Глава =12=

Мама была дома. Встретила меня в коротеньком халате с мундштуком в руке, в котором шоколадным ароматом дымилась сигарета. В квартире играла музыка, мамины любимые романсы, только в современном исполнении. Дверь в спальню закрыта.

— Не помешала? — нахмурилась я, переступая порог. Хотя я, как порядочная дочь, предупредила родительницу, что заеду.

— Нет, Улюсь, ты что. Мы просто расслабляемся, — улыбнулась она довольно, затягиваясь сигаретой. Курила мама редко, и этим редким процессом она эстетично наслаждалась.

— Я все равно не надолго, — ответила и полезла в сумку, — вот, привезла ключи и документы. Машина уже стоит в вашем подземном паркинге.

— Клади на тумбочку, — кивнула мама, я выложила все из сумки. — Ты с ним все, поговорила?

— Завтра. А в понедельник в суд, либо мы вместе, либо я одна поеду, — посветила я маму в свои планы.

— А почему не скажешь Юре сегодня?

— Потому что он уехал в баню на выходные.

— С ней? — ахнула мама, положа изящную ладонь на левую грудь. Я кивнула. А мама внимательно на меня посмотрела и, нахмурившись, выдала: — Улюсь, ну у тебя и выдержка. Ты так спокойна. Я б разнесла все в пух и прах. А ты, видимо, в отца. Он вот точно такой же, с виду никакой реакции…

"А внутри черти плачут", — пронеслось у меня в голове, но я промолчала, лишь старательно улыбнулась.

— Я хотела тебя ещё кое о чем попросить, — начала я и мама заинтересованно навострила уши, — не хочу терять времени и планирую как можно скорее открыть новую фирму. Смогу я пока оформить её на тебя?

— Конечно, Улюсь, как скажешь — я всегда наготове, — мама сделала ко мне шаг, обняла и прошептала: — Только прошу тебя, не держи ничего в себе, дочь, это очень вредно, нервы клетки, они ж хоть и восстанавливаются…

— Но очень медленно, — добила я мамину фразу тоже тихим голосом. — Все хорошо, мам. Зато у меня появились новые друзья, меня поддерживают. А сейчас я к Гураму в гости иду, он меня уже ждёт.

Я взялась за ручку двери, собираясь нажать и открыть, но меня остановил мамин вопрос:

— Ты уже перебралась в дедушкину квартиру?

— Да. Уже все необходимое перевезла.

— Молодец, — благословенно кивнула мама, — иди тогда. И держи в курсе, звони как только, так сразу. Мы с Сандриком за тебя волнуемся.

Я улыбнулась и покинула квартиру.

Пока добиралась до дома Гурама, обходя лужи, решила позвонить Егору. Парень сегодня выходной, его отдел по субботам и воскресеньям не работает. Но я больше, чем уверена, что выходной день Егора мало отличается от рабочего — он сейчас сидит в точно таком же кресле, как и в кабинете, только дома, и перед своим навороченным компьютером.

— Привет, шеф, — бодро ответил Егор в трубку.

— Привет, как дела?

— Да все путем. Спасибо за премию, получил.

— Заслужил, — ответила я и уже собралась спросить, как Егор сам ответил на интересующий меня вопрос:

— Все ваши туры уже перекочевали на облако, одно ваше слово и они тотчас окажутся на флешке.

— Замечательно. Спасибо, — громко и победно произнесла я, чем заслужила укоризненный взгляд девушки, которая медленно шла рядом с коляской. Видимо слишком громко я это произнесла, хотя малыш не проснулся. — Слушай, — уже тише сказала я Егору, — а вот те деньги, которые Юра перевёл в клинику, эту платёжку можно отозвать?

— Придётся снова взломать бухгалтерию, — слишком довольным тоном ответил айтишник.

— Взламывай и отзывай, — дала я добро.

— Понял, шеф, все сделаем.

— И перешли мне телефон арендатора в деловом центре "Хрусталь".

— Ок, — отозвался Егор и мы попрощались.

И не успела я сделать и пары шагов, как мне пришёл номер телефона смс-кой.

Я тут же позвонила и договорилась на понедельник. Арендатор, кстати, очень моему звонку обрадовался. Все-таки удалось Егору скрыть объявление. Эх, придётся ему ещё одну премию выписать. И на новом месте каждый день заказывать такому полезному сотруднику по коробке пиццы за счёт фирмы.

Вскоре я уже стояла напротив квартиры Гурама и давила в звонок. Сводный брат почти сразу открыл дверь и тут же заключил меня в объятия.

— Как всегда, красотка, — улыбнулся Гурам. — Проходи, стол уже накрыт.

Я разделась, разулась и прошла в большую комнату, где, действительно, был накрыт практически праздничный стол. Арутюнян всегда так, гостеприимные.

Чего на столе только не было! И хазани хоровац — шашлык в кастрюле, и аппетитная толма, и сыры: чечил и чанах, и моя любимая закуска из баклажанов и томатов. Боже, как все это пахло! Мои рецепторы уже испытали гастрономический оргазм.

Карина вошла в гостиную вслед за мной. В одной руке она держала поднос с лепешками, другой рукой вела младшего сына. Господи, как же Тимур подрос! За Кариной в гостиной появился мой крестик, Артур.

Мальчишки накинулись на меня с объятиями и поцелуями, я вручила им по небольшому презенту — по шоколадному яйцу с мальчишеской игрушкой внутри.

— Гранатовое вино будешь? — предложил Гурам, когда мы сели за стол.

— Бабушки Алии? — обрадовалась я, вспоминая тетушку Сандрика. Женщине уже восемьдесят лет, но она каждый год делает вино на всю свою большую семью.

— Да, вот передала на днях с родственниками.

— Я с удовольствием, — согласилась я, хотя выпивать не планировала. Но не стоит обижать хозяев, да и вино вкусное, домашнее.

Гурам, не поднимаясь с места, достал из шкафа керамическую бутылку с узким горлышком. Откупорил и налил в три бокала, что стояли на столе.

Мы приступили к еде. Все было вкусное и приготовленное с любовью. Золотые руки у Карины, и у Гурама, ведь хазани точно готовил он. Я сто лет такое не ела — одних баклажанов съела почти половину, сто лет вино бабушки Алии не пила — оно приятным теплом разливалось по телу, мгновенно и бодрило и расслабляло.

Крестник переместился ко мне, прижался и трогал то мои руки, то волосы. Рассказывал про садик, про друзей и про врага Митю, который вечно к нему цеплялся. А я смотрела на него, слушала и думала: хороший Артур мальчишка, с красивыми и глубокими, умными глазами. Впрочем и Тимуру тоже достались папины глаза.

Я безумно была рада этой встречи, и корила себя за то, что отдалилась от Гурама и его семьи. Из-за Юры. Зря, зря я так. Нельзя…

— Ну, а теперь рассказывай, сестра, — попросил Гурам, — потому что наша мама, сама знаешь, любит все преувеличивать.

Гурам уже давно называл "мамой" мою маму. Потому что она старалась быть для него такой: заботливой, поддерживающей и ласковой. Хотя и своя мама у Гурама была жива. Только жила далеко.

И слово "сестра" я тоже оценила — слышать его в свой адрес мне было приятно.

— Я развожусь, — начала я с главного.

— Юра правда тебе изменил? — нахмурившись, уточнила Карина.

— Подозреваю что и в эту секунду он именно этим и занимается, — вздохнула я и рассказала родственниками все, начиная с того видео от доброжелателя Иванова, заканчивая моим переездом на квартиру дедушки. Про Никиту и про наши расписки я тоже рассказала. Ничего не утаила.

— Как адвокат, я должна тебя поругать, — произнесла в конце моего монолога Карина. — Но вот как женщина я тебя понимаю, — она зло покосилась на мужа, как будто рядом с ней сидел не Гурам, а мой Юра, — не знаю, чтобы я сделала на твоём месте.

— Клянусь всем самим дорогим, что у меня есть, — стушевался под взглядом жены Гурам, — я никогда не буду тебе изменять.

— Надеюсь, — снисходительно выдавила Карина.

— А Юра му… — брат вовремя вспомнил, что в комнате дети, — мудрец и судак в одном лице. У меня даже мужская солидарность не проснулась. Потому что, прости, сестра, но он не мужчина.

— Даже спорить не буду, — кивнула я, а Карина, улыбнувшись мужу, повернулась ко мне с вопросом:

— Что ты собираешься делать дальше?

— Завтра мы с Никитой встречаемся с Юрой и Анжелой, сообщим, что все знаем. Ну а в понедельник я поеду в суд, в любом случае.

— Так, — Карина задумчиво нахмурилась и взяла в руки свой телефон. Что-то открыла там, полистала и заговорила: — Могу поехать с тобой. У меня есть окно между одиннадцатью и часом дня. Да и в целом, найду время, чтобы вести твой процесс.

Как я была ей благодарна, это не передать словами! Причём я же не успела даже попросить. Вот что значит — семья. И пусть не по крови.

Дальше мы с Кариной выстраивали план моих действий. Гурам сперва сидел и молчал, а потом, достав нам ещё одну бутылку вина и прибрав немного со стола, забрал заскучавших мальчишек в детскую. Золото, а не муж.

Мы все говорили и говорили, попивая вино и закусывая его остатками сыра. Казалось что я была совершенно трезвой, вино такое лёгкое, на вкус как компот.

Но стоило мне подняться с дивана, как я в полной мере ощутила все действие вина бабушки Алии. Ноги стали ватными, а в голове резко зашумело.

— Я, наверно, уже пойду, — произнесла я и полезла в телефон, чтобы заказать такси.

Хозяйка дома пошла меня провожать, но прежде чем уйти, я решила заглянуть в детскую, чтобы попрощаться с мужчинами этой семьи.

Карина приоткрыла дверь и мы застали такую картину: Тимур и Артур сидели на пушистом ковре перед телевизором, по которому шёл мультик про зверей в виде шариков. А вот отец семейства лежал на полу, между сыновьями, и сладко посапывал.

— Он всегда так, — хихикнув, шепотом сказала Карина, — но стоит кому-то из мальчиков подняться, как Гурам тут же просыпается. Отцовский инстинкт.

И в доказательство её слов, в этот момент Артур обернулся, а затем поднялся и подошёл к нам. И Гурам моментально проснулся, резко приподнялся и потеряно огляделся. Увидев нас у двери, брат расслабленно улыбнулся и вполне себе бодро спросил:

— Уже уходишь?

— Да, пойду, — кивнула я.

— Приходи почаще, — попросил меня Артур, крепко обнимая ноги ноги.

Я погладила крестника по густым волосам:

— Обязательно.

Расцеловав все семейство Арутюнян, я вышла из их квартиры.

В груди было тепло. И от общения и от вина, разумеется. Ноги передвигались медленно, как будто сигнал от мозга до них доходил с опозданием… о, мне ж ещё всучили бутылочку кизлярки. Тоже бабушка Алия делала.

Я вышла на улицу и огляделась в поисках своего такси. Одна из машин засигналила фарами и я, аккуратно ступая и прижимая к груди сумку, пошла на световой сигнал. Машина оказалась по мою душу.

С комфортом устроилась в салоне и всю дорогу смотрела в окно. Снег почти расстаял, хотя запах весны ещё не чувствовался. Морозно сегодня. Время было детским. И, не знаю, то ли гранатовое вино во мне требовало продолжения, то ли мне просто не хотелось проводить вечер этого чудесного дня в одиночестве… в общем — мне хотелось компании.

И едва я переступила порог дома, набрала Юлю.

— Привет, — произнесла я, когда мне мне ответили на звонок, — как дела?

— Нормально, как сама?

— В целом хорошо. Только вот… слушай, а не хочешь приехать ко мне? Отметим, так сказать, моё новоселье.

— Уль, я бы с радостью, но я не в городе, — грустным тоном ответила Юля, — сорвалась к маме, дочка заболела и требовала меня.

— Что с дочкой?

— Да ангина у нас. Малой мороженое нельзя, а бабушка об этом напрочь забыла.

— Ясно, ну, ничего, поправляйтесь.

— Обязательно, спасибо, — отозвалась Юля, — в понедельник я приеду утром. Небольшое мероприятие днем, а вечером я вся твоя.

— Хорошо тогда, до встречи.

Юля попрощалась в ответ и я сбросила звонок.

А мне стало грустно. Настолько, что я, сама от себя не ожидая, достала с полки бутылку вина и, ругая себя, что так нельзя, пить в одиночку это прямая дорога к алкоголизму, все же откупорила бутыль при помощи ножа и вилки (ох уж эти студенческие годы, научили меня многим вещам, которые, как уже казалось, никогда не пригодятся, но вот пригодились).

Бокалы для вина в отличии от штопора у меня были и я, промыв один под краном, плеснула в него бордовой жидкости ровно половину.

И только я собралась пригубить, как у меня зазвонил телефон.

И, ещё не глядя на экран, я словно шестым чувством поняла, кто мне звонит. И звонку была рада.

— Да, Никит, — ответила я на звонок.

— Привет, ещё раз, не помешал? Ты ещё в гостях?

— Нет, я уже дома, — ответила я и поинтересовалась, вспоминая его планы на этот вечер: — А ты в баре с другом?

— Я был в баре с другом. Пока его жена не пришла и не увела друга домой. Геолокация это зло, — усмехнулся он. — Я тут от тебя недалеко, на соседней улице, и что-то мне совсем не хочется идти домой…

— Так приходи ко мне, — выпалила я, не подумав, но забирать свои слова не стала, потому что я Никиту сейчас как никто понимала, — у меня открытая бутылка вина, ещё есть ром, пока закрытый. Закуски, правда, нет. Яйца, да хлеб…

— Понял, буду через полчаса.