Глава 23

Краля

- Ты, Ириш, когда букет будешь бросать, главное целься в левую сторону. Я буду чуть поодаль. Не промахнешься. Пока все эти курицы будут скакать, ты мне бац! И букетик. Ага?

Смотрю на разряженную в пух и прах баб Машу и думаю, как мне осуществить ее план Барбаросса, чтобы не оторвать подол собственного платья и при этом выглядеть грациозной точно лебедь.

- Сдался вам этот букет, Мария Петровна. Может, как-нибудь без него? А?

Баб Маша поправила нынче модный в колхозе тюрбан на голове и совершенно серьезно ответила:

- Я тут на днях гороскоп читала. Сейчас или никогда. Фима сделает мне предложение, и, быть может, мы еще успеем укатить в свадебное путешествие в санаторий до морозов.

- Это вряд ли. На следующей неделе снег передавали. А вам еще месяц ждать.

- Ирочка, - снисходительно посмотрела на меня старушка, - Это вам нужно было месяц ждать, а для меня приготовят выездную регистрацию в больницу в тот же день.

- Э-э-э, - зависла я на мгновение, - А в больницу-то почему?

- А куда мы с Фимой, по-твоему, попадем сразу после плясок на вашей гулянке. Тут здоровье нужно ого-го!

Не могу с ней не согласиться.

Когда мы с полковником планировали нашу свадьбу, то все должно было быть гораздо скромнее. Но потом, вмешалась моя мама, затем Лиза, потом баба Маша, Женька…и получился полный трындец! На нашу свадьбу пришли все наши немногочисленные родственники – человек десять, включая детей, а остальные семьдесят - это весь наш колхоз до последней доярки.

- Да, они все за вашим страстным романом наблюдали последние полгода, как Санту-Барбару не смотрели, - хихикнула Женька, когда я с ужасом просматривала список гостей, - Вы, можно сказать, всех сплотили! Они на работу, как на праздник, дай только Федьке трактористу кости перемыть. А уж после вашей амурной инвентаризации, когда он тебе кофеек таскал болезной, рейтинги зашкалили.

- Ни фига себе.

- Угу. Ты не поверишь, но ваш дурной пример оказался заразителен. Степаныч жениться надумал. Глафира – передовица наша – к рукам мужика прибрала. Вот уж кому повезло больше всех.

- Глафире?

- Степанычу! Он же за ней, как за каменной стеной будет. Какая, хочу тебе сказать женщина. Сто двадцать на сто двадцать и на сто пятьдесят.

От всех приготовлений к свадьбе меня великодушно освободили и напрягли только для примерки свадебного платья. Уж там Лизка с мамой оторвались на полную катушку. Нарядили меня в пышное нечто, состоящее из нежнейших кружев, воздушного крепа, и сошлись в одном мнении:

- Неотразима.

В утро дня свадьбы я жутко нервничала. Не помог даже супер-мега релакс от баб Маши – две шоколадки натощак.

- Нервничать перед свадьбой – это нормально, - с умным видом прокаркала старушка.

- Откуда вы знаете, если ни разу там не были?

- И никогда там не побываю, если ты опростоволосишься. Давай потренируемся!

Только этого мне не хватало. Скакать по кухне в свадебном платье, грозясь что-то ненароком задеть этим дурацким кринолином. Кто вообще придумал эту гадскую конструкцию? Ни сесть нормально, ни пописать.

А последнего хотелось почти постоянно. От испуга, наверное. Пузожитель еще не вырос до тех размеров, чтобы давить на мочевой пузырь. Все еще впереди…

Три дня назад мы с Федей были на первом УЗИ.

Никогда я еще не видела своего мужчину таким потрясенным. Он так растрогался, что чуть было, не пустил скупую полковничью слезу.

Мой мужчина в последнее время грузится по полной программе. У него проблема века – дом большой, а места все равно не хватает. Кроватку детскую поставить даже негде.

Три вечера ходил темнее тучи, мочал, а потом выдал:

- Я все решил, Ириш. Будем новый дом строить. Нормальный. Чтобы всем места в нем хватило. И нам…, - косой взгляд на сидящих в обнимку на диване, Лизу с Лешей, - И им.

- Федя! – выпучила глаза я.

- А что ты так смотришь? Сейчас не оглянешься, и внуки пойдут. Время быстро летит.

Внуки? Серьезно?

Как-то не готовая я морально в ближайшем будущем бабушкой становиться. Мне бы хотя бы мамой.

Последнюю неделю перед свадьбой я полковника почти не видела. Приходил по вечерам уставший, грязный, голодный, где-то за полночь. Фундамент на новом участке заливал. Я не слышала, как он ел, мылся и падал ко мне на кровать. Только по утрам просыпалась от нежных поглаживаний, невесомых поцелуев.

Мозолистые руки, загрубевшие от тяжелой работы, властно притягивали меня к себе и творили самое настоящее непотребство. Стаскивали пижаму, а потом жадно, жарко и быстро доводили нас обоих до исступления.

Обычно после такого утра я полдня ходила, как кошка, объевшаяся сметаны.

Довольная…

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍И все в руках дела спорятся, и токсикоз почти не мучает, и птички на деревьях поют.

Жизнь, хочу вам сказать, прекрасная штука.

Особенно когда есть с кем делить слезы печали и радости.

Нельзя сказать, что наша с полковником жизнь – это сироп. Это скорее постоянный деготь, в котором есть капелька меда. Тем слаще она кажется.

Я чувствую себя любимой, важной и самой счастливой на свете, потому что мой мужчина не разменивается на слова. Он свою любовь, раз за разом, делом доказывает.

- Краль, у меня к тебе дело есть, - говорит он как-то вечером.

Сажусь рядом с ним, за кухонный стол, пододвигая к себе вазочку с печеньем.

У Федора, все по-дельному – ежедневник, ручка и ноутбук. Новый. Ему Николавна выдала. Сказала учиться таблицы с отчетами составлять.

Вот он и учится…со скрипом…

- Посмотри. Как тебе такая машина, - показывает мне какой-то здоровый дорогущий внедорожник, - Нравится?

- Не, - кривлюсь я, - Сарай какой-то. Мне нравится что-то более лаконичное. А ты зачем смотришь?

- Думаю Халка своего продать. Масло жрет, зараза. И бензин в трубу вылетает…

- Понятно. Вот! - показываю ему красивый современный седан белого цвета, - Такая, мне нравится. Не сильно большая и не маленькая. Не практичная, но зато какая красивая… Наверное, тебе нужно сразу микроавтобус покупать.

- Зачем? – удивляется он.

- Так внуки же…

Ровно за день до свадьбы, приезжаю с работы, а во дворе стоит та самая белая иномарка, которая мне так понравилась. Вся блестящая, намытая, а под дворником розочка красная.

Стою, рассматриваю всю эту красоту, и тут из гаража Федор выходит.

- Ну, как? – спрашивает он, подходя и целуя в губы, - Понравилась?

- Офигеть просто, - шепчу в ответ, и в мою ладонь ложится модный ключ с девчачьим брелком, - Это что?

- Это подарок. К свадьбе.

Ошарашено смотрю на полковника.

- А ты на чем ездить будешь?

- На Нафане, - улыбается он, - Если отдаешь, конечно. Он у тебя ломается постоянно. Мы с ним подружимся.

- Так он же маленький?!

- Для меня одного в самый раз, а потом микроавтобус купим. Тебе. Ты же детей по школам-садикам возишь.

- Вот еще – ворчу я, - Мы и в эту все поместимся.

В этом и есть весь Фёдор. Себя ущемил, но обо мне и детях позаботился.

Нет. Характер моего мужчины не улучшился. Как был букой, так им и остался. Я уже привыкла. Все мы не идеальны. Просто есть вещи, с которыми можно смириться, а есть - с которыми нет.

Просто теперь я знаю, что бы полковник ни говорил в порыве злости, как бы он меня не ревновал к каждому встречному столбу, внутри он мягкий и пушистый. Все что он делает, о чем думает – это наше благополучие. Мое и детей.

- Федь, а ты в чем на свадьбу пойдешь? – спрашиваю у него, просматривая скудное содержимое его шкафа.

- А? – поднимает голову от какой-то микросхемы и замирает с паяльников в руке, - Так у меня костюм есть.

- Надо новый. Этот ты на работу каждый день носишь.

- Вот еще. Деньги тратить, - возвращается к своей микросхеме, - В этом и пойду.

Так всегда. О себе в последнюю очередь.

Вздохнула, покачала головой и на следующий день, сняв мерки со старого костюма, поехала покупать ему новый. Кто же это сделает, если не любящая жена?

В день свадьбы нам благоволила сама погода. Утро выдалось на удивление солнечным и теплым.

Я, одетая в длинное белое платье и короткую шубку, стояла в нашей с полковником спальне и, считая минуты, ждала, когда за мной придет жених.

Судя по многочисленному кордону, что выстроился из желающих поиздеваться над полковником, случится это не скоро. Мои личные феи-крестные – баб Маша и Лиза придумали настоящий квест для жениха. Они серьезно нацелились ободрать его, как липку. Какая же свадьбы без выкупа невесты!

Снаружи раздались улюлюканья и аплодисменты. Похоже, приехал Фёдор.

Я бросилась к окну, но ничего толком не рассмотрела из-за толпы народа, которая собралась под окнами нашего дома.

Ощущение, что гулять сегодня будет не только весь колхоз, но и добрая половина деревни. Надеюсь, наш бюджет это выдержит.

С сильно бьющимся сердцем замерла у зеркала, рассматривая новую, невероятно красивую и очень счастливую себя в отражении. Мне до сих пор не верится, что красавица с сияющими глазами это я.

Кто бы мне сказал еще полгода назад, что приехав в деревню, я влюблюсь, выйду замуж и стану мамой четырех детей, то я покрутила бы пальцем у виска. И вот я здесь, в белом платье, а под сердцем у меня растет мое долгожданное крохотное счастье.

- Ириш? – оборачиваюсь и не верю своим глазам – в дверях стоит полковник.

Весь такой статный, элегантный в темном костюме. Глаза его лукаво улыбаются, а в руках маленький букетик красных роз.

- Ты как тут оказался? Там же целая орда. От них так просто не отобьешься.

- А я ниндзя, - хохочет он в ответ, - Влез в окно с другой стороны двора.

Фёдор ловко увлекает меня на кровать и тут же набрасывается с поцелуями.

- Эй! Ты мне платье помнешь и прическу испортишь! Мне, между прочим, ее полтора часа делали.

- Не удержался. Такая ты зефирно-аппетитная в этом платье.

- Ты на что намекаешь? Я выгляжу, как зефир? - нахмурилась я.

- Нет-нет! – мгновенно спохватился полковник, заранее гася мою вспышку ярости, - Красивая. Очень красивая.

Ласково гладит меня по щеке и шепчет:

- Особенная…

Он, вероятно, еще что-то хотел казать…романтичное, но полковник и красивые слова – вещи несовместимые. Он бывает, когда расчувствуется, выдает что-то трогательное, но только в особых случаях.

Нас словно магнитом тянет друг к другу. Букет летит на покрывало, а Федя прижимает мое податливое тело к своему, что бы дать почувствовать насколько он считает меня красивой и желанной. Из моей груди сам по себе вырывается вдох, как демонстрация о желании большего, чем просто поцелуй.

В этот момент на улице слышится шквал смеха.

- Что это? – вздрагиваю я.

- Это жених приехал, - со смешком отвечает мой будущий муж.

- Жених?

Ничего не сказав, Федор ведет меня за руку на улицу.

А там по дороге, отчаянно виляя, верхом на ржавом велосипеде едет, разряженный в блатной костюм Степаныч. За ним тащится привязанная к багажнику связка из громыхающих банок, а еще чуть позади бежит Глафира и, придерживая подпрыгивающие верхние сто двадцать орет на всю улицу:

- Ты главное темп держи. Держи! А то в лужу завалишься!

- Глашка, не ссы! Прорвемся!

Народ покатился со смеху. А Петровна, дежурившая на воротах, таращится на эту незабываемую картину и говорит:

- Я не поняла, а жених-то наш где?

Слышит мой заливистый смех, оборачивается, глядит на наш скромный дует и досадливо хлопает себя по бедрам:

- Вот, паршивец! Просочился все-таки.

- Мама! Папа! – кричат возбужденные мальчишки и кидаются обнимать.

Фёдор подхватывает Мишку на руки и, протягивая руку с улыбкой спрашивает:

- Ты готова?

Я уверенно вкладываю в его большую ладонь свои пальцы и отвечаю:

- Всегда готова.

Конец.