Глава 14
Это была ловушка. Кто-то не просто заранее знал, что Дрейк рано или поздно выйдет на Хардинга. Этот кто-то вел его целенаправленно, предугадывая каждый шаг Натаниэля, отметая в сторону все, что могло вызвать подозрения и заставить того свернуть в сторону. Чертов кукловод, подобно пауку, притаился в темном углу и наблюдал за каждым движением. И тому, кто стоял за взрывом, нужен был не Дрейк.
Натаниэль выругался так, что даже привыкший сквернословить гном присвистнул от удивления. Потом резко развернулся и направился в чащу. Полуоглохший Шанс поднялся на ноги, то и дело смешно тряся головой.
- В чем дело, Тили?
- Как думаешь, зачем прибыла следственная группа из столицы? - Натаниэль остановился столь внезапно, что гном едва не влетел в его поясницу. - Следствие давно пришло к выводу, что взрыв был организован революционерами, которые по интересному стечению обстоятельств давно уже мертвы. И вместо того, чтобы убраться из Драконьего Чертога, они по-прежнему делают вид, что работают. Однако расследование давно закончено. Вопрос, какого хрена они до сих пор здесь?
- Думаешь, они ожидали нечто подобное?
- Или же тот, кто имеет особое положение, убедил их, что стоит задержаться.
- Думаешь, что это дело рук де Виньи. Но зачем..? - нахмурился гном, но, поймав многозначительный взгляд Натаниэля, ошарашенно выдохнул. - Твою ж мать!
В следующее мгновение Рудольфа подкинуло в воздух, и черно-серебристый Дракон взмыл в чернеющее небо. Ветер засвистел в ушах, под ногами мелькнули посеребренные снегом верхушки деревьев и полыхающая оранжево-синим пламенем старая шахта, и гном едва успел ухватиться за драконий гребень. “Ненавижу, когда он так делает”, - ворчливо подумал Шанс и зажмурился. Не то, чтобы он боялся высоты, но от вида стремительно мелькающего Изменчивого леса к горлу подкатывала дурнота.
К своему искреннему удивлению, Рудольф обнаружил, что до замка Эрвендейла они добрались быстрее, чем до шахты на краю Изменчивого леса. На бледно-розовом небе таяли звезды, и над горизонтом только-только появилась кокетливая кромка восходящего солнца.
Закоченевший гном сполз с драконьей спины и рухнул в росистую траву, подняв рой сонных мошек.
- Отправляйся к Максвелу. Пусть проследят, чтобы никто из следственной группы не покинул границы Эрвендейла. А я в госпиталь.
- Оденься для начала, - пробурчал Шанс, растирая занемевшие ноги. - А то своим хреном весь госпиталь переполошишь.
Дрейк махнул рукой и быстрым шагом направился в замок. Рудольф же, кряхтя и поминая по матушке всех драконов, кое-как поднялся на ноги и поковылял в сторону конюшни.
Ярость клокотала в груди так, что Натаниэль ничего толком не замечал вокруг. И она была лучше, чем леденящий страх, закрадывающийся в сердце. И Мор, и Хардинг утверждали, что был заказчик похищения, и Дрейк нисколько не сомневался, что этим заказчиком являлся де Виньи. Оставался только вопрос - откуда барон знал, что Нарцисса покинет замок в скором времени?
Натаниэль застыл по середине комнаты в полурастегнутой сорочке и бросился к столу. Ящик жалобно заскрежетал, и на столешницу вылетели письма перемотанные грубой оберточной веревкой. Тот, кто дал эти письма определенно имел связь с бароном. Но кто это был - Аннабель или Эржабет, решившая предать подругу по одним ей известным причинам?
Наспех сунув письма в карман камзола, Натаниэль выскочил в коридор.
- Экипаж готов, ваша светлость, - несмотря на бессонную ночь и спешку Стивен выглядел так, словно прекрасно выспался.
- Отлично, - бросил Дрейк на ходу. - Отправь Себастьяна и Джожефа к гостинице “Лунный свет”. Выясните, здесь леди Блекхарт или нет. Пусть глаз с нее не спускают. Она не должна покинуть Эрвендейл. И еще отправь Эдварда с письмом к мадам Эржабет Пинкертон. У нее свое ателье на Ивовых Аллеях. Сделайте так, чтобы модистка приехала в Эрвендейл. И пусть Эдвард будет осторожен. Никто не должен знать, что он направился в столицу, и зачем.
Внезапно Натаниэль остановился и прислушался. Едва слышный хрустальный перезвон вился невидимой лентой по коридору, наполняя душу многовековым одиночеством и душным чувством на двигающейся беды. Как будто призрак скорой смерти промелькнул между мраморных стен коридора.
- Ты слышишь это? - обратился Дрейк к дворецкому, но тот, прислушавшись, отрицательно помотал головой.
Натаниэль круто развернулся на каблуках и проследовал за перезвоном. Печальная мелодия то затихала, почти растворяясь в воздухе, то становилась громче. Когда Дрейк распахнул двери комнаты Нарциссы, она почти утихла. Он не сомневался, что звук доносился из ее комнаты. Однако в комнате стояла тишина.
Натаниэль обошел комнаты и собрался уже выйти, как снова услышал перезвон. Он обернулся и удивленно застыл на месте.
Город, который возвышался над эскизником ведьмы, на его глазах превращался в руины.
***
Нарцисса сидела на кровати, подобно поломанной кукле, - неподвижно и молчаливо. Утреннее солнце отливало рыжиной на спутанных каштановых волосах, а в серых глазах плескалась пугающая пустота.
Пухлая сестра милосердия с тарелкой каши в руках проскользнула мимо Натаниэля, стоящего возле двери. Она тихонько поставила тарелку на прикроватную тумбочку, придвинула стул и ласковым голосом проворковала:
- Пришло время завтракать. Давай, милая, открывай ротик.
Глядя перед собой, Нарцисса послушно открыла рот. Сестра милосердия ловко зачерпнула кашу и поднесла ложку к губам ведьмы. Та машинально проглотила порцию и снова открыла рот.
Натаниэль сжал пальцами переносицу, чувствуя, как сердце стягивают тиски отчаянья. Еще несколько дней назад ведьма была полна чувств и эмоций: она спорила, препиралась, радовалась. А сейчас на него не моргая смотрела телесная оболочка, лишенная души.
- К сожалению, мы сделали все, что могли сделать, - негромко проговорил Эден, и Дрейк содрогнулся внутри. - Мы пытались вернуть ее сознание, но, боюсь, её разум навсегда покинул тело. Все дело в черном алмазе на ее шее. Мы хотели снять его, но без алмаза госпожа Ливингстон долго не протянет. Он каким-то образом поддерживает ее.
- Кто? - коротко спросил Натаниэль.
Главный лекарь пожал плечами и растерянно покачал головой.
- Мы не знаем. Дело в том, что… - он осёкся.
- Кто? - повторил Дрейк, давая понять, что готов порвать любого на лоскуты, если лекарь не даст ответа.
Эден показал, указал пальцем пострадавшего охранника. Тот сидел в углу палаты и, обхватив голову руками, мерно раскачивался из стороны в сторону. На покрасневшем лице отразилась печать безумия.
- Гектор охранял палату по вашему приказу, когда некто напал на него. Он использовал “Помрачнитель”, проник в палату и разнес все лечебные артефакты, которые подпитывали госпожу Ливингстон.
Дрейк сжал зубы с такой силой, что челюсть заныла. Сукин сын де Виньи успел побывать в госпитале, отлично зная, что некому его остановить.
Сестра милосердия осторожно вытерла губы Нарциссы тряпицей и поспешила удалиться из палаты.
- Я побуду с ней, - произнес Натаниэль, и Эден медленно кивнул. При других обстоятельствах он воспротивился бы, однако на лорда Валлори сейчас было жутко смотреть, и главный лекарь решил, что лучше не спорить.
Натаниэль опустился на край койки и взял в ладони холодную руку Нарциссы. В груди теплилась надежда, что возможно она услышит его, но в голове как назло не было ни одного подходящего слова. К своему разочарованию, Дрейк вдруг понял, что не может припомнить ни единого светлого момента.
Нарцисса всегда сопротивлялась ему. Прекрасно понимая, что не может идти против его слова, она принимала его условия, но всегда замалчивала о том, что было у нее внутри. Дрейку сделалось не по себе. Ослепленный собственными желаниями, он совершенно не знал, кто перед ним.
Память услужливо нарисовала ему тот вечер, когда Нарцисса счастливо улыбалась, показывая ему крохотную малиновку. Кажется, она ее назвала Крохой. Точно, Крохой. Вот только сейчас не было видно птички, миниатюрный город, лишенный магии, постепенно превращался в руины, а сама Нарцисса никак не реагировала на его прикосновения.
Сколько он так просидел, Натаниэль не знал. Он потерял счет минутам. Однако в голове невольно пробивалась мысль - как только он разделается с де Виньи, он непременно найдет способ вернуть Нарциссу к прежней жизни.
- Обещаю, все будет как раньше, - проговорил он и осторожно коснулся губами запястья. Вместо привычного аромата бергамота и розмарина ноздрей коснулся едкий больничный запах.
В это мгновение Натаниэль заметил букет жёлтых нарциссов. Тот, кто оставил их, наверняка рассчитывал, что цветы приведут Дрейка в бешенство.
Натаниэль осторожно переложил цветы на кровать. Под букетом лежал конверт.
“Дорогой мой друг! Если читаешь эти строки, знай - я уже на полпути в столицу. Думаю, Нарциссе бы понравились цветы. Будь она, конечно же, в сознании. Сожалею, что не могу остаться в Эрвендейле. Дела государственные. Смею заверить, Нарцисса будет жить. Конечно, она уже не будет той бойкая девчонка, которую ты её знал. Но, тем не менее. Должен предупредить, на ней архонский алмаз. Сам понимаешь, вещь крайне неделикатная, но это единственный гарант моей безопасности. Так что придется выбирать: или она, или я”. И легкая витиевая подпись “Барон де Ви.”.
Гнев исказил лицо Натаниэля. Пальцы сами собой скомкали письмо. Де Виньи не просто не прятался. Он в открытую насмехался над Дрейком, прекрасно понимая, что тот станет жертвовать шансом вернуть Нарциссу к прежней жизни.
- Ну что ж, - зло прошипел Дрейк. - Решил разыграть партию, значит разыграем.
***
Леди Блекхарт явно не ожидала увидеть бывшего любовника на пороге гостиничного номера.
- Позволишь войти? - мягко поинтересовался Натаниэль, не без горького удовольствия отметив про себя, как побледнела Аннабель.
Ему на мгновение показалось, что он перенеся в прошлое, когда работал старшим советником в особом отделе магической безопасности. Так бледнели преступники, которые умом отлично понимали, что против них нет доказательств. А вот внутри их терзали сомнения. Особенно, если их заставали врасплох.
- Проходи, конечно, - прошептала Аннабель, натянуто улыбнувшись, и скользнула в сторону.
Натаниэль неспешно вошел и окинул взглядом номер. “Лунный свет” не был роскошной гостиницей, но и дешевым притоном не слыл. Так, самое обычное пристанище на ночь для людей со средним достатком. Аккуратная чистенькая комната со светло-зелеными обоями и добротная мебель. Сквозь шторы канареечного цвета пробивало солнце, отчего казалось, что воздух соткан из медового света и… пропитан давящим напряжением.
- Вижу, ты куда-то собралась? - как бы между прочим бросил Дрейк, делая вид, что не замечает саквояж, запиханный впопыхах под кровать.
Он подошел к окну и выглянул на улицу. Внизу под гостиницей остановился коляска, запряженная гнедой кобылкой, нетерпеливо перебирающей тонкими ногами. Возле входа в гостиницу стоял Себастьян, облокотившись на стену с зажатой в зубах сигарой. Кое-кто из горожан заприметив рыжего, как пламя, великана переходил на другую сторону улицы. Иные с любопытством таращились из окон. Дрейк не сомневался, что по спокойному до тоскливой сонливости городу, как Эрвендейл, не следующий же день разлетятся слухи о поимке преступников.
- Я бы на твоем месте сейчас так не рисковал. Мы оба знаем к чему это приведет.
Судя по глухому стуку Аннабель от неожиданности выронила нечто похожее на нож. Дрейк был готов поспорить, что это арлеутский обоюдоострый, называемый как смертоносную бабочку - “мирабалис”.
- Присаживайся, - он повернулся и указал взглядом на один из стульев, что стояли вокруг стола с зеленой бархатной скатертью.
К своей чести леди Блекхарт быстро поняла, что нежданный визитер не уйдет просто так и покорно села на согретый солнцем стул. Сейчас в ней не было ни того цепляющего обаяния, ни неуловимой манкости. Несмотря на спокойную сдержанность, сквозь аромат сандала и ахмантуса пробивался четкий запах страха. Он словно коконом обволакивал Аннабель, отчего она казалась неживой.
Должно быть решила, что ее предал сообщник. Натаниэль цепко ухватился за эту мысль. Теперь главным было подобрать правильные слова.
- Я слушаю тебя, Аннабель, - негромко проговорил он, меланхолично улыбаясь. Но леди Блекхарт вздрогнула так, будто он ударил ее. - Мне очень интересно услышать твою версию.
Она непонимающе нахмурилась и нервно передернула плечами. Натаниэль знал людей достаточно хорошо, чтобы быть уверенным: Аннабель не столько боится гнева бывшего любовника, сколько того, чье поручение выполняла. Она скорее возьмет на себя всю вину, чем признается, кто ее послал.
- Я тебе все уже рассказал, Натан, - елейной протянула женщина, неосознанно поправляя рукой прядку, выбившуюся из высокой прически. - Не понимаю, что еще ты хочешь услышать? Чтобы я рассказала, кто дал мне письма? К сожалению, я не могу этого сделать. Я заплатила очень высокую цену за услуги этого человека.
Натаниэль промолчал, по опыту зная, что затянувшееся молчание способно вытянуть из человека больше признания, чем допрос с пристрастием. Аннабель неуютно поежилась под тяжелым взглядом драконьих глаз и обхватила себя руками.
- Я не знаю, чем могу помочь тебе. Конечно, то, что произошло с твоей подопечной - очень печально. Но если бы я знала, что все этим закончится, то не стала бы передавать тебе письма.
“Очередное вранье”, - зарычал Дракон и презрительно фыркнул. - “Она ни капли не сожалеет. Она не выдаст своего покровителя, но мы оба знаем, что нужно делать”. Натаниэль порывисто втянул воздух, стараясь не выдавать нахлынувших чувств. Считалось, что драконы потеряли способность разговаривать со своими потомками. Однако… Дракон ухмыльнулся, но промолчал.
- Что ж, хорошо, - вкрадчиво произнем Дрейк и поднялся со своего места. - Если помимо денег ты обещала не выдавать своего информатора, то будь по-твоему. Тогда желаю тебе счастливого пути.
Сбитая с толку резким изменением его поведения, Аннабель нахмурилась. Вместо облегчения на лице отразилось замешательство с недоверием. Она последовала за Натаниэлем, словно на веревочке.
- То есть ты?
- Что “я”? - излишне резко обернулся Дрейк. Леди Блекхарт застыла на месте, как вкопанная. - Ты и вправду решила, что я буду вытаскивать из тебя правду клещами? Знаешь, это можно было бы сделать, но у меня еще осталось уважение к тому, что между нами было. А потому единственное, что могу посоветовать - держись от своего покровителя и этого места подальше. Поверь, он уже начал убирать людей. И, неизвестно, кто следующий. Вполне возможно… - он удрученно покачал головой. А потом наклонил и тихонько коснулся губами нежной щеки, густо пахнущей симальской пудрой. - Счастливого пути, Аннабель.
***
Вечер закрадывался в кабинет, где спорили пыточных дел мастер и хозяин Драконьего Чертога. В углах собиралась густеющая тьма, и шарики настенных артефактов расплескивали медовые отсветы на предметы мебели.
- Зря ты отпустил стерву, - на лице Рудольфа отразилась смесь непонимания и досады. Он по-свойски вытянут ноги на диване и шумно отхлебнул коньяк. - Надо было ее дожать.
- Аннабель ничего не сказала бы, - парировал Натаниэль. Лорд Валлори отошел от окна, опустился в глубокое кресло и задумчиво возвел глаза к потолку. - Леди Блекхарт скорее даст себя порвать на лоскуты, чем признается, что ее покровителем является де Виньи. Слишком уж она его боится.
- И правильно делает. Это же насколько нужно быть глупой, чтобы идти на поводу у этого засранца. Как будто не понимает, что де Виньи уберет ее, как только она перестанет быть нужной.
- Ты недооцениваешь леди Блекхарт. Она может быть опрометчивой, но далеко не дура.
Шанс скривился так, будто у него желудок свело.
- Скажи-ка, малыш Тили, это ты так решил из-за ее любовных умений?
Дрейку вдруг подумалось, что у гнома есть потрясающее свойство - одной фразой вызвать волну глухого раздражения. В этом они были похожи с Нарциссой. Неудивительно, что эти двое спелись.
- Предполагаю, Аннабель не захочет закончить свои дни где-нибудь в сточной канаве…
Дверь с грохотом распахнулась.
От неожиданности Рудольф едва не расплескал коньяк, внезапно выпрямившись. Казалось, еще секунда, - и гном бросится на гостя, столь бесцеремонно ворвавшегося в кабинет.
Пальцы Натаниэля инстинктивно принялись плести магическую сеть.
- Вот вы где! - на пороге, почти закрывая собой весь дверной проем стояла необычайно высокая женщина таких форм, что Дрейк невольно сравнил ее с королевским фрегатом. И судя по выражению раскрасневшегося лица этот фрегат собирался атаковать.
За широкой спиной маячила фигура растерянного Стивена, который казался тростинкой на фоне гостьи. Женщина пересекла кабинет решительным шагом полководца и тяжело оперлась руками на столешницу и угрожающе подалась вперед.
- Я требую объяснений, лорд Валлори!
Натаниэль устало подумал, что если бы стихийным бедствиям давали имена, то сильнейший ураган, когда-либо потрясавший Велирию, назвали бы в честь гостьи. А еще от нее тянул тонкий флер, заставляющий пробегать под кожей неприятные искорки. Ведьма. Самая настоящая, закоренелая ведьма.
- Присядьте, - мягко проговорил он, чуть улыбнувшись. В драконьих глазах промелькнул предупредительный огонек, не обещающий ничего хорошего. - Пожалуйста.
Это немного остудило пыл женщины. Она, недовольно поджав губы, опустилась в предложенное ей кресло с изяществом, столь удивительным для такого массивного тела. Несколько секунды она молчаливо взирала на Дрейка с тем пристальным вниманием, с которым прощупывают незнакомого человека. Но, видимо, сочтя Натаниэля достойным противником, решила сменить тактику. Глубоко выдохнув, она взяла себя в руки и открыла было рот, как ее опередил Рудольф.
- Узнаю эту работу. Это же симальский шелк, верно?
гном соскочил с дивана и плавно приблизился к женщине. Он скользнул по платью оценивающим взглядом, в котором проскользнули восторженный огонек. Натаниэль едва удержался, чтобы не возвести глаза к потолку и сжать переносицу пальцами - Шанс как всегда был в своем репертуаре.
Женщина нахмурилась.
- Совершенно верно, - недоверчиво подтвердила она.
- Дайте-ка догадаюсь, - продолжал Шанс, проведя осторожно пальцем по вороту платья. - Сочетание уточненного вкуса, стиля и изящества. “Для красоты достаточно только одной детали - достоинства. А все остальное сделает симальский шелк и…
- …капелька тонкого парфюма”, - казалось, женщина перестала дышать. Она завороженно следила за гномом, и на ее лице появилось такое трогательное выражение, будто она готова вот-вот расплакаться от детского восторга.
- Вы бесподобны, мадам Пинкертон! - гном с восторженным придыханием коснулся губами длинных пальцев, унизанных тонкими кольцами и сжал ее руку в своих ладонях. - Ваш талант - это поистине настоящий дар богов! Я до глубины души восхищен вами.
Дрейк непроизвольно прикрыл ладонью рот и стиснул челюсть, чтобы не захохотать в голос. Сцена получалась гротескная до комичной абсурдности.
Мадам Пинкертон залилась краской, будто школьница, уличенная за любовным романом. Потом прикрыла глаза и тряхнула головой.
- Я должна попросить прощение у вас за свое поведение, - она смущенно кашлянула и наконец посмотрела на Натаниэля. - Я получила ваше письмо. И да, оно меня очень и очень расстроило. Я бы хотела узнать, каково сейчас состояние госпожи Ливингстон.
- Я обязательно расскажу, - отозвался Дрейк. - Но ответьте, пожалуйста, на один вопрос. Вы передавали письма Нарциссы леди Блекхарт?
- Нет. Но я знаю, кто их передал.
***
- Пожалуй, я начну с самого начала, - мадам Пинкертон с благодарным кивком взяла из рук Стивена фарфоровую чашку и открыто посмотрела на лорда Валлори. - За две недели до того, как вы прислали мне письмо, в мое ателье обратилась леди Блекхарт. Признаться, я была крайне удивлена. Она никогда не числилась среди моих постоянных клиентов, и её появление показалось мне достаточно подозрительно. Она пришла заказать платье для предстоящего бального сезона. Посетовала, что мадам Розария слишком задрала цену, хотя при этом качество материала оставляет желать лучшего. И вот за замерами леди Блекхарт как бы невзначай заговорила о взрыве в Эрвендейле. Разумеется, я была осведомлена - Нарцисса писала о произошедшем. Когда работа была выполнена, леди Блекхарт напрямую спросила о том, знаю ли я, что Нарцисса является ведьмой и что дружба с ней может иметь определённые неприятности для меня? Намекнула, что если я помогу человеку её величества Виттории разоблачить Нарциссу и её тайную связь с Карлом фон Майером, которого подозревают в подрыве, то мне ничего не будет. Естественно я отказала. Сказала этой надменной сучке, что не нуждаюсь в покровительстве кого-либо из королевских особ. К тому же, чтобы обвинить человека в ведьмостве, нужно иметь веские доказательства, коих, я больше чем уверена, не имелось. На этом наш разговор и закончился. Судя по выражению лица, леди Блекхарт осталась недовольна. Она ушла, оставив в кассе предоплату за работу и материалы. Через неделю я получила письмо от Нарциссы, всего содержания которого, к сожалению, не могу вам передать. Прочитав, я хотела положить его в шкатулку, где хранила все остальные письма. И вот тут обнаружила, что они пропали.
Несмотря на сдержанные жесты и чуть насмешливую манеру речи, ее спокойствие было не более, чем маской вежливости. Эржабет злилась: Натаниэль чувствовал, как злость ведьмы отзывается покалываниями под кожей. И чем больше модистка говорила, чем острее становились невидимые иглы. Он мысленно надел на нее золотистый кокон. На долю секунды мадам Пинкертон озадаченно повела бровями, но, поймав пристальный взгляд Дрейка, чуть заметно выдохнула и понимающе качнула головой.
- Что было дальше? – спросил Натаниэль.
Фарфоровая чашка в ее руках казалась такой хрупкой, что стисни Эржабет ее сильнее, она бы рассыпалась в крошку.
- Я толком не могла понять, куда подевала эти письма. Думала, что просто переложила их в другое место. Так бывает, когда заработаешься. Особенно сейчас, когда все готовятся к весеннему сезону, и клиенты идут сплошным потоком. Я стала пересматривать вещи в своем кабинете, и наткнулась на записку своего помощника Луи. И тут меня осенило. Дело в том, что после странного визита леди Блекхарт посыльный прислал мне записку от моего помощника Луи Девальго. Он сообщал, что у него заболела матушка, и он вынужден покинуть столицу. Так что если хотите знать, кто передал леди Блекхарт письма, то это Луи.
- Вы уверены?
- О, разумеется, - отозвалась мадам Пинкертон и достала из ридикюля портсигар. - Вы не против, если я закурю?
Дрейк вытащил из ящика стола серебряную пепельницу и придвинул ее к модистке. Щёлкнула зажигалка, и кабинет наполнился тонким ароматом яманского табака.
Гном, который до этого момента хранил молчание, решил вмешаться в разговор.
- А где сейчас господин Девальго? – вмешался в разговор Шанс.
- Разумеется, здесь, - мадам Пинкертон изящно сбила пепел и посмотрела на гнома с таким видом, будто бы один его недоверчивый тон оскорбил ее до глубины души. Она подошла к двери, открыла её и позвала: - Заходи.
Первое, что услышали присутствующие – тонкий перезвон серебристого бубенца. Вслед за ним в кабинет влетел, как ошпаренный… толстый белоснежный кот! Мадам Эржабет ловко подхватила его на руки продемонстрировала опешившим Рудольфу и Натаниэлю:
- Знакомьтесь - это Луи Девальго, мой бывший помощник.
Первым в себя пришел Натаниэль.
- Это… кот? - он перевел взгляд с модистки на пушистое животное, в глазах которого плескалась поистине человеческая горечь и ужас.
- Понимаете ли, - отозвалась вздохом мадам Пинкертон, поглаживая по голове Луи, - я очень сильно не люблю предателей. Особенно тех, кто продается за деньги. Еще можно понять того, кто предал за идею. У них хотя бы есть какие-то принципы, внутренние желания сделать жизнь лучше. Но деньги… Деньги – это не больше, чем металл и бумажки. Сегодня они в цене, а завтра – вышли из оборота. Продаваться за такую дешевку… - причмокнув губами, она скривилась так, будто на язык попал отвар полыни и навоза. – Ни изящества, ни стиля, ни тонкой игры. Сплошная безвкусица и пошлость. Этот негодяй собирался уехать в Арканд и жить там долго и счастливо. Теперь же он будет у меня ловить мышей. Долго. А если будет хорошо ловить, то еще и счастливо.
Кот с такой мольбой смотрел то на Дрейка, то Шанса, что не оставалось сомнений – поймав помощника, модистка не скупилась на выражение своих чувств и отвела душу.
На мгновение Натаниэлю сделалось легко и радостно – как глоток свежего чистого воздуха после месяцев нахождения в пещерах Черных Болот. Однако миг злорадного удовольствия сменился озадаченностью.
- Прошу прощения, мадам Пинкертон. Но как мы можем допросить кота?
- О! Это не составит никаких проблем, - модистка опустила на пол кота, покрутила крупное кольцо с сапфиром и щёлкнула пальцами.
Белесый искрящийся туман объял животное, и перед изумленными собравшимися возник худощавый блондин с испуганными глазами.
Шанс восторженно присвистнул с нескрываемым восторгом любуясь мадам Пинкертон. Натаниэлю невольно подумалось, что он порядком устал удивляться, и воспринимает происходящее с прохладной отрешенностью. И что в ближайшее время ему придется слушать сердечные изливания гнома.
- Ну рассказывай, мой дорогой, кому ты продал мою тайну? - мягко проговорила Эржабет, давая понять, что, если Луи не заговорит, его ждёт кара, куда более страшная, чем жизнь в кошачьем теле.
Луи вцепился в ее руку и жалобно затараторил:
- Все скажу, все, что пожелаете. Но я не хочу больше быть котом.
- Об этом надо было раньше думать, - философски отозвалась модистка, вырывая ладонь и, посмотрев на Дрейка, чуть грустно добавила: - Он ваш. Можете делать с ним все, что посчитаете нужным. А теперь я бы попросила отвести меня к Нарциссе.