25
Меня посадили не к столу, а в углу зала, между двух колонн. Зато рядом со мной уселись королевские фрейлины. Они уже и думать забыли, как издевались надо мною в прошлый раз, и теперь усиленно предлагали то фазанью ножку, то вино, то сладости.
Королева сидела рядом с Тэмлином, обнимая его за шею, и кормила лесными ягодами. Он ел из ее рук, а она, положив ему в рот очередную ягоду, медленно облизывала свои пальцы, не спуская с любовника глаз.
Эльфы, как обычно, пили и ели за троих, плясали за десятерых, и пять менестрелей распевали баллады у разных концов стола.
В разгар веселья в зал внесли три изящных скамьи – обитых кожей мягкой выделки, с высокой боковой спинкой. При виде этих странных скамеек, эльфы пришли в неистовство, захлопали в ладоши и засвистели, позабыв о прочих развлечениях.
- Что это? – спросила я недоуменно у фрейлин.
- Отличное развлечение! – ответила одна.
- Королева решила устроить его специально для вас, - подхватила вторая.
Королева что-то смеясь сказала распорядителю пира, и тот громогласно возвестил:
- Ее величество объявляет, что выигравшим женщинам она подарит свое бриллиантовое ожерелье и кольцо, а выигравшему мужчине – жеребца из королевских конюшен, по выбору победителя!
Эльфы зашумели, подзадоривая друг друга. Желающих участвовать оказалось много, и право выбора предоставили королеве. Она указала на трех эльфиек и двух эльфов, а потом обернулась к Тэмлину:
- А третьим будешь ты.
В отличие от остальных участников, лицо у Тэмлина не выразило удовольствия. Наоборот, эльф нахмурился и сказал:
- Не хотел бы я в этом участвовать.
Но королева хрустально рассмеялась и спросила:
- С каких пор ты стал таким робким? Раньше тебе нравились эти игры, ты сам просил их устраивать.
Тэмлин помрачнел еще больше, но королева не унималась:
- Ну же, я хочу твоего участия. Какие могут быть причины, чтобы ты пошел против моего желания?
Тэмлин поднялся из кресла, и эльфы, до этого с жадным вниманием следившие за разговором королевы и ее любовника, восторженно загудели.
- Ах, господин Тэмлин согласился, - пропела одна из фрейлин, так и покатываясь со смеху. – Состязание удастся на славу!
- А что за состязание? – спросила я.
- Все очень просто… - доверительно начала рассказывать мне вторая фрейлина.
Я слушала ее, а сама смотрела, как участники разбились на пары – распорядитель пира поставил возле каждой скамьи эльфа и эльфийку, и взял серебряный треугольник на цепочке и серебряную палочку. При ударе друг о друга они издавали нежный, но громкий звон.
-… побеждает та из женщин, которая первая вознесет своего мужчину на пик наслаждения, и тот мужчина, который продержится дольше всех.
- Что? – переспросила я, потому что сознание мое отказалось понять то, что услышали уши.
Но в это время мужчины улеглись на скамейки, устроившись на них полулежа, а эльфийки стянули платья, оставшись обнаженными, лишь с драгоценностями на шеях и руках.
- Я не стану это смотреть!.. – еле выговорила я и попыталась вскочить, чтобы убежать, скрыться, но фрейлины схватили меня с двух сторон, удерживая на месте, а одна зажала мне рот ладонью.
- Сидите смирно и молчите, человеческая леди! – прошипела одна из них, та, что зажимала мне рот. – Или хотите оказаться на их месте? Только шевельнитесь – я крикну королеве, что вы желаете участвовать.
От страха ноги у меня подкосились, и если бы я уже не сидела, то точно упала бы навзничь. Я смогла только отрицательно помотать головой.
Фрейлина убрала ладонь с моего рта, но зато крепче вцепилась мне в локоть, удерживая в кресле.
- Получайте удовольствие, леди Дженет, - сказала она преувеличенно вежливо. – Вас стараются развлечь, а вы еще и недовольны.
Раздался звон серебряного треугольника, и эльфийки, расстегнув мужчинам гульфики, ловко запрыгнули на скамейки, уселись на мужчин и задвигали бедрами.
Особенно старалась эльфийка, что сидела на Тэмлине. Я видела крутой изгиб ее зада, так и ходившего вперед-назад, а груди ее тряслись и подпрыгивали в паре дюймов от лица Тэмлина. Но он закрыл глаза и откинул голову на спинку скамьи. Лицо его было мрачным.
Эльфы, толпившиеся вокруг, не стесняясь обсуждали происходившее. Некоторые со смехом советовали женщинам стонать погромче, потому как мужчины закрыли глаза и подпрыгивающими яблочками их не распалишь, а вот сладостными стонами – возможно. Другие советовали мужчинам думать о человеческих девах или болотных тварях – так им удастся продержаться дольше.
Фрейлины, державшие меня, тоже делились впечатлениями, ничуть не смущаясь. Мне казалось, они больше стараются для меня, потому что каждое высказывание о Тэмлине ранило меня больнее, чем ножом.
- Непростая задача распалить господина Тэмлина не прикасаясь руками, - сказала первая фрейлина. – В прошлый раз он продержался час, мы снимали с него Этиэль полумертвую.
- Она после этого о любви думать неделю не могла! – расхохоталась вторая.
- О! Они поднялись! – завопила первая, от возбуждения подпрыгивая в кресле.
Слова ее потонули в гуле голосов – эльфы тоже открыто выражали восторги. Как ни старались мужчины сдержать желание, эльфийки смогли заставить их возбудиться, и теперь каждая пыталась как можно быстрее насадиться на торчащие гордо вверх мужские жезлы. Когда им это удалось, зады эльфиек так и замелькали сверху вниз, скользя по членам, сразу заблестевшим от любовных соков.
- Как Умиэль скачет! – продолжали сплетничать эльфийки, державшие меня. – Только зря, Рене все равно закончит первой.
- Уже закончила!
Под восторженные вопли одна из эльфиек победно вскинула руки – ее партнер не смог сдержаться и излился раньше остальных мужчин. Ничуть не стыдясь наготы, победительница спрыгнула с любовного ложа, пригубила вина из протянутого кубка, и подошла за наградой.
Королева Медб бросила ей свое ожерелье, и эльфийка ловко поймала его и надела на шею. Ее поздравляли, кто-то из эльфов-мужчин просил свидания, а смеющаяся белокурая красавица схватила платье и умчалась.
Про нее забыли почти сразу, потому что внимание всех теперь было сосредоточено на оставшихся участниках. Я несколько раз пыталась закрыть глаза, но едва заметив это, фрейлины начинали расписывать мне происходящее в таких подробностях и с такими комментариями, что я умоляла их замолчать, обещая смотреть на бесстыдные игрища.
Эльфийки словно взбесились – они так яростно насаживались на члены, что стали похожи на ведьм. Прически белокурых красавиц растрепались, волосы прилипли к вспотевшим спинам. Но ни одна не сбавляла темпа, не желая сдаваться.
Мужчинам приходилось не легче. Хотя они и лежали неподвижно, лица их побагровели, дыхание участилось, но как они не пытались сопротивляться соблазну, постепенно проигрывали этот бой.
- При всем уважении к господину Тэмлину, - натужно произнес эльф, на котором исступленно трудилась эльфийка в браслетах, сверкающих синими камнями, - конь достанется мне! Вы и так получите все, что пожелаете!
Тэмлин не ответил, а его наездница заработала еще быстрее. Вцепившись в высокую спинку скамьи, она взмывала над любовным ложем, впуская из своего лона почти весь мужской член, а потом с силой насаживаясь на него.
- Быстрее! Быстрее, Умиэль! – подначивали ее эльфы-зрители. – А то господин Тэмлин уже зевает! Скоро уснет!
Эльфийка оскалила на насмешников белые зубки и ускорила прыжки.
- Отсюда плохо видно, - объявила вдруг фрейлина, сидящая справа от меня. – Нам надо подойти ближе!
Они подхватили меня под руки и поволокли прямо к скамейкам.
- Отпустите меня, отпустите! Я не хочу на это смотреть, – молила я, упираясь.
Перед нами появилась королева Медб, и я рванулась к ней, ища защиты. Но фрейлины и не подумали отпустить меня, а ее величество поманила меня пальцем.
- Подойдите ближе, леди Дженет. Взгляните, разве подобные развлечения не будоражат кровь? Разве вас не возбуждает такая игра?
Я покачала головой, облизнув пересохшие губы.
- Вы, люди, отчего-то стыдитесь того, что естественно, - королева пожала плечами. – Напрасно. Плотская любовь очень хороша. Ведь вам бы хотелось занять место Умиэль? И так же весело попрыгать на Тэмлине?
- Нет! Нет… - забормотала я.
- Нет? – удивилась королева. – Не верю вам. Как можно этого не хотеть? Верно, вы не все хорошо рассмотрели. Подведите ее ближе.
Несмотря на мое сопротивление, фрейлины подтащили меня к скамейкам и поставили прямо перед Тэмлином. Теперь к тому, что потрясало зрение, прибавилось и нечто, другое, потрясающее остальные органы чувств. Терпкий запах животной страсти, влажные причмокивающие звуки, раздававшиеся, когда мужской член покидал женское лоно – все это сводило с ума, и на секунду я почувствовала, что сама превращаюсь в животное, которое живет не разумом, а плотскими потребностями.