5. Нежная голубика

– Я думал, ты придешь в себя, а ты начала безумствовать еще больше, – заметил Жюль, заглядывая в корзину, которую принесла Клер. – Что это? – Меню на праздник «День рождения папаши Лефера», – сказала Клер, выкладывая на стол яркие картонки, еще пахнущие типографской краской. – День рождения? Ты что задумала? – Это будет рекламная акция, – с энтузиазмом начала рассказывать Клер. – Любимые рецепты нашего дедушки. – «Ледяная рулька», «Мадемуазель Шербур», – читал удивленный Жюль. – «Любовная косточка»… Нет, ты определенно сошла с ума, Клер! – Узко мыслишь! – она наморщила нос. – Мы устроим грандиозный праздник, и все эти фокусы, которые вытворяет Рен Рейв, померкнут перед настоящей кухней. – Пролетишь, точно пролетишь, – задумчиво промолвил Жюль. – Не ной, а лучше помоги, – скомандовала она. Передумав о многом за ночь, Клер встретила утро в самом боевом настроении. Нет, Рен Рейв и его ресторан не могут победить ее бушон. Потому что рецепты дедушки не могут проиграть кулинарным фокусам. Просто это она разленилась и перестала готовить по-настоящему изысканные и вкусные блюда. Что ж, теперь пошла пора проявить свое мастерство в полной мере, обновить меню и показать всем (и задаваке месье Рейву, конечно же, и его высокомерной невесте), что старинные рецепты – самые верные, выверенные годами и столетиями практики, доведенные до изумительного вкуса поколениями поваров. О предстоящем празднике было сообщено громко и помпезно – Клер заказала театральную труппу, которая разгуливала по городу и зазывала всех любителей вкусной еды в бушон. Меню держалось в строжайшей тайне, а сама Клер, Жюль и Дельфина трудились с утра до вечера, готовясь к празднику. По задумке Клер, венцом пира должны были быть «Любовные косточки» – нежнейшие пирожные из заварного теста, для которого готовился особый крем по дедушкиному рецепту. Для крема требовалась голубика, для которой сейчас начался самый сезон. Голубику надо было собирать на рассвете, еще до росы, тогда ягода приобретала особую нежность. Накануне праздника Клер отправилась собирать ягоду. Вьенн еще спал, и она шла по тихим улицам города одна, только каблуки стучали по брусчатке. Окна в «Пище богов» были темными – гости разъехались за полночь, и сейчас хозяева и повара отдыхали. Клер со злорадством пожелала им крепкого сна. Пусть спят! А она встала самой первой, чтобы быть во Вьенне самой первой. Голубика росла под каштанами у озера, и Клер свернула с тропинки в лес. Было прохладно, но девушка совсем не мерзла. Наоборот, предвкушая успех, она так и горела. Опустившись на колени, Клер принялась срывать крупные ягоды. Корзина быстро наполнялась, а девушка едва не мурлыкала. Она съела пару ягод – кисловатый и одновременно сладкий вкус походил на туман над озером. Такой же легкий, нежный, утоляющий и голод, и жажду. Подхватив потяжелевшую корзину, Клер направилась ко второму каштану, как вдруг остановилась, как вкопанная. Она была у озера не одна. И кое-кто встал еще раньше, чтобы оказаться первым. У самой воды на складном стуле сидел Рен Рейв и держал в одной руке удочку, а в другой – бокал вина. Даже ради утренней рыбалки он не сменил рубашку из тончайшего батиста, а стрелки на его брюках были такой остроты, что прикоснись – и порежешься. Первым порывом Клер было броситься бежать, но Рен Рейв не смотрел в ее сторону. Все его внимание было сосредоточено на пробочном поплавке. Стараясь ступать бесшумно, Клер почти миновала своего соперника, как вдруг он сказал, не поворачивая головы: – Решили прогуляться, мадемуазель Лефер? Весьма похвальная прогулка. Над озером пластался туман, наползая на берег. Рен Рейв укрепил удочку на распялке и поднялся со стула, держа в руке бокал. Клер ничего не оставалось, как вскинуть подбородок и встретить взгляд месье Рейва. – Вы с корзинкой? – заметил он, отпивая глоток. – Наверняка, за голубикой. И наверняка у вас опять какая-нибудь дедова стряпня. – Можно подумать, старинные рецепты – это эквивалент плохой еде, – съязвила Клер. – А вы пьете, как я посмотрю. Осторожнее, рыба не любит запаха шардонэ! Рен тихо рассмеялся и поставил бокал прямо на землю, рядом с бутылкой шардонэ. – Почему вы злитесь на меня? – спросил он, подходя к Клер. – Это мне надо было злиться – я пригласил вас в свой ресторан, готовил персонально для вас, а вы устроили показательное сражение. Но вкус моего блюда вас впечатлил. Я прав? Клер только потупилась и засопела в ответ. – Признайте, что рецепты дедушек и бабушек устарели безвозвратно, – коварно подначивал Рен, пытаясь заглянуть ей в глаза. – Так же, как и повара, которые по ним готовят. – Знаете, нет ни времени, ни желания выслушивать ваш напыщенный бред, – сердито ответила Клер и пошла к каштану. Если кое-кто надеется вывести ее из себя, то она не станет клевать на эту наживку! – Зачем сразу выставлять колючки? Я просто хочу поговорить, – Рен пошел за ней следом. – Вы решили устроить праздничную рекламу своему заведению? День рождения папаши Лефера и все такое? – Похоже, вас это очень взволновало, – сказала Клер насмешливо. – Но вы правильно боитесь. После того, как я предложу посетителям фирменные блюда моей семьи, все поймут, что ваш ресторан – всего лишь пустышка. – И что вы собираетесь готовить? – Рен догнал ее и пошел рядом. – Свиные ножки с кислой капустой? – он засмеялся, сорвал травинку с обвившей ее плетью повилики, и вдруг пощекотал щеку Клер пушистой цветочной лапкой. – Что за ребячество? – она отмахнулась от него. – Свинина с капустой, кстати, тоже может быть подана художественно. И к вашему сведению – да. Основным блюдом будет «Ледяная рулька». Свиная ножка, приготовленная по особому рецепту… – И что в нем будет особенного? – подначил Рен. – Вы положите в капусту чернослив или орехи? Туше! Этот трюк уже давно опробован, и всем приелся. – Рецепт моего дедушки не так прост, – Клер не удержалась, чтобы не прихвастнуть. – Думаете, почему рулька – ледяная? Потому что она приготовлена по особому старинному способу. Это сейчас мы можем себе позволить заказать колотый лед из Перигора, а раньше людям приходилось проявлять смекалку, чтобы сохранить мясо. И, между прочим, выдержанное мясо вкуснее свежего, если это вам известно… – Известно, – подтвердил Рен. – И что же? – Рулька ледяная – потому что она готовится из хорошо просоленного мяса. Мясо хранили, пересыпав солью, и поэтому когда его доставали из бочек, оно было в белом налете, как во льду… – Очень интересно. – Многие не переносят вкуса солонины, да и получается она некрасивая, серая, – продолжала Клер, чувствуя необычайный прилив красноречия, – но дедушка придумал, как избавиться от надоедливого привкуса и придать свинине по-настоящему аппетитный вид. Он использовал особые пряности и… черную смородину с калиевой селитрой. А свинину заворачивал в листья шалфея. И пожалуйста – вы получаете красивое мясо с ароматом трав. И еще дедушка обязательно вымачивал рульку в пиве. Не в вине! – Клер предостерегающе подняла палец. – Вино размягчит мясо, но придаст кислинку. И только хорошее темное пиво и размягчит, и поддержит сладость свинины. – Ваш дедушка много знал. – Он был выдающимся поваром, – сказала Клер тепло, невольно забывая, что говорит с врагом ее ресторанчика. – И вы наизусть помните его рецепты, – заметил Рен. – Как настоящий шеф-повар. Клер покраснела и поспешила оправдаться: – Дедушка учил Жюля, а я все запоминала. – Прекрасная память! – похвалил Рен. – Но только это не спасет ваш бушон. Надо смотреть вперед, а не оглядываться назад. При всем уважении к вашему дедушке, использовать селитру при засолке – крайне опасно. Вам скажет это любой мало-мальски стоящий повар. – Почему это опасно?! – возмутилась Клер. – Видите ли, – начал объяснять Рен, – селитра выделяет крайне негативные для человеческого организма вещества, это было доказано королевской академией… – Что понимают ваши академики во вкусной еде! – вспылила Клер. – Ровно столько же, сколько и вы! Еду нельзя назвать правильной и неправильной. Готовите же вы скорпену, а она – ядовитая. – Ядовиты шипы, но не мясо. Поэтому – неважный пример, – усмехнулся Рен. Они уже дошли до старых каштанов, под которыми густо синели ягоды, но пошли прямо по сочным кустикам, не замечая, что топчут голубику. – Считайте, как хотите! – Клер вздернула нос. – Я знаю, что делаю. А теперь – прекратите меня преследовать, – и она решительно направилась куда-то в сторону, сама не зная, зачем. Она успела сделать всего четыре шага, как мужская рука схватила ее за запястье и резко развернула. – Разговор еще не закончен, – сказал Рен. – Почему вы убегаете? – А ну, уберите руки, месье! – потребовала Клер. Он был небритый, со щетиной на подбородке, а синие глаза смотрели… смотрели… Клер почувствовала, что тонет в этом взгляде, как в синих волнах Вьеннского моря. Нет, этого точно нельзя было допустить! – Отпустите-ка меня! – воскликнула она. – Вы пьяны! – Всего-то полбокала, – ответил он с усмешкой, еще крепче сжимая руку девушки. Это стало последней каплей, и Клер, вырвавшись, отвесила наглецу крепкую пощечину. В следующую секунду Рен притиснул девушку спиной к каштану, перехватив обе руки. Корзина с ягодами упала, голубика рассыпалась в траве, но этого никто не заметил. – Вы – злючка, Клер, – сказал Рен приглушенно, приближая лицо к лицу девушки. – Такая же острая, как ваш ру. Говорят, попробовав его, чувствуешь себя огнедышащим драконом. – Вы и без него здорово смахиваете на дракона. Пустите меня немедленно! – Клер пыталась сопротивляться, но Рен Рейв только крепче сжимал ее в объятиях. – Пустите! – Ну уж нет. Мне попался такой улов, и я его точно не упущу. В этих краях ничего не изменилось – люди те же, судачат о том же. Ничего нового… кроме вас… Бархатистые нотки в его голосе лишили Клер последних сил. Только что она яростно вырывалась, как вдруг присмирела, глядя удивленно и немного испуганно. – Кроме меня?.. – прошептала она. – Вот, так-то лучше, – похвалил ее покорность Рен. – Да, кроме вас. Это ведь… – пальцы его коснулись щеки Клер, и девушка вздрогнула, но он всего лишь убрал выбившуюся прядку, – это ведь вы готовите в бушоне, а не ваш брат. – Что?! – пискнула Клер. – Женщина-повар – весьма необычно, – продолжал Рен, наклоняясь к ней, – особенно для этих консервативных мест. Но у вас нет будущего, Клер. Вы вынуждены прятаться за своего брата, потому что никто никогда не признает женщину-повара. Но я исповедую прогрессивные взгляды и смотрю на вашу готовку иначе. Почему бы вам не бросить недотепу Жюля и не перейти ко мне? Я попробовал вашу говядину – она бесподобна. Поработаете у меня поваром, потом назначу вас су-шефом… – Вы что это мне предлагаете? – Клер смотрела на него, как загипнотизированная пташка, на которую из кустов напала змея. – Я никогда не брошу дедушкин бушон! – Никогда? – он был уже так близко, что она чувствовал запах шардонэ и горьковатого мужского одеколона. – Никогда!.. – Не будьте так категоричны… – Я никогда… Тут губы его коснулись ее губ, и Клер закрыла глаза, улетая в небеса. Вернее, это земля уплыла из-под ног, а сама Клер осталась на месте, потому что чувствовала горячие губы Рена, и его руки, скользнувшие ей на талию, и его грудь, так тесно прижимавшуюся к ее груди. Головокружительный поцелуй продолжался долго, пока Рен не оторвался от девушки, скользя губами по ее щекам, опаляя дыханием. – Голубика… ты вкусная, как голубика, – прошептал он. – Все еще отказываешь мне? – Никогда… – зашептала Клер, чувствуя себя словно туман не только обволакивал ее, но и затуманил сознание.. – Лучше молчи, – он снова припал к ее губам в поцелуе. Мир замер, а потом закрутился в бешеном вихре. И хотя Клер пыталась сопротивляться, сопротивление получалось невыразительным. Вернее¸ совсем не получалось. И руки ее, которыми она пыталась оттолкнуть Рена, почему-то обвили его шею. В это время со стороны озера раздался нежный и далекий голос Агнес Форсетти: – Милый! Где ты? Рен вздрогнул и оглянулся через плечо. – Какого черта… – только и сказал он, после чего получил хороший удар коленом между ног. Упав на колено и ругаясь сквозь зубы, Рен видел, как пташка Клер вспорхнула и улетела в сторону дороги, позабыв оброненную корзину.