в полицию. Мозг совсем отупел от шока.

Но что-то же делать надо?

Бросив сумку у распахнутой настежь двери – все равно уже брать нечего, лечу к лестнице на улицу – там, на лавочке сидят соседи. Вдруг помогут?

- О, Викторовна! – как родной обрадовался мне наш главный скотник Степаныч, - Чего у тебя такие глаза бешеные?

Вообще Степаныч очень добрый и терпеливый мужик. Ни у кого нет столько терпения, чтобы изо дня в день семь дней в неделю тяпкой из-под копыт коровьи лепешки убирать. Ценный кадр. Незаменимый! Именно в целях сохранности этого терпения мужик постоянно носит с собой любимую рябину на коньяке. Никогда ей не изменяет, ибо свято верит, что он не алкаш, чтобы водку жрать.

Вот и сейчас, сидит Степаныч на лавочке, обнимая бутылку с пластиковой крышкой, запивает свою «Рябиночку» пепси и участливо смотрит на меня.

В нескольких метрах от него образовалась «мертвая зона». Степаныч со смены – это ад для любого обоняния.

Вот и меня слегка мутит от этих ароматов Франции, но я мужественно сдерживая рвотный позыв, говорю:

- Михаил Степанович, меня, кажется, ограбили? Как в полицию позвонить?

- Зачем? – не понял мужик.

- Ограбили, говорю! – истерично взвизгиваю я.

- Тише-тише. Да не нервничай ты так, Викторовна, - успокаивает меня Степаныч, - На вот «Рябиночки» моей тяпни, и голова яснее станет.

Протягивает мне бутылку с самым участливым видом – я ж говорила, что он добрый.

- Спасибо, Степаныч, но я пас, - качаю головой.

Сажусь рядом с ним на лавочку и опускаю голову, подперев подбородок кулачками.

- Пригорюнилась? Много украли?

- Все, - вздохнула, - Даже спать теперь не на чем. Ты, случаем, не видел, как вывозили? Не могли же они по-тихому шкаф выпереть.

- Не видал, Викторовна, - пожимает плечами мужик, - Хахалю своему позвони. Пущай подсуетится.

Да-да! О наших с Рыжовым отношениях знает вся деревня и только ленивые еще не перемыли нам косточки.

Звонить полковнику не хотела. Из вредности.

Несмотря на все примирительные па в виде обеда и кофе, видеть его не хотелось. Не улегся еще в душе весь утренний негатив. Неуживчивый у Фёдора характер. Вроде и мужик он золотой, понимающий, но как упрется рогом…

И самое интересное, что вину свою он осознает, принимает, но извиняться и каяться не хочет. Лучше будет вот так из-за уголка давить, пока я не сдамся лишь бы уже не мотать себе нервы.

Я, блин, не железная, чтобы скакать на таких эмоциональных родео. Хочется стабильности…

Словно по заказу на мои мысли или наоборот наперекор им, напротив затормозил знакомый Халк.

Федор резво выскочил из машины и поспешил ко мне.

- Краль? Ты чего плачешь? – тревожно всматривается мне в лицо он.

- Я?

Провела пальцами по щекам – и правда мокрые.

Совсем чокнулась. Может и прав Степаныч. Нужно его «Рябиночку» употребить – мозги на место встанут.

- Меня обокрали, Федь, - мрачно сообщаю я, - Ничего в квартире не осталось.

- Обокрали? – вскинул густые брови мужчина, а в следующую секунду прихватил меня под локоток, - Поедем ко мне, Ирочка. Успокоишься, чайку мятного попьешь, а там все и решим…как воров твоих искать.

- Не хочу чаю, - капризно захныкала, послушно вскарабкиваясь на переднее сиденье Халка, - Рябины на коньяке хочу и огурца соленого.

Полковник промолчал, благоразумно решив, что я от шока несу всякую ересь и, захлопнув за мной дверь, уселся на свое место.

До дома ехали в молчании. Несколько раз ловила на себе беспокойные, полные искренней заботы взгляды мужчины и…думала только о том, как же я буду жить без своих цветочков. Последнее гады забрали! Их-то, спрашивается, зачем?

А белье мое? Зачем мужикам, а это несомненно были представители сильно пола, мои кружевные трусы? Даже представить себе противно.

Пока я продолжала накручивать себя, мы подъехали к дому. У порога Фёдор обернулся и, проникновенно посмотрев мне в глаза, негромко произнес:

- Ириш, ты только не волнуйся. Ладно?

Если до этого я только-только успокоилась, то теперь левый глаз задергался с новой силой.

- Что случилось? – не своим голосом спросила я.

- Ничего, - поспешно ответил он, пропуская меня внутрь дома.

Сначала мне показалось, что Лизка затеяла очередную «генеральную» уборку с перестановкой. Иначе как объяснить взрыв из вещей, который царил в гостиной, что по совместительству была еще и кухней. Потом уже мой взгляд сфокусировался и зацепился за карниз.

Знакомый такой карниз.

Буквально пару месяцев назад из-за такого же карниза отхватил на пряники наш агроном.

Затем взгляд выцепил фасад моего…МОЕГО! шкафа и все встало на свои места. Вот, значит, тот извращенец, которому срочно понадобились мои французские трусы.

- Т-а-а-к, - тихо, но очень страшно протянула я, медленно поворачивая голову в сторону притихшего полковника, - И что это все значит?

А Федор молодец! Ни один мускул не дрогнул на его воровской физиономии.

- Я решил, что нам надо жить вместе, - заявил этот смертник, не моргнув при этом и глазом.

- Решил, значит, - вооружившись моим любимым зонтиком-тростью, угрожающе рыкнула я, - А меня спросить не подумал?

- Ты не согласилась бы.

- Гениально! Я сейчас типа согласна. По мне видно, что я согласна?!

Меня так трясло от праведной ярости, что готова была треснуть этого самоуверенного гада по всем жизненно-важным органам. И мне за это было бы ни фига не стыдно.

Но…

На выручку своему папе пришли детишки, появившись неожиданно в дверях.

- Ира!!! – раздался радостный визг.

- Ирка приехала! – вторил ему второй голос.

Пацаны на пару кинулись меня обнимать. Пришлось выронить зонтик из рук, но поверх лохматых головок взглядом пообещала полковнику скорую смерть, на что тот весело хмыкнув, сказал:

- Ну, вы тут разбирайтесь, а мне еще диван нужно обратно отвезти. Он все же казенный.

И спокойненько так потопал в прихожую, обуваться.

Через три секунду оттуда раздался гневный рык:

- Какая скотина в нашем доме успела нагадить мне в ботинки?!

Из прихожей показалась радостная головка щенка, который сделав свои «делишки» побежала приветствовать меня.

- Да ты мой хороший, - довольная, как Тузик на помойке, свершившимся актом справедливости, подхватила песика на руки и потопала на кухню.

Все же огурцов страсть, как хочется.