2
- Заплатить? – пробормотала я, соображая, как его обойти.
- Заплатить, - подтвердил он, продолжая ласкать свою флейту медленными, чувственными движениями.
Против воли я проследила за движениями его руки, как зачарованная. Он заметил это и резко остановился. Я вздрогнула и посмотрела ему в глаза почти испуганно. Глаза у него были цвета темного янтаря, с золотистыми пятнышками вокруг зрачков. Длинные черные ресницы делали эти глаза еще темнее, придавая им бездонную глубину. Сейчас глаза смотрели на меня насмешливо.
- Если заплатишь, я позволю тебе забрать розы, - сказал он, делая шаг по направлению ко мне, в то время, как я сделала шаг назад.
- Сожалею, но не взяла с собой ни одной монетки, - заговорила я торопливо. – Если позволишь сходить домой за деньгами, я выкуплю у тебя цветы за любую цену, которую назовешь.
- За любую цену? – уточнил он коварно.
- За любую, - подтвердила я.
- Ты так одета, что вряд ли найдешь две серебряные монеты, - заметил он, оглядывая мое простое платье. – А розы стоят дорого, очень дорого.
- Любую цену, не сомневайся, - сказала я, бочком двигаясь в сторону ручья. Мне бы только перебраться на тот берег. – Я принесу тебе десять серебряных монет.
- Пожалуй, обойдемся без серебра… - сказал он.
- Ты очень добр, - вежливо ответила я. – Тогда позволь пройти? Я слишком долго задержалась в лесу, отец станет меня искать.
Я бросилась к ручью, но незнакомец оказался на моем пути, и я ткнулась лицом ему прямо в голую грудь. Я попыталась его обойти, но всякий раз натыкалась на него, он преграждал мне дорогу с завидной настойчивостью.
- Обойдемся без серебра, но заплатить тебе все равно придется, - сказал он, когда я в очередной раз налетела на него.
- Чего же ты хочешь? – спросила я в отчаянии, понимая, что нахожусь полностью в его власти. У меня был нож, но вряд ли я смогу воспользоваться им – дочь графа Марча никто не учил обращаться с оружием.
- Хочу тебя, - сказал он низким, волнующим голосом. – Ты мне нравишься.
- Но ты мне не очень, - сказала я, сжимая рукоять ножа до боли в пальцах.
- Почему боишься? – спросил он, пряча руки за спину, но делая шаг вперед. – Смотри, я не нападаю на тебя и не собираюсь этого делать. Никогда еще не брал силой ни одну женщину.
- Весьма похвально, - тут же сказала я, отступая. - Тогда позволь пройти, потому что мне и вправду пора домой.
- Разве ты пришла сюда не для того, чтобы эльфы доставили тебе немного наслаждения? – спросил незнакомец, медленно наступая.
Я пятилась, пока не натолкнулась спиной на ствол дерева.
- Эльфы искусны в этом, можешь мне поверить, - продолжал мужчина.
Он уронил флейту в траву, и его пальцы пробежались по чехлу гульфика, лаская скрытую тканью плоть, совсем как раньше, когда он ласкал музыкальный инструмент.
- Тебе нравится, я вижу…
Я посмотрела на него испуганно и беспомощно, и утонула в янтарных глазах.
Взгляд мужчины очаровывал, сковывал волю. Никогда раньше я не чувствовала себя такой беззащитной, такой… бесстыдной. Потому что в этот момент вдруг подумала, что совсем не против получить немного наслаждения и так же приласкать ту часть его тела, которой уже было тесно в тканевом чехле.
Боги! Что за мысли! Ахнув, я прижала ладонь ко лбу. Про эльфийскую магию говорили много, но только сейчас я поняла ее силу.
- Ты сама этого хочешь, - говорил между тем незнакомец, наслаждаясь моим смятением. – Признайся, ведь ты хочешь сыграть на моей флейте. Для этого и пришла.
- Я пришла, чтобы нарвать роз к завтрашнему празднику, - сказала я, противясь колдовским чарам изо всех сил, и выставила нож: - Не подходи! Ты не околдуешь меня и не получишь! Слишком высокая цена за лесные розы!
- Смотря какой монетой расплачиваться, - произнес он и одним незаметным движением выхватил у меня нож.
Мое единственное оружие упало в траву рядом с флейтой, а я сама оказалась зажата между деревом и эльфом, который приник ко мне всем телом. Рябиновая ветка нисколько не помогла. Он и не заметил ее сразу. А когда заметил, то выбросил, чтобы между нами не было никаких преград. Проследив с отчаяньем за упавшей рябиновой веткой, я могла только уклоняться от мужских губ, которые искали поцелуя, и лихорадочно соображала – надо ли пугать эльфа именем отца. А вдруг лесной народ разозлит, что дочь графа, подписавшего с ними мирный договор, сама же и нарушила границы? Нет, лучше сохранить свое имя втайне. И не показывать, что я отчаянно боюсь.
– Если причинишь мне вред, - сказала я, упираясь ладонями в обнаженную грудь эльфа, - то договор между вами и людьми будет расторгнут, за меня жестоко отомстят, мой отец – вассал графа Марча.
- Но я не собираюсь причинять тебе вред, - сказал он, скользя руками по моим плечам до локтей. – Наоборот, подарю наслаждение. Ты такая миленькая, что трудно сдержаться, - он потерся о меня бедрами. – Чувствуешь? Я уже твердый как камень… Я загорелся, только встретив тебя…
- Зато я не горю, - ответила я, хотя мысли путались от его напора. Сквозь ткань платья и шоссов я чувствовала, его напряжение. Как сказала бы Лита – лук натянут и стрела направлена. Имея такую служанку, волей-неволей узнаешь многое из того, о чем не следовало бы знать леди. – Ты мне, правда, не нравишься, - сказала я, пытаясь разжать объятия эльфа. – Вы живете по древним законам, но у нас, людей, другие законы. Мы не ложимся с первым встречным на полянке, под осинками.
- Можем лечь под бузиной, - предложил он.
- Нет! – почти простонала я, и тут он накрыл мои губы своими.
Меня никто не целовал раньше. Кто бы осмелился поцеловать дочь графа Марча?! Но этот осмелился. И в поцелуе его не было ничего учтивого – его губы нападали, дразнили. Я застонала, потому что в лесу, где воздух свеж и прохладен, мне внезапно стало душно, и поцелуй эльфа стал еще настойчивее. Он принудил меня приоткрыть губы и скользнул между ними языком, прикоснувшись к моему языку. Это было так неприлично, так странно, пугающе и… сладко. Голова закружилась, колени подкосились, и я бы упала, если бы эльф не прижимал меня к дереву всем телом.
Поцелуй длился целую вечность и в то же время оказался немилосердно коротким – так мне показалось. Когда эльф оторвался от меня, дыша тяжело, словно взбирался в гору, я не знала, чего в это мгновение желаю больше – продолжения или бегства.
- Ты нежная, как роза, - прошептал он, распуская шнуровку на корсаже моего платья, - никого не встречал слаще тебя.
- Отпусти… - превозмогая колдовство, я ударила его по руке и постаралась запахнуть корсаж, хотя пальцы предательски дрожали, не желая подчиняться.
- И такая же колючая, - хрипло засмеялся он, бешено горя глазами. – Зачем противишься, если тебе нравится?
- Нет, нет… - больше я ничего не могла произнести, как ни старалась.
Не знаю, что случилось бы дальше, но в это время от Картехога поплыл колокольный звон.
«Бомм! Бомм!» - надрывался большой колокол, и ему вторили маленькие колокола.
Этот звон придал мне сил и вернул в настоящий мир из мира фей и эльфов.
Откуда только силы взялись – я вцепилась эльфу в черные волосы, да так, что он завопил совершенно по-человечески и отпустил меня.
Этого хватило, чтобы я бросилась наутек. Никогда еще я не бегала так быстро. Я бежала и не оглядывалась, потому что боялась, что сейчас эльф догонит меня, схватит и…
Но я добралась до ручья, перешла на ту сторону, поскальзываясь на камнях, взобралась на четвереньках по откосу, и готова была припустить до самого замка, когда раздалась музыка.
Запела флейта, я ее звуки остановили меня так же властно, как веревка, наброшенная на шею. Мелодия была незнакомая, странная, но чарующе-прекрасная. Эта мелодия звала, манила, не отпускала, привязывая навсегда. Против воли я остановилась и оглянулась, испытывая странное томление, будто сознание мое погружалось в полудрему, и я еще наяву начинала видеть прекрасный сон.
Эльф стоял по ту сторону ручья, у самой кромки воды, и играл на флейте. Губы, которые совсем недавно целовали меня, сейчас касались горлышка флейты так нежно, словно она была его любовницей. И я в то же мгновенье взревновала к ней.
Взревновала? Что за глупость?!
Наверняка это опять была эльфийская магия!
Ноги сами понесли меня вниз. Усилием воли я смогла остановиться, только когда брызги воды замочили подол платья, но всё же ручей не перешла. Эльф опустил флейту и смотрел на меня пристально, обнаженная грудь его вздымалась и опускалась мощно, как кузнечные меха, глаза горели мрачным огнем. Нас разделяло несколько шагов бурлящей воды, но эльф не мог переступить ее по каким-то непонятным мне причинам, а я не желала переходить на его сторону, хотя все мое существо рвалось к нему. Его близость дурманила сильнее музыки. Никогда раньше я не испытывала ничего подобного – томление в груди, как будто слушаешь балладу, в которой рыцарь спасает возлюбленную из лап дракона, и сладкую боль в животе и чуть пониже, как когда мечтаешь о первой ночи после свадьбы. Хотелось склонить голову музыканту на грудь, обвить его шею руками и отдаться на его милость.
- Как твое имя? – спросил он меня.
- Тебе не надо этого знать, - ответила я.
- А как зовут меня, спросить не хочешь?
В ответ я лишь покачала головой.
- Меня зовут Тэмлин, - сказал эльф. – И ты придешь ко мне и попросишь, чтобы я взял тебя здесь, - он указал флейтой на взгорок, - на поляне, где цветут белые розы.
Я снова отрицательно покачала головой.
- Я буду ждать тебя, - сказал он.
- Будешь ждать, пока не состаришься, - пообещала я ему, а он только усмехнулся.
Заставив себя сделать шаг назад, потом другой, я почувствовала, что магия ослабевает. И вместе с тем, как упали магические цепи, сковывавшие мою волю, на смену страстному томлению пришла злость. Я – дочь графа Марч, а со мной обращались, как с деревенской девкой. Если он надеется, что я прибегу, как собачонка к хозяину, и взмолюсь о любви – то ошибается. Дочь графа Марча никогда ни о чем не просит.
Повернувшись к эльфу спиной, я приподняла юбку, чтобы было легче идти через валежник, и пошла прочь, мысленно ругая себя за безрассудство и слабость. Боги! Даже отвечала ему на поцелуй!
- Эй! Человеческая дочь! – донеслось вслед.
Я свирепо оглянулась.
Эльф Тэмлин держал в руке мою корзину, полную цветов:
- Ты кое-что забыла.
Если он думает, что я настолько глупа, что вернусь…
Но Тэмлин не стал подзывать меня. Перебросив корзину на мой берег, он взял коня за гриву и пошел в сторону чащи, больше не посмотрев в мою строну.
Опасаясь ловушки, я простояла на взгорке с четверть часа, переминаясь с ноги на ногу. Потом спустилась, схватила корзину и бросилась бежать, что есть духу.