Глава 9

Июльское солнце ласково касалось лепестков алых роз, которые Никита бережно держал в руках. Он стоял возле современного офисного здания, где располагалось издательство, в котором работала Катя. Сердце учащенно билось от предвкушения встречи. Последние дни они не виделись — работа, дела, встречи – словно все было против них. Но сегодня он решил сделать ей сюрприз.

Никита посмотрел на часы — 18:30. Скоро она должна выйти. Он представлял, как засияют её глаза при виде букета, как нежно улыбнется, может быть, даже смутится от неожиданного внимания. Прохожие с интересом поглядывали на молодого мужчину с роскошным букетом, но он не замечал никого вокруг.

Стеклянные двери офисного центра то и дело открывались, выпуская спешащих домой сотрудников. Каждый раз, когда створки расходились в стороны, сердце Никиты замирало. И вот наконец он увидел её — элегантную фигуру в строгом деловом костюме. Катя вышла из здания, поправляя волосы, растрепанные ветром.

Никита сделал шаг вперед, но внезапно застыл на месте. К Кате быстрым шагом приближался мужчина средних лет в потертом клетчатом пиджаке и засаленных джинсах — Ветерин. Кровь застучала в висках, когда Никита увидел, как тот заключил Катю в объятия и поцеловал. Она ответила на поцелуй, привычно положив руки ему на плечи.

Воздух словно загустел, стало трудно дышать. Никита отступил за колонну, продолжая наблюдать эту сцену, от которой к горлу подкатывала тошнота. Они о чем-то говорили, Александр что-то рассказывал, активно жестикулируя, а Катя слушала с легкой улыбкой. Той самой улыбкой, которую Никита считал предназначенной только для него.

Стебли роз трещали в его судорожно сжатых пальцах. Каждое прикосновение этого мужчины к Кате отзывалось острой болью где-то под ребрами. Вот Александр снова притянул её к себе, небрежно чмокнул в щеку, и они вместе направились к дороге. Никита видел, как Александр поймал такси, как галантно открыл перед Катей дверцу, как сел рядом с ней. Желтая машина влилась в поток транспорта и исчезла за поворотом.

Только тогда Никита позволил себе выйти из укрытия. Ярость клокотала внутри, требуя выхода. Он с силой начал бить алыми бутонами об асфальт, вкладывая в каждый удар всю свою боль, все свое отчаяние, а затем просто швырнул букет на асфальт, топча прекрасные цветы ногами.

– Чертова лицемерка! — процедил он сквозь зубы, пинком разбрасывая измятые лепестки. – Строит из себя примерную жену? Ну конечно, куда же без этого спектакля!

Прохожие с удивлением косились на взбешенного мужчину, но ему было все равно. Перед глазами стояла картина их поцелуя, такого будничного, привычного — и от этого еще более невыносимого. Его Катя, его женщина позволяла этому человеку прикасаться к себе, целовать себя, обнимать...

Ревность раскаленными иглами впивалась в сердце. Никита в бессильной ярости пнул разбросанные по асфальту цветы. Каждый раз, когда он представлял Катю рядом с мужем, внутри все переворачивалось от злости и отчаяния. Ему хотелось догнать их такси, остановить, вытащить этого самодовольного мужика и высказать ему все. Рассказать, как его жена стонет в ЕГО объятиях, как шепчет слова любви, как изгибается от страсти.

– Будь ты проклят! — прошипел Никита, с силой ударив кулаком по холодной колонне. Боль в разбитых костяшках немного отрезвила, но не унялa бушующую внутри бурю эмоций.

Он достал телефон, пальцы дрожали, когда он набирал сообщение: "Наслаждаешься семейной жизнью? Как мило вы смотритесь вместе!" Но так и не отправил, стерев текст одним движением. Нет, он не опустится до мелочных упреков. Она сама все прекрасно понимает.

Легкий ветер разносил по тротуару красные лепестки, словно капли крови на сером асфальте. Никита смотрел на них, и горькая усмешка искривила его губы. Как же наивно он верил, что может что-то изменить, что их отношения с Катей — это больше, чем просто интрижка замужней женщины. Она никогда не оставит свою благополучную жизнь ради него.

Медленно побрел к своей машине, припаркованной за углом. Руки все еще дрожали, когда он сел за руль. В зеркале заднего вида отражалось осунувшееся лицо с потемневшими от злости глазами. Он не узнавал себя — этого взбешенного, раздавленного ревностью мужчину.

– К черту все! — Никита резко вывернул руль, вливаясь в поток машин. Он знал, куда поедет — в бар "Мята. Там, где все началось, он постарается если не забыть, то хотя бы притупить эту выворачивающую наизнанку боль.

Вечерний город расцвечивался огнями витрин и фонарей. Люди спешили домой, к своим семьям, любимым. А он гнал по улицам, словно пытаясь убежать от собственных мыслей, от картин, которые упрямо вставали перед глазами: как они с Александром приедут домой, как он будет раздевать её, целовать, касаться её тела своими грубыми руками...

"Нет, только не думать об этом!" — Никита до боли стиснул руль. Впереди уже виднелась неоновая вывеска бара. Там его ждало спасение — в бутылке виски и, может быть, в объятиях какой-нибудь случайной знакомой, которая поможет хоть ненадолго забыть о женщине, ставшей его наваждением.

Неоновые огни бара "Мята" отражались в стакане виски, который Никита крутил в руках. Он сидел за барной стойкой уже третий час, методично опустошая стакан за стаканом. Алкоголь притуплял боль, но образы, преследовавшие его, становились только ярче.

Бармен, молчаливый парень с татуировками на руках, без лишних вопросов подливал янтарную жидкость. Он видел таких посетителей не раз — с пустым взглядом и желанием утопить свои проблемы на дне стакана. Музыка грохотала где-то на периферии сознания, а в голове Никиты крутились совсем другие картины.

Вот Катя входит домой, Александр помогает ей снять пиджак. Его грубые пальцы скользят по её шее, убирают прядь волос... Никита залпом опустошил стакан, пытаясь прогнать эти мысли. Но алкоголь только усиливал его мучения, рисуя все новые сцены с болезненной четкостью.

– Еще, — хрипло бросил он бармену, с силой опуская пустой стакан на стойку. Краем глаза заметил, как несколько девушек за соседним столиком с интересом поглядывают в его сторону. Одна из них, блондинка в коротком красном платье, особенно откровенно строила ему глазки.

Но Никита видел только Катю — как она сейчас раздевается перед мужем, как позволяет ему целовать себя, как выгибается под его прикосновениями... Желудок скрутило от отвращения и ярости. Он представлял, как врывается в их спальню, как вытаскивает этого самодовольного ублюдка из постели, как бьет его, чувствуя, как костяшки пальцев разбиваются о чужое лицо.

– Плохой день? — томный голос вывел его из оцепенения. Блондинка в красном уже сидела рядом, склонившись к нему так, что глубокое декольте не оставляло простора для фантазии. От неё пахло сладкими духами и алкоголем.

– Паршивый, — усмехнулся Никита, опрокидывая в себя очередную порцию виски. Девушка придвинулась ближе, её рука как бы случайно коснулась его колена.

– Я знаю отличный способ поднять настроение, — промурлыкала она, наклоняясь к самому его уху. Её горячее дыхание обожгло шею, и что-то внутри Никиты щелкнуло. Почему бы и нет? Почему только Катя может развлекаться со своим мужем, пока он сходит с ума от ревности?

Следующие события слились в пьяный калейдоскоп. Танцы, еще выпивка, горячие поцелуи в темном углу бара. Блондинку звали то ли Вика, то ли Вера — он не особо вслушивался. Главное, что она была здесь, реальная, доступная, без обязательств и драмы. Её губы были жадными, руки — нетерпеливыми, и это помогало не думать о другой женщине.

– Поехали ко мне, — прошептал он, когда их поцелуи стали слишком откровенными для публичного места. Она согласно кивнула, поправляя растрепавшиеся волосы.

Такси, новые поцелуи на заднем сидении, путь до квартиры как в тумане. Никита целовал эту незнакомку исступленно, яростно, словно пытаясь заглушить боль внутри. Но с каждым прикосновением он только острее чувствовал, что это не те губы, не те руки, не тот запах.

В спальне блондинка быстро избавилась от своего красного платья, потянулась к его рубашке. Никита позволял ей делать все, что она хочет, механически отвечая на ласки. Алкоголь туманил сознание, и в полумраке комнаты ему на мгновение показалось, что это Катя прижимается к нему обнаженным телом, что это её стоны наполняют тишину...

Но даже в пьяном угаре он знал, что это ложь. Что бы он ни делал, как бы ни старался забыться, перед глазами стояло лицо Кати, её улыбка, предназначенная другому мужчине. И эта мысль жгла сильнее любого виски, разъедала душу сильнее любой похоти.

Последнее, что он помнил перед тем, как провалиться в черноту беспамятства — как блондинка устраивалась рядом с ним на кровати, а он отворачивался к стене, чувствуя, как по щекам текут предательские пьяные слезы.

Утро встретило Никиту безжалостной головной болью и тошнотой. Он с трудом разлепил глаза, пытаясь сфокусировать взгляд на знакомых очертаниях своей спальни. Солнечный свет, пробивающийся сквозь неплотно задернутые шторы, казался невыносимо ярким.

Какое-то движение рядом заставило его резко повернуть голову. На подушке разметались светлые волосы незнакомой женщины. Она спала, по-детски подложив ладонь под щеку, её накрашенные ресницы чуть подрагивали во сне. Красное платье валялось скомканной тряпкой у кровати.

Никита застонал, обхватив голову руками. Обрывки вчерашнего вечера всплывали в памяти мутными картинками: бар, виски, танцы, горячие поцелуи с этой блондинкой... Как же её зовут? Он силился вспомнить, но имя ускользало, оставляя только горький привкус стыда во рту.

Осторожно, стараясь не разбудить спящую женщину, он выбрался из постели. В ванной долго стоял под горячим душем, словно пытаясь смыть с себя не только следы прошедшей ночи, но и саму память о ней. Вода барабанила по плечам, а перед глазами снова вставала вчерашняя сцена у издательства — Катя в объятиях мужа, их поцелуй, такой будничный и оттого еще более мучительный.

Выйдя из душа, Никита услышал шорох в спальне — его ночная гостья проснулась. Он медлил, не желая возвращаться туда и встречаться с ней взглядом. Что он скажет? "Спасибо, что помогла забыться"? "Прости, я представлял другую"?

– Эй, красавчик, ты где? — раздался игривый голос из спальни. Никита поморщился — даже голос был неправильным, слишком высоким, слишком манерным. Не как у Кати, чей бархатный тембр сводил его с ума.

– Сейчас выйду, — отозвался он, натягивая домашние брюки. В зеркале отражалось помятое лицо с красными от недосыпа глазами. "Докатился," — с отвращением подумал он.

Блондинка уже успела одеться и теперь поправляла макияж, глядя в экран телефона. При виде Никиты она улыбнулась, но улыбка померкла, встретив его холодный взгляд.

– Я вызову тебе такси, — сказал он, не глядя на неё. Девушка фыркнула, схватила свою сумочку.

– Не утруждайся, сама справлюсь, — в её голосе звенела обида. — Ты, кстати, во сне звал какую-то Катю. Бывшая?

Никита дернулся как от удара.

– Тебе пора, — процедил он сквозь зубы. Блондинка пожала плечами и направилась к выходу, цокая каблуками по паркету.

– Будет грустно - звони. — обернулась она у двери.

Хлопнула входная дверь, и Никита остался один в пустой квартире. Он рухнул на диван, чувствуя, как внутри все сжимается от омерзения к самому себе. Что он наделал? Думал, сможет заглушить боль и ревность случайной связью?

Телефон завибрировал — сообщение от Кати: "Почему не отвечаешь на звонки? Все в порядке?"

Никита швырнул телефон в стену. Экран треснул, но он даже не заметил этого. Внутри бушевала буря эмоций: злость на Катю, на себя, на весь этот чертов мир. Он так устал от этой двойной жизни, от необходимости прятаться, делить любимую женщину с другим.

В голове пульсировала боль, к горлу подкатывала тошнота — похмелье накатывало волнами. Но физическая боль была ничем по сравнению с той пустотой, что разъедала душу. Он попытался представить, как Катя отреагирует, узнав о его ночном приключении. Усмехнется? Разозлится? Или ей будет все равно — ведь у неё есть муж, семья, устроенная жизнь...

Эта мысль отозвалась новой вспышкой боли. Никита закрыл глаза, пытаясь собрать осколки своего мира, разлетевшегося вдребезги после вчерашнего вечера. Он знал одно — так больше продолжаться не может. Нужно что-то менять, и менять радикально. Либо разорвать эти отношения, либо... либо заставить Катю сделать выбор. Настоящий выбор, а не эту бесконечную игру в прятки.