29

- Оставь нас, - велела королева Медб Тэмлину.

Но тот переступил с ноги на ногу и не сдвинулся ни на шаг.

- Ты не слышишь? – повысила голос повелительница фей.

- Она не виновата, - сказал Тэмлин. – Это я домогался ее.

- Ты считаешь меня такой глупой? – королева Медб улыбнулась горько и знающе, и я вдруг осознала, что она очень стара – стара, как мир, и что эти прекрасные глаза видели многое, очень многое. Вселенская память плеснулась из этих глаз, видевших тысячи встреч и миллионы разлук, рождения и смерти, любовь и ненависть, и страсть, конечно же.

- Эта девушка ни в чем не виновата. Накажи меня, но не ее. Она…

- Я не стану ее наказывать, - прервала Тэмлина королева Медб. – Можешь идти и не бояться, что с твоей маленькой человеческой леди что-то случиться. Даю тебе слово, что она покинет эту поляну точно такой же, как сейчас. Я просто хочу поговорить с ней. Наедине.

Тэмлин нахмурился, но уходить не пожелал.

Глаза королевы загорелись жестоким огнем, и я поспешила вмешаться, сама трепеща от страха:

- Что же ты стоишь? Ее величество сказала, что мне ничего не угрожает. Как ты можешь не верить ее слову? Иди.

Тэмлин посмотрел на меня, и я кивнула ему – доброжелательно, но холодно. Как кивают слугам, когда благодарят за хорошо выполненную работу. Наверное, его обидел мой взгляд. Он отступил на шаг, потом еще на шаг. Я повернулась к нему спиной и поклонилась ее величеству.

- Вы хотели говорить со мной? О чем же? Слушаю вас очень внимательно.

Я не слышала, как ушел Тэмлин, но видела, что королева проводила его взглядом, в котором мешались и страсть, и боль. Потом она посмотрела на меня и во взгляде появилась неприкрытая ненависть.

- Ты опасна, леди Дженет!

- Вряд ли опасна в самом деле, - сказала я. – Я полностью в вашей власти, и не смогу вам помешать, даже если вы решите меня убить.

- Я ошиблась, когда велела тебе остаться.

- Это не вы велели, - возразила я. – Это отец попросил меня. Во имя мира между нашими народами.

Королева расхохоталась так резко и громко, что с ближайших дубов сорвались вороны.

- Мир между народами?! – она картинно вскинула брови. – Бедная девочка! Ты и правда думаешь, что меня интересует мир с вами – существами, чья жизнь короче, чем жизнь бабочки в моем лесу?! Да если вас всех перебьют, я и пальцем не шевельну, чтобы вам помочь. Вы ли, другие – нам нет разницы, кто будет жить по соседству. Главное, чтобы вот эту границу не пересекали вы – ничтожные, глупые, напыщенные людишки! – она указала на ручей, и лицо ее исказила злоба, мгновенно превратив златокудрую красавицу в злобную ведьму с резкими морщинами между бровей и от крыльев носа к углам рта.

- Зачем же тогда… - начала я, напуганная столь внезапной переменой в правительнице.

- Зачем я велела тебе остаться? – пришла ко мне на помощь Медб. Говорила она с издевкой, гримасничая, как шут на воскресной ярмарке. – У меня были причины!

- Причины?

- Думаешь, мне легко терпеть тебя рядом? – продолжала тем временем королева. – Да я чувствую ярость всякий раз, когда твоя рыжая голова попадается мне на глаза!

- Тогда отпустите меня, ваше величество, - сказала я. – Отпустите меня к отцу, и покончим с этим. Зачем вам испытывать столько ненависти, удерживая меня?

- Да потому что он хочет тебя! – выкрикнула королева Медб.

Даже дрозды перестали стрекотать после ее крика. А я замерла, не зная, что последует дальше. Эльфийское колдовство я уже видела, и оно оказалось вовсе не безобидным. Что, если в порыве ярости королева применит магию и превратит меня, скажем, в лягушку? Много старинных баллад рассказывало об этом. И только потом до меня дошло, что королева говорила о Тэмлине. Сердце мое болезненно сжалось, дрогнуло и понеслось вскачь, не хуже развратных эльфиек.

- Тэмлин хочет тебя, проклятая человеческая дочь! – прошипела эльфийка. – А я привыкла давать ему все, что он хочет. И сейчас мне очень непросто видеть, как ты строишь из себя недотрогу, распаляя его! Но когда он тебя получит, то забудет сразу же. И ты отправишься к своему глупому отцу, и я даже щедро награжу тебя, как и обещала. Но я дала бы тебе втрижды больше, если бы ты сию секунду убралась отсюда. Перешла этот ручей и сгинула, оставив Тэмлина в покое. Ах, я должна была предугадать, что зов крови будет слишком силен…

- Тогда вам лучше так и поступить, - сказала я твердо, хотя меня трясло, как в лихорадке. – Потому что я никогда не стану любовницей вашего любовника, госпожа королева. И я отказываю ему не для того, чтобы вернее распалить, а потому, что слово «честь» для дочери графа Марча не простой звук.

- Обманщица! – выдохнула королева и подняла руки со скрюченными пальцами, как будто хотела выцарапать мне глаза или наложить страшное заклятье. – Я вижу, как ты на него смотришь! И я ни с чем не спутаю этот взгляд. Так бы и вырвала твои проклятые глаза! Мне всегда не нравились изумруды, а теперь я их просто ненавижу! Потому что он мой – Тэмлин. Понимаешь? Он только мой. Любовь к нему – лишь это держит меня в этом мире, и я не позволю какой-то бабочке-однодневке забрать его у меня.

Мне захотелось прикрыться от нее хотя бы ладонью, но я заставила себя не выказать страха. Расправив плечи и вскинув голову, я посмотрела королеве прямо в лицо:

- Тогда вам придется возненавидеть и листву деревьев в вашем лесу, и траву, и воду в болоте, и последний луч солнца. Но вы не можете ненавидеть весь мир, ваше величество. И когда-нибудь поймете, что не я – причина вашей ненависти. А вы сами.

- Дерзкая девчонка! – вскричала она. – Как ты смеешь!..

- Вы держите его на привязи, как породистую собачку, - продолжала я. – И бросаете ему косточки, когда он начинает тяфкать. Но я – не собачка, и не косточка. Такие игры не по мне. А вас должна унижать любовь на привязи. Потому что это – не любовь. Это ложь. Мне же больше по душе правда.

- Уходи, - сказала королева, указывая на ручей. – Иначе я нарушу слово, которое ему дала, и убью тебя прямо сейчас.

Сердце мое колотилось, как безумное. Я поклонилась королеве, а потом сделала шаг по направлению к границе, другой, третий…

Каждое мгновение я ждала, что сейчас меня настигнет смертоносное заклятье, но все было тихо, спокойно, и лишь вода звонко журчала, словно подбадривая меня. Я перешла ручей и оглянулась. Поляна была пуста.

Подобрав юбку, я со всех ног помчалась в сторону замка.

Городские ворота еще не заперли, и стражники с удивлением проводили меня взглядами, не признав в новом платье, простоволосую и запыхавшуюся.

Я вбежала в Картехог и сразу же встретила отца, он о чем-то говорил с управляющим – поседевший, черный лицом, хмурый.

При моем появлении отец замолчал на полуслове и замер, раскрыв рот. Я бросилась ему на шею, плача от облегчения и радости.

- Дженет? – спросил он, не смея обнять меня. – Это ты, Дженет?

- Это я, отец, ваша дочь, - говорила я, стараясь смеяться, но слезы все равно текли по щекам.

- Миледи вернулась, - сказал управляющий и начал молиться.

- Это, правда, ты? – отец схватил меня за виски, заставляя посмотреть ему в глаза. – Она отпустила тебя?

- Отпустила, сама! – подтвердила я. – Наконец-то я дома!

Позади кто-то ахнул.

Конечно же – мачеха.

- Смотри, Элеонора, Джен вернулась! – отец был слишком рад и больше смотрел на меня, но я заметила, что мачеху попросту перекосило.

Но она быстро взяла себя в руки, подошла и расцеловала сердечно.

- Ты похорошела, - сказала она, оглядывая меня цепко. – И какое платье… Но ты вернулась с пустыми руками? А как же обещанная награда? Ты ведь говорил, дорогой? – она требовательно обернулась к отцу.

- Моя дочь вернулась – и это главное, - заявил отец.

- Хм… а не сбежала ли она? – спросила мачеха, глядя на меня с участием любящей мамочки.

- Нет, - ответила я ей в тон. – Простите, что не принесла вам ведро золотых, о которых вы мечтали.

И в тот же миг что-то больно ударило меня по макушке. Еще и еще раз, а потом словно град мелких камней обрушился на меня. Я прикрыла голову и вскрикнула, потому что камни больно лупили по спине и плечам. Но мой крик утонул в общем возгласе удивления. Закрывая лицо, я посмотрела под ноги и увидела… золотые монеты.

Монеты новой чеканки – полновесные, с оттиском королевского профиля, так и сыпались на меня с небес. Когда их насыпало почти по щиколотку, дождь прекратился. Весь двор переливался золотом, будто солнце заглянуло к нам перед закатом.

- Немыслимо! – мачеха схватила монету и, не удержавшись, попробовала на зуб и взвизгнула: - Настоящие!

Я тоже подняла пару золотых кружков и подбросила на ладони.

- Королева фей сдержала свое обещание, - сказала я отцу.

А про себя подумала: «Вернее, бросила сучке косточку, чтобы не сманивала ее кобелька».