4

С лордом Рупертом мы позабыли о времени. Он оказался на удивленье хорошим рассказчиком – говорил изысканно, но не витиевато, легко, но не легкомысленно. Он рассказал о последней поездке в столицу, и я нашла его замечательным собеседником, потому что ни разу не заскучала и смеялась от души.

Но чем дольше продолжался разговор, тем более задумчив становился лорд, и взгляды, которые он бросал на меня, становились все более печальны.

Я делала вид, что не замечаю его томной печали, но сердце так и трепетало, дожидаясь признания. И оно не заставило себя ждать.

- Не просто так мы встретились здесь, - признался вдруг лорд Руперт.

Изобразив удивление, я спросила:

- Вот как? В чем же причина нашей встречи?

- Вы меня поразили! – признался рыцарь. – Когда я увидел вас, то потерял дар речи. Вы самая прекрасная девушка Винланда! В моих краях сказали бы, что вы похожи на королеву фей.

- В наших краях так не говорят, милорд, - сказала я, опуская ресницы, как того требовал этикет. – В наших краях говорят: кого зовешь, тот и придет. Поэтому мы не упоминаем о лесном народе открыто.

- Простите, - рассыпался он в извинениях. – Я и забыл, что вы живете с ними бок о бок. Но может, вы украли частичку их магии, чтобы очаровать меня?

- Что вы, милорд, у меня и в мыслях не было ничего такого, - приняла я смущенный вид. – Воровство и очарование – разве это достойно леди?

Лорд Руперт засмеялся, оценив мою шутку.

- Что бы вы ни делали – это выше всяких похвал! – сказал он пылко и вдруг взял меня за руку. – И все же, глядя на вас, я не могу не вспомнить об эльфах. Ведь они, по преданиям, прекраснее всех живых существ. Только вы затмили бы любого из них…

- У вас хватает смелости говорить про эльфов, лорд Руперт? – раздался вдруг позади хриплый голос.

- Милорд! – Руперт отпустил мою руку и поспешил поклониться маркграфу, который поднимался по лестнице, прихрамывая на каждом шагу.

Я тоже поклонилась, постаравшись выглядеть смущенной. Все-таки, юной леди не пристало разговаривать наедине с мужчиной, да еще позволять держать себя за руку.

Маркграф поднялся на площадку к нам и мельком взглянул на лес, которым мы недавно любовались.

- Мерзкое место, - сказал он. – Ваши предки лишились ума, леди Марч, когда решили поселиться возле Картехогского леса. О нем недаром ходит дурная слава.

- О нет, милорд, - возразила я, обиженная тоном, которым он заговорил о моих предках, - мы ни разу не видели ничего дурного от лесного народа.

- От лесных чудовищ, - сказал он, как выплюнул, и отвернулся от окна. – Считайте, что вашему семейству повезло.

Вблизи маркграф оказался еще противнее. Кожа у него была побита оспой, вся в глубоких отметинах. Он какое-то время рассматривал меня, а потом покривился.

- В наших краях, - сказал он, поднимаясь по лестнице, - говорят, что уродливая жена – подарок мужу, а красивая – подарок для всех.

- Милорд! – воскликнул лорд Руперт. – Как вы смеете!..

Я положила руку ему на плечо, давая понять, что не нужно вступать в ссору.

- Можете продолжать беседу, - бросил через плечо маркграф, - я не имел в виду леди Марч. Просто припомнил старую поговорку.

Он удалился, а лорд Руперт зло смотрел ему вслед.

- Невежа, хоть и в золоте! – сказал он возмущенно.

- Что поделать? – ответила я философски. – Там, где много золота, манеры не так уж и важны.

- Мне хотелось бы загладить ту грубость, свидетельницей которой вы стали, - лорд Руперт поцеловал мне руку и нежно пожал. – Не пожелаете ли…

Но нас прервали во второй раз. Появилась Лита – чинная, важная, и лорду Руперту пришлось снова меня отпустить.

- Миледи желает видеть вас, - сказала мне служанка. – И милорд тоже.

- Прошу прощения, но я должна идти, - я улыбнулась лорду Руперту так скромно и ласково, как только могла. – Беседа с вами была очень приятной.

- И надеюсь, что не последней, - подхватил он.

Когда мы свернули за угол, и лорд не мог нас больше видеть, Лита схватила меня под руку и захихикала:

- Мне показалось, или он к вам мосты мостил?

- Ах, ничего от тебя не скроешь, - вздохнула я, нарочито смущенно.

- Вот было бы прекрасно, если бы он к вам посватался! Он красивый, правда, миледи?

- Недурен, - ответила я уклончиво.

- Недурен?! Да кто же тогда красивый, если не он?!

- Ты такая глупышка, - сказала я ей, - бывают и покрасивее лорда Руперта.

- Ой, и кто это? – обиженно протянула Лита. – Да вы дразните меня, миледи.

- Немного, - ответила я и захлопала ресницами, как девочка в церковном хоре.

Лита расхохоталась.

Отец и мачеха встретили меня внизу, у самых ворот замка. Отцу уже седлали его любимого вороного, для мачехи выводили ослика с пуховой подушкой вместо седла.

- Джен! – позвал меня отец, едва я спустилась. – Нас пригласили в деревню, если хочешь – можешь поехать с нами. Фермеры забавно празднуют, тебе будет интересно.

- Конечно же, Дженет не может быть интересно! – вмешалась мачеха.

- Нет-нет, я поеду удовольствием, - пропела я. – Всегда хотела побывать на деревенском празднике.

– Благородные леди не должны интересоваться гулянками простолюдинов, - сказала мачеха с неудовольствием. - Да и вам, милорд, не пристало веселиться с ними, как с равными.

- Они платят мне большие деньги за аренду земель, Элеонора, - ответил отец. – И делают это тем более исправно, что я каждого из них знаю в лицо и пью с ними наравне.

- Фу, как вульгарно! – мачеха обиженно надула губы.

Мне тоже подвели ослика, хотя я предпочла бы коляску. Но отец сказал, что ехать тут всего ничего, не надо бить колеса, а мягкому месту особого вреда от поездки не будет.

Мы выехали из замка и направились в деревню, опасно близко минуя Картехогский лес. Мачеха не упустила заметить, что я заволновалась, когда мы проезжали мимо вековечных дубов, и тут же пустилась в россказни о страшных обитателях лесной чащи, которые воруют честь молодых леди. Разумеется, сказано все это было не прямо, а намеками, витиеватыми метафорами и иносказаниями, так что к тому времени, когда мы доехали до деревни, от болтовни мачехи у меня уже разболелась голова.

Но вся боль исчезла, едва я увидела огромный костер, качели, украшенные цветами, и услышала заунывное гудение волынок, которые сопровождали всякий праздник у простолюдинов.

Дочки богатых арендаторов подошли приветствовать нас. Отец и мачеха остались разговаривать с их отцами, а девушки увели меня к столу – угощать нехитрыми, но ужасно вкусными кушаньями, сплетничать о парнях и ждать начала танцев.

- Вы пробудете с нами до конца праздника, миледи? – спросила одна из девушек, ее звали Альма, и она похвалилась, что обучалась грамоте при церкви. – Если милорд разрешит, то в полночь мы хотим пойти Эльфийскому камню – погадать на жениха. Пойдете с нами?

- К Эльфийскому камню? – насторожилась я. – В Запретный лес?

- Ну нет, туда мы ни за что не пойдем, - уголки губ Альмы лукаво задергались. – Мы ведь такие трусихи.

Остальные девушки захихикали.

- А что за гадания? – спросила я, от души угощаясь лесной клубникой, вываренной в меду.

- Надо сделать подношение камню, - таинственным голосом сказала Альма, - принести ему кусок хлеба или пшеничное зерно, потом пропеть особую песню и идти домой. На обратном пути эльфы покажут вам жениха.

- Эльфы приведут мне жениха? – так и покатилась я от смеха.

- Конечно же нет, - Альма ничуть не обиделась моему неверию. – Они покажут вам его образ. А потом как увидите в жизни – так и знайте, что жизнь с ним суждена вам судьбой.

- Или эльфами, - закончила я. – Но это должно быть весело. Я пойду.

До полуночи я успела натанцеваться до боли в пятках. Мачеха махала мне рукой, приказывая бросить это неподобающее занятие, но я делала вид, что не замечаю ее недовольства. Не хватало еще, чтобы она испортила мне праздник.

Незадолго до того, как церковный колокол должен был прозвонить полночным трезвоном, оповещая, что праздник закончен и пора расходиться по домам, Альма и еще несколько девушек увели меня задворками за деревню.

Луна заливала все вокруг серебристым светом, а мы шли, взявшись за руки, хихикая и взвизгивая от каждого шороха.

Но чем дальше мы удалялись от деревни, и чем ближе становился Картехогский лес, тем больше я беспокоилась.

- Где же ваш эльфийский камен? – спросила я. – Вы же говорили, что не в Запретном лесу?

Альма всплеснула руками:

- А где же еще, миледи?! Эльфийский камень должен быть в эльфийском лесу.

Я остановилась, как вкопанная:

- Не желаю идти туда! И вам не советую!

Но Альма схватила меня под локоть и повела дальше:

- Не бойтесь, миледи, мы не станем переходить ручей, а на эту сторону эльфы не смогут перейти…

- Почему?

- Разве вы не знали? – Альма посмотрела на меня с удивлением. – Господь запретил им жить вместе с людьми и приказал не выходить из леса, прочертив границу ручьем. Так они и живут там, древние затворники.

- Кто тебе это рассказал? – поразилась я неимоверной чепухе.

- Отец Ансельм, - сказала она. – Он знает много древних сказаний.

Я позволила завести себя в лес, но едва мы оказались под кронами дубов, куда почти не достигал лунный свет, вздрогнула, хотя и не от страха.

- Вы слышите звук флейты? – спросила я.

Девушки замерли и прислушались.

- Нет, миледи, я ничего не слышу, - сказала Альма, и остальные девушки тоже помотали головами. – Наверное, это эльфы празднуют середину лета! И вы слышали их музыку! – она захлопала в ладоши. – Говорят, кто слышал музыку эльфов, того подстерегают чудеса! Может, сегодня ночью вы встретите своего нареченного?

- Может и так, - пробормотала я, чувствуя себя глупо, потому что в лесу царила тишина, и я уже не была уверена, что, действительно, слышала звуки флейты.

Эльфийский камень выплыл из темноты и показался огромным, как гора. Когда-то неведомые великаны соорудили на поляне неуклюжее строение – подобие огромного дома, но время разрушило их творение, и теперь только три камня торчали из земли, как обломанные зубы, а четвертый, который раньше лежал на них крышей, валялся на земле, наполовину занесенный сором и оплетенный плющом.

Альма всыпала мне в ладонь пшеничные зерна и прошептала:

- Зерна надо положить на срединный камень, а потом обойти поляну против солнца…

Мы по очереди высыпали подношение, взялись за руки и пошли вокруг поляны, по колено утопая в душистой траве. Девушки тихо запели старинную песню, из которой я поняла только, что камню, впитавшему знания эльфов, ведомо многое, и он, принявший жертву, должен открыть тайны будущего. Несмотря на глупость обряда, сердце мое билось. Слишком уж таинственными выглядели каменные обломки, слишком ярко светила луна, а пение девушек заронило странную тоску в душу.

Если отец узнает, что я участвовала в языческих обрядах, то рассердится. И отец Бенедикт, который исповедует благородных, велит мне покаяться в страшном грехе и обяжет сделать тысячу поклонов…

Мы обошли уже всю поляну, как вдруг из-за деревьев с воплями и смехом выскочили деревенские парни. Наверняка они следили за нами всю дорогу, а теперь из озорства решили помешать гаданию. И хотя мы с девушками прекрасно видели, что это всего лишь деревенские болваны, страх перед магическим местом, волнение, а больше всего – ритуальная песня – сделали свое дело. С визгом мы помчались через лес, преследуемые улюлюкающими парнями. Не разбирая дороги Альма, я и остальные девушки бежали обратно, перепрыгивая через валежник, спотыкаясь о коряги.

Я не была такой прыткой, как деревенские девицы, привыкшие к тяжелой работе, и поэтому вскоре отстала от них. Пытаясь отдышаться, я забилась в кусты, пропустив мимо ватагу парней. Они хохотали во все горло, называя девушек трусихами, глупыми курицами, и выспрашивая, что же открыл им эльфийский камень.

Пропустив их, я выждала еще немного и побрела следом. Розы на моем венке увяли, а лента совсем свалилась с головы, пока я бежала. Я сняла ее и понесла в руках. Но два бутона, которые Лита приколола к моему пояску, только сейчас распустились и благоухали тонко и нежно. Я отцепила их и вплела в пряди у виска. В праздник середины лета женщине неприлично появляться без цветов в прическе.

Я так увлеклась, что не заметила мужчину, который вышел из тени деревьев и встал на тропинке, преграждая мне путь. Я увидела его только когда ткнулась лицом ему в грудь.

Первой моей мыслью было, что это негодник Тэмлин снова подкараулил меня, но в следующее мгновение я поняла, что ошиблась. Да и не мог эльф придти сюда – я ведь не переходила ручей.

Передо мной стоял лорд Руперт Фицалан. Я настолько не ожидала его увидеть, что могла только хлопать глазами, не в силах произнести ни слова. Лорд Руперт вдруг наклонился и поцеловал меня в губы. Совсем не дружеским поцелуем, хотя и не так откровенно, как лесной эльф.

Но и этого поцелуя оказалось достаточно, чтобы я ахнула и бросилась бежать куда-то в сторону.

Лорд Руперт не стал преследовать меня, и вскоре я остановилась, потому что совсем не могла дышать от страха, волнения и быстрого бега.

Прижав руку к сердцу, я мечтала сейчас только о глотке воды, но хотя ручей звенел где-то поблизости, у меня не было никакого желания идти туда, чтобы напиться.

Решительно повернув к замку, я сделала десять или пятнадцать шагов, как вдруг по лесу поплыла знакомая мелодия – переливы флейты звучали совсем близко. Странная музыка, манящая, тоскливая, прекрасная позвала меня так властно, что я не смогла противиться этому зову, отвернулась от отцовского замка и пошла к ручью.