6. Война объявлена

Никогда еще Клер не бегала так быстро – она помчалась в лес, позабыв про корзину, ягоды и праздник в бушоне. Сердце ее бешено колотилось, а губы горели, словно она обожгла их, пробуя острый южный перец. Добежав до дороги, она прислонилась к старому дубу, служившему указателем на развилке. Закрыв глаза и пытаясь отдышаться, Клер одновременно прислушивалась. Но никто не преследовал ее, никто не мчался следом. Хотя… зачем Рену Рейву ее преследовать? Появилась крошка Агнес, и теперь столичный повар побежит к невесте – а вдруг она видела, как «прекрасный Рен» лезет с поцелуями к другой?! Но каков наглец! В сердцах она стукнула кулаком по стволу дерева, больно ушибив костяшки пальцев, и тут же всхлипнула: – Ну что за глупости я делаю? А это и на самом деле было глупостью – так переживать из-за паршивого поцелуя паршивого задаваки! – И мне совсем не понравилось, – сказала Клер, как будто дуб мог услышать ее и ответить. – В жизни не встречала более противного поцелуя. Да и разве можно назвать это поцелуем? – она фыркнула, но тут же закусила губу. Все это было бахвальством и неправдой. Потому что еще никто и никогда не целовал ее. Поцелуи посетителей в бушоне не считались – вот это точно было что угодно, но не поцелуи. А здесь… Она закрыла глаза, заново переживая то смятение чувств, что охватило ее под каштанами, когда Рен Рейв обнял ее. И ведь она была совсем не против, и даже сама обняла его. Фу! Клер потрясла головой, прогоняя наваждение, и только сейчас заметила, что потеряла корзинку. Можно было вернуться за ней, но девушка не смогла заставить себя пойти обратно к каштанам. – Придется обойтись без голубики в «Любовных косточках», – сказала она себе, поворачивая к городу. День прошел, как в угаре – Клер мыла, чистила, резала и делала заготовки к завтрашнему празднику, но мысли ее были где-то очень далеко. И хотя она ругала себя за слабохарактерность, ей виделось одно и то же – туман, пластающийся над озером, старые каштаны и… мужчина с синими глазами. – Ты сегодня странная, – сказал Жюль, заканчивая шинковать лук для маринования. – Что-то случилось? Ты не заболела? – Все в порядке, – Клер машинально отщипнула веточку розмарина и положила ее в банку с солью, наглухо закрыв. К завтрашнему дню соль напитается ароматом трав, чтобы потом, в свою очередь, передать эти ароматы рульке. – Нет, не в порядке, – Жюль указал на банку ножом, вытирая слезящиеся глаза. – Ты бросила туда ваниль, если что. Это какой-то дедушкин секрет? Вскрикнув, Клер вооружилась ложкой и принялась доставать стручок ванили. Какой секрет! Обыкновенная рассеянность! Кто догадается положить ваниль в смесь для свинины! К каштанам она сбегала вечером, уже в сумерках – крадучись и отчаянно краснея, когда проходила той же самой тропой, которой они с Реном Рейвом проследовали от озера к ягодной поляне. Клер оглядывалась на каждом шагу, как будто Рен мог сидеть в засаде, поджидая ее. Но поляна была пуста, и никто не вышел навстречу, глядя холодно и насмешливо, и корзины не было и в помине. Клер обошла всю поляну, обшаривая траву, но безуспешно. Может, корзину забрал Рен Рейв, а может какой-то любопытный прохожий. Засыпая в своей постели, пахнущей лавандой и мятой, Клер все не могла успокоиться и вздыхала, ворочаясь с боку на бок. Утро следующего дня ознаменовалось походом на рынок, и Жюль впервые за последние недели отправился сопровождать сестру. Они запрягли в коляску пони, Клер взяла вожжи, а Жюль устроился пассажиром, зевая до ушей и жалуясь, что приходится так рано вставать – еще до рассвета. – Прекрати ворчать, – пристыдила его Клер. – Ранняя пташка все зернышки склюет – так говорил дедушка. Нам нужны превосходная свинина, маленькие кальмарчики и черная смородина. – Мне нужны теплая постель, кофе и плотный завтрак, – простонал Жюль, – яйца-пашот, немного сыра и пряная зелень с капелькой острого соуса – ну ты знаешь, что я люблю. – Завтрак будет позже, – сказала Клер строго, поворачивая пони на рыночную площадь. – А сейчас думай о празднике в честь дедушки и проникнись боевым духом. Сегодня мы должны сокрушить Рена Рейва и его «Пищу богов»! – Думаешь, тебе это под силу? – осторожно спросил Жюль. – Ты во мне сомневаешься? – Клер, хмурясь, посмотрела на брата. – Нет, что ты! – засмеялся он. – Но все же он – опытный ресторатор, да и повар хоть куда. А ты, моя дорогая сестренка, всего лишь дедушкина ученица. – Не забывай, что дедушка был поваром при королевском дворе. Так что я стою двух Ренов Рейвов. Привязав пони у входа на рынок, Клер оставила Жюля караулить коляску, а сама отправилась за покупками. Собственно говоря, список был куда обширней трех пунктов, что она озвучила брату, и начать Клер решила с темного пива, ибо ряд пивоваров был ближе всего. – Мне нужно самое темное пиво, Дени, – объявила она, принюхиваясь к кувшинам. – Такое, чтобы крепко пахло солодом и жженым сахаром. Вот это подойдет… – Сожалею, Клерити, – развел руками месье Дени и набросил на кувшины с темным пивом редкую ткань, – сожалею, но все уже продано. – Как – продано? – Клер уставилась на него. – Ты только начал торговлю! – Все продано, – авторитетно сказал пивовар. – «Пища богов» закупил у меня все темные сорта. Если хочешь – возьми «медок» или «янтарь». – Но мне не нужно светлое пиво! – возмутилась Клер. – Дай хоть две пинты! – Сожалею, Клер, сожалею, – месье Дени отвлекся на другого покупателя, а Клер направилась в мясные ряды, зло стуча каблуками по брусчатке. Но и в мясных рядах, и в сырных она услышала то же самое – ресторан «Пища богов» скупил все продукты под чистую. Нет, остались говяина, баранина и курицы с фазанами, но свинины нет. И нет острого сыра, который Клер думала добавить в соус, и черная смородина вдруг понадобилась вся и сразу. Когда девушка вернулась к коляске, где Жюль благополучно посапывал, свернувшись клубком на сиденье и надвинув кепи на лицо, она так и кипела от злости. – Он скупил все! – Что? – Жюль зевнул и тут же схватился за борт, потому что Клер так подхлестнула беднягу пони и потянула вожжи, разворачиваясь, что коляска на какое-то мгновение встала на два колеса. – Что ты творишь, Клер?! – Рен Рейв скупил все! – крикнула она ему, понукая пони бежать быстрее. – Куда ты так гонишь? – Нам надо успеть на рынок в Монпелье! Вряд ли он сунулся туда, чтобы скупить всю свинину в округе! – Ты с ума сошла, – Жюль вытер вспотевший лоб. – Да не гони так! – Да, я сошла с ума! – яростно подтвердила Клер. – Я просто помешанная, если разболтала ему дедушкин рецепт! Жюль помолчал, а потом осторожно спросил: – Ты рассказала Рену Рейву меню? – Не только рассказала, но еще и ингредиенты назвала! Ах, меня достало бы высечь за такую доверчивость! Жюль проявил благоразумие и больше ни о чем ее не расспрашивал. Но когда коляска выехала из ворот Вьенна, сказал: – Мы потратим на дорогу четыре часа. Как ты собираешься успеть приготовить рульку? Ее надо основательно просолить… Может, изменим меню? Приготовим курицу, например. Все равно у нас нет голубики. Почему, кстати, ты ее не собрала? – Были причины, – Клер свирепо мотнула головой, отбрасывая со лба непослушную прядку. – Но мы должны подать все, что указано в меню. И пусть Рен Рейв лопнет от досады! …Они ворвались в кухню, увешанные корзинками, свертками и сумками, как волхвы, заготовившие дары для тысячи младенцев. – Почему вы так поздно?! – закричала Дельфина, которая вся извелась в ожидании. – Открытие через три часа! – Рен Рейв скупил все продукты во Вьенне, – коротко объяснил Жюль, с грохотом ставя на стол плетеный ящик со свининой. – Мы ездили в Монпелье, а смородину нашли только в деревушке за Круглым озером. – Но как же… как же… – Дельфина смотрела с ужасом, но Клер даже бровью не повела. Лицо ее было спокойным и решительным. – Меняем рецепт, – скомандовала она. – Дельфина, сделай соляной раствор и положи туда рульку. Жюль, ты чистишь кальмаров. Я занимаюсь десертом. Живо-живо-живо! Такой горячей и слаженной работы в бушоне «У Лефера» не было уже давно. Клер отдавала приказы четко и коротко, но хотя внешне она была холодна, как соль, внутри у нее все кипело и источало слезы. Как же так?! Почему Рен Рейв поступил столь низко? Пусть высокомерный, он производил впечатление благородного человека, но этот поступок… Клер утерла рукавом глаза, делая вид, что слезы набежали от пара, поднимавшегося над котлом, и вооружилась половником. Целовал, говорил, что ему неважно, что повар – женщина, а сам… Подлый, подлый поступок!.. – Пирожные готовы! – объявил Жюль. – Нужен сладкий соус, Клер. Я беру сироп из голубики? – Нет! Жюль удивленно посмотрел на сестру: – Но голубика лучше всего подойдет… – Нет!! – Клер воспротивилась так яростно, что даже Дельфина оглянулась. – Возьми шиповниковый сироп. – Э-э… – Жюль почесал за ухом, готовясь возразить. – Не спорь, – Клер предупредила все его доводы. – Просто возьми шиповник. Слышать не могу про голубику. – Первые посетители! – объявила Дельфина, заглядывая в кухню. Жюль опрометью бросился за шиповниковым сиропом. – Ну что же, месье Рейв, – пробормотала Клер, замешивая соус из темного меда, горчицы и красного перца, – посмотрим, кто кого. Леферы войну не начинают, но никогда от нее не отказываются.