Глава =13=

Положив трубку, я сперва довольно улыбнулась, а затем подскочила и понеслась в ванную.

Пристально посмотрела на свое отражение в зеркале, и вдруг, ни с того ни с сего, начала прихорашиваться: распущенные волосы взъерошила у корней, подправила макияж, нанося ещё один слой туши, добавила на щеки немного румян. Удовлетворённо улыбнулась самой же себе и направилась в комнату, чтобы переодеться.

Торопливо стягивая вязанное платье, я поймала себя на неожиданной мысли — а ведь я себя сейчас веду, как девушка перед свиданием!

И это, оказывается, ужасно приятно!

И пусть ко мне придёт сейчас пока ещё официально чужой мужчина, но мне хотелось выглядеть хорошо. Мне хотелось ему нравится. Хотелось ощутить то, что я давно не ощущала. И да, я была по-своему счастлива в этот момент. Ведь вечер я все же проведу в приятной компании.

Я надела укороченное платье графитового цвета. Молния у него была на боку и это облегчило моё облачение. Да и платье мне нравилось, вроде бы простое, не кричащее, но облегающее, с кокетливым вырезом на груди. Тёплые колготки я сменила на более тонкие, чёрные. Затем опять вернулась в ванную и собрала волосы в высокий пучок, как говорит моя мама: так твоя тонкая шея лучше смотрится.

И тут позвонили в дверь.

И я вдруг занервничала. Сердце екнуло.

Ну, точно, как перед свиданием…

— Привет, — открыв дверь я широко улыбнулась, пряча за улыбкой неожиданное смущение, черт, и алкоголь как будто весь из меня выветрился, — проходи.

Никита улыбнулся мне в ответ. Зашёл. В его руке был объёмный пакет, который он поставил на пол у спальни, чтобы раздеться и разуться. А после мы прошли на кухню.

Из недр пакета Никита начал извлекать продукты: колбасную и сырую нарезку, кусок красной рыбы, виноград, апельсины и ананас. В самом конце на столе оказались две двухлитровые бутылки колы и коробка шоколадных конфет. Кстати, моих самых любимых.

— Зачем так много? — хихикнула я.

— Не знал, что ты любишь. А звонить и уточнять не стал. Испугался, что ты передумаешь, — вдруг произнес он.

— А почему я должна была передумать? — удивленно спросила я, Никита поднял на меня лицо:

— Ну… Я ж по сути напросился к тебе в гости, а ты из вежливости не отказала, — его глаза были сейчас немного грустные, но такие живые и красивые. Я залюбовалась.

— Я тоже не хотела оставаться сегодня одна. И я рада, что ты позвонил, — ответила я и взяла со стола виноград и ананас. — Сейчас на стол накрою.

— Я помогу. Только руки помою, — сказал Никита и направился в ванную.

Вернулся быстро, я успела только помыть виноград.

В четыре руки мы справились минут за десять. Стол получился почти праздничным, я по инерции красиво выложила колбасу и продемонстрировала Никите, что умею делать из рыбы розочки.

Никита сел за стол, а я достала с полки высокие стаканы, уже смиренно решив, что пить мы будем ром — раз уж мой гость начал открывать колу.

— Только тормози меня всеми возможными способами, если я начну танцевать, — попросила я, протягивая Никите бутылку рома.

— А мне понравилось, — хмыкнул он, — ты хорошо двигаешься, — он присмотрелся ко мне внимательней, и выдал: — И, кстати, тебе очень идёт это платье. Я же говорил тебе, что ты красивая?

— Спасибо. И да, говорил. Буквально вчера, — засмущалась я ещё больше и задергалась, не зная куда деть свои руки. В конце концов одну я положила на стол, а другой обхватила бокал уже наполненный коктейлем.

— Ну, за нас, Улька, — предложил Никита и мы чокнулись стаканами.

Выпили. Закусили. Выпили ещё. Я цедила по чуть-чуть, не хотела захмелеть быстро, а вот Никита пил ненасытно.

Не похож он на пьющего человека: ухоженный, здоровый цвет лица. Его просто глодало все случившееся, я это понимала. Меня саму до сих пор глодало. Да, алкоголем ты не поможешь, но он может на время помочь забыть. Главное, чтобы временное, не стало постоянным.

Да и Никита взрослый человек. Зачем я буду лезть и одергивать, тем более сама сижу рядом и выпиваю?

— Как сходила в гости? — решил спросить Никита, наливая второй стакан.

— Отлично. Карина будет моим адвокатом.

— Я и не сомневался. И очень рад за тебя, — кивнул он. Глотнул и закусил бутербродом из хлеба и колбасы. — Твой тебе звонил?

— Вчера. Жаловался, что я ему не тех вещей с собой собрала. Подумаешь, перепутала шкаф и корзину грязного белья, — невинным тоном ответила я и пожала плечами. Никита хохотнул. — А Анжела звонила тебе?

— Да. И тоже вчера. Я попросил её тещу к телефону позвать, мол, поздороваться хочу, и Анжелка смутилась, отмашки нелепые начала говорить. Забавно, — он фыркнул, но забавно Никите точно не было. — А знаешь, мне ж бумеранг вернулся. Я Анжелу у брата отбил. Мы до сих пор с Димкой не общаемся, — поведал он.

— Пусть ты и отбил, но если бы она сама не захотела отбиться, у тебя бы не получилось, — философски заявила я. Никита задумчиво нахмурился и кивнул.

— А с братом помирись. Жены и мужья могут приходить и уходить, а братья и сестры остаются, — я сделала глоток и зажевала виноградом. — И, смотри, допустим, в твоём случае это бумеранг… а в моем? Я никогда никого ни у кого не отбивала.

— Видимо, слишком правильная ты, Улька, — без упрёка и иронии заметил Никита, — дай угадаю: в школе и в ВУЗе ты отличницей была?

— В школе да, была. Но у меня был стимул. Если я получала хорошие оценки, мама с её мужем возили меня заграницу. Я много путешествовала. Но вот правильной я себе не назову. В университете я училась… нормально. И то потому что мне нравилась та профессия, которую я выбрала. А вот поведение у меня уже было не совсем удовлетворительным, — призналась я.

— Бунтовала? — с легкой интонацией уважения, поинтересовался Никита.

— Экспериментировала. Во многом, — уклончиво ответила. — Но не в любви, там я была всегда верной. Не терпела обмана. И все равно оказалась обманутой, — я задрала голову, чувствуя, как глаза становились мокрыми. Нет, не плакать! Юра моих слез недостоин.

— Давай, за правду, — предложил Никита, протягивая ко мне свой стакан, — чтобы дальше обман и предательства обходили нас стороной, — мы чокнулись, выпили, а затем Никита выдал: — И раз уж такое дело, то я хочу кое-в-чем признаться, — он загадочно улыбнулся, — прости, но я… в общем, обманул я тебя, Улька.

После этих слов я насторожилась. А в голове пронеслось стадо из мыслей и предположений. И одно хуже другого.

Я уставилась в карие мужские глаза с ожиданием и вопросительно прошептала:

— В чем обманул?

Никита звучно поставил свой пустой стакан на стол и произнес:

— Помнишь утром, когда ты проснулась в моей постели, я сказал тебе, что между нами ничего не было…

— Так все-таки что-то было? — перебивая, ахнула я.

— Ну… — Никита усмехнулся. А у меня пальцы онемели — так сильно я вцепилась ими в свой стакан.

— Ну! — рявкнула я сипло, ведь Никита, словно издеваясь, медлил с ответом.

— Мы целовались, — наконец ответил он.

И я выдохнула.

Но только сперва.

Спустя пару секунд, я нахмурила брови и задала вопрос:

— Как целовались?

— Обычно, — пожал плечами Никита.

— Расскажи как именно это было, — попросила я сквозь зубы.

— Ты сказала, что хочешь спать и уже начала раздеваться. А потом подошла ко мне и просто попросила тебя поцеловать.

— Зачем? — этот вопрос я скорее задала себе, чем ему. Но Никита все же на него ответил:

— Я тоже самое у тебя спросил, а ты ответила, что просто хочешь и все. И довольно напористо полезла ко мне, выпячивая губы. Я посопротивлялся сперва, но потом… Ты не волнуйся, это было не долго и даже скромно.

— Без языка?

— Без.

Опять нахмурилась. Причём в этот момент мне было не стыдно, а обидно. Что я ничего не помнила!

Я допила ром с колой, на самом дне, судя по вкусу, было больше первого, чем второго — крепость защипала во рту. Я вытерла губы, решительно поднялась с места.

— Встань, — попросила я Никиту.

Хоть и слегка удивляясь, но мужчина тоже поднялся. Посмотрел на меня сверху вниз.

— А поцелуй меня, — произнес кто-то, но точно не я, хотя сказано это было моим ртом и голосом.

— Вот точно с такой же интонацией и такими же словами ты попросила меня и в прошлый раз, — с улыбкой сказал Никита и резко наклонился, моментально касаясь своими губами моих.

Не скажу, что осторожно, но и без напора. Скорее нежно, при этом чувственно и, с желанием, что ли?

А я закрыла глаза, пытаясь вспомнить. Вспомнить наш тот первый поцелуй. И казалось что что-то прояснялось в голове, но…

Но спустя несколько мгновений, я перестала пытаться. Потому что этот поцелуй, став глубже, полностью завладел всеми моими мыслями.

Мне нравилось?

Да!

Настолько, что не хотелось останавливаться. Настолько, что руки потянулись к мужской груди, расположились на ней. Я почувствовала биение чужого сердца. А потом почувствовала даже сквозь платье горячие ладони на моей талии.

Юра целовался не так. Да и не любил он целоваться. Самым мучительным, по словам ещё пока действующего моего мужа, было то, что нас с ним буквально заставляли целоваться на свадьбе, крича "горько" чуть ли не каждый десять минут в первые пару часов застолья.

Поэтому и я особо на поцелуях с Юрой не настаивала. Ну не любил он это, я не любила что-то другое… Только вот целоваться я любила. И мне нравилось сейчас делать это с Никитой.

Казалось, что время замерло. Или же наш поцелуй длился уже слишком долго. Но никто из нас не спешил его останавливать. Губы капризно ласкали губы, языки, подключившись не сразу, но так синхронно, не уступали, сплетались, а дыхания наши участились.

Я распахнула глаза, мне нестерпимо захотелось видеть глаза напротив. Тёплые, карие, они смотрели на меня с томным прищуром, наблюдали… за моей реакцией?

Руки Никиты опустились чуть ниже, надавили на ягодицы, сперва осторожно, а затем сильней, впиваясь пальцами. Я, ощутив сильный и тёплый прилив во всем теле, охнула с жаром выдыхая в мужские губы.

— Ульяна, — ласково прошептал Никита, останавливая наш поцелуй. И казалось, он хотел сказать что-то ещё, но вместо этого убрал свои руки с моих ягодиц и коснулся пальцами края моих губ. Словно он хотел вытереть этот поцелуй…

Я неотрывно смотрела в его глаза. Смущения нет, сожаления тоже. Ни во мне, ни в нем. Но я не знала что делать дальше, как себя вести? Сказать спасибо? Или заявить, что это было ошибкой?

— Никита, — позвала я с придыханием и… облизнула губы! Зачем? Мой этот жест мужчина мог понять неправильно… или, черт побери, правильно!

Возбуждение у меня, самое настоящее. У меня даже соски напряглись, они касались ткани бюстгальтера и вызывали ещё большее возбуждение, такое, на грани помешательства.

Пять лет у меня не было никого, кроме Юры. И я, ни то чтобы смирилась, я просто была уверена, что больше никогда и ни с кем. И не думала, не предполагала… И вот такое желание и возбуждения я не испытывала давно.

Только я не понимала — я, моё тело и гормоны, просто хотят сейчас секса… или хотят именно Никиту?

Глубоко вздохнула и медленно вздохнула. Но это не помогло. Мы с Никитой так и стояли близко друг к другу, мои руки на мужской груди, ладони Никиты возле моего лица, скользили по коже кончиками пальцев. Исследовали как будто.

— У тебя очень красивые глаза, — произнес Никита и провел пальцем по щеке. А потом вздохнул, досадно. И мне бы сейчас поставить точку, отпрянуть от Никиты, может даже перевести все в шутку…

Но вместо этого я потянулась к его губам. Заставила его целовать меня. Потому что он тоже этого хотел. Как и я.

И вот этот поцелуй стал другим. Ненасытным, провокационным. Он уже мог не просто так закончиться.

Мои руки соскользнули ниже, вцепились в ремень брюк… Господи, это я делала? Сама себя не узнавала. С чужим мужчиной, но с таким притягательным.

Так, стоп! Я без пяти минут свободная женщина! Никита, кстати, тоже почти свободный. Мы в одинаковом положении…

Никита ловко нашёл молнию платья на боку, дёрнул вниз, а затем потянул подол вверх, буквально за секунду избавляя моё тело от одежды.

Белея на мне самое простое, без кружева и прочих завлекалочек, но хорошее, со вкусом, не дешевое… Я же не думала, что вечер перестаёт вот в такое.

Но стыдно мне не было. Ни на секунду. Мной полностью завладело упругое желание, которое все сильней разливалось по телу.

Я дернула ремень мужских брюк. Расстегнула. Подняла голову и посмотрела Никите в лицо. Если он сейчас нас остановит, то…

Но нет. Никита вдруг взял меня на руки и понёс в спальню. Не включая света, мужчина положил меня на кровать, навис сверху. Поцеловал, при этом лаская рукой мою грудь.

А я отвечала.

Мне ужасно хотелось. Настолько, что я сама торопливо сняла с себя колготки, а затем начала помогать Никите раздеться…