12. Опера

В дверь Рикхард позвонил.

Смешно. Он стучал до этого — тихо, осторожно. А теперь звонил так, чтобы я точно услышала и отозвалась.

Признаться, испугалась на мгновение. Мне подумалось — а если правда это ошибка, если Рикхард увидит меня в этом платье, удивится, разозлится, что я надела? Нет, злиться он не будет, но это неудобно все равно.

Если там, за дверью, вообще не он?

Я замела, не решаясь.

— Мэр, это я! — позвал он.

Рикхард.

Я открыла. Смущаясь.

Мне хотелось спрятаться, сначала поговорить, но прятаться поздно. Я видела, как изменилось его лицо. Удивление в первое мгновение, потом… улыбка. Восхищение. Почти детская радость. Такая искренняя. Он смотрел на меня, и я ему нравилась.

— Мэр… ты так прекрасна! Потрясающе.

Я смутилась окончательно.

Отступила назад, давая ему возможность зайти.

— Это так странно, — сказала я. Словно оправдываясь.

— Можно тебя поцеловать?

Я чуть улыбнулась, качнула головой.

— Не стоит. Я боюсь, помада размажется… Мне так долго все это рисовали, я сама не смогу повторить… — запнулась. — Или ты…

Может быть, это только игра? Мы никуда не идем, просто так… ему захотелось сделать меня красивой, посмотреть, но не для выхода, а только для себя. Это бы все объясняло. Да, это…

Нет, он сам одет слишком роскошно для простого визита ко мне. Его черный строгий костюм, идеально уложенные волосы… бутоньерка с темно-бордовой розой…

Но я… он хочет поцеловать, а я против… испугалась — вдруг он обидится, ведь я веду себя, как все остальные, как эта Фейрин, наверно, которая хочет быть красивой, во что бы то ни стало. Вот эта блестящая красота для меня дороже его чувств?

— Ты права, — сказал он. Подошел, обошел меня вокруг, разглядывая. — Но у нас есть еще полчаса, не стоит приезжать слишком рано. Обнять-то тебя хоть можно? — улыбнулся. — Я постараюсь ничего не помять.

Ему не нужно было мое разрешение, он просто сгреб в объятья, сзади, со спины, прижавшись щекой к моей шее, без всякого изящества, но так нежно. Ему хотелось дотронуться до меня. Это было так хорошо, что все остальное уже не важно.

И все же…

— Зачем это, Рико? — спросила я.

— Ты не хочешь в оперу?

— Рико… — я попыталась повернуться к нему, он все еще держал. — Скажи хоть, это правда? Мы идем?

— Да, — сказал он, касаясь моей шеи губами.

Мы идем… мне действительно придется сделать это.

— Зачем?

— Зачем? — повторил он, хмыкнул, развернул меня к себе, и как-то разом стал серьезным, даже усталым. — Я представлю тебя, как вдову Эдварда Гарарта, барона Тьорка, а ты постоишь рядом, избавишь меня от доброго десятка новых неприятных знакомств.

— Новых знакомств?

— Увидишь, — сказал он. — В любом случае, послушаешь, как поет Марчильетта и Тоньо Кавалли, у него потрясающий баритон, тебе понравится. А то через неделю они уедут, и потом только в Марикине.

Не хочет говорить.

Ладно, пусть так… но я для чего-то нужна ему. Скорее, не именно я, а кто-то… сопровождающий. Мне все равно сейчас не понять.

— И кто этот Эдвард Гарарт? — спросила я.

— Довольно талантливый парень, экономист, делал для меня различные отчеты и выкладки в Галендаре, когда дело дошло до раздела. Он погиб, когда на нашу миссию было совершено нападение, оторвало ногу взрывом… Я действительно собирался сделать его бароном, за все то, что он сделал. Он был неженат. Высокий, худой, лет около тридцати. Его никто не знает, но само существование и заслуги легко можно проверить. Так что ты будешь миссис Мэрион Гарарт, не забудь. Положение вдовы дает свои преимущества.

Вот так… я баронесса и сразу вдова.

— Хорошо, — сказала я. — Если ты этого хочешь.

— Не бойся, — сказал он, — все будет хорошо. У тебя есть что-нибудь выпить?

У меня было вино.

Он налил себе целый стакан и выпил одним махом, словно воду, глянул на меня. Я только чуть коснулась губами, за компанию…

— Не пугайся, Мэр, я больше не буду пить.

Я пожала плечами. Это не мое дело.

— Как твоя жена? — спросила я.

Он сморщился.

— Давай, не будем, Мэр. Не сейчас. Я только и говорю последнее время, что о своей жене.

— Хорошо.

Он покрутил пустой стакан в руках, вздохнул.

— Врачи дают ей месяца два, — сказал все же. — Об этом еще не объявлено, и открыто никто не говорит, но все уже знают. Сейчас каждый считает своим долгом посочувствовать мне, или, наоборот, подмигнув, тихо поздравить, что я скоро избавлюсь… И я даже не знаю, кого из них я ненавижу больше. Стервятники… Рейнфри уже притащил во дворец свою дочь… она мне в дочери годится, мать ее! Моя жена еще не умерла!

Рикхард поднялся на ноги, отошел к окну. Отвернулся. Ударил кулаком о подоконник.

— Прости, — сказал он. Сжал зубы.

Я подошла, обняла, прижавшись щекой к его спине.

Императрица еще жива, но этот забег уже начался, кто успеет увлечь императора раньше.

Чудовищно.

Возможно, сейчас я нужна ему как щит, от всех этих дочерей, сестер и кузин… Возможно, все куда серьезнее. Наверняка есть что-то, о чем он не говорит мне.

Но если я нужна ему — я буду рядом.

— Некоторые считают, — сказал Рикхард, — что мне не стоит появляться в опере, никаких приемов, никаких развлечений. Они хотят, чтобы я окунулся в траур уже сейчас, чтобы скорбел. Но она жива, черт возьми! Она гуляет в парке, катается верхом и на лодке, в конце недели она устраивает благотворительный бал. Мне искренне жаль ее, жаль, что все так вышло, я никогда не желал ей зла. Но я не готов сидеть и страдать. Это лицемерие. Мы никогда не любили друг друга.

Я чувствовала, как плечи напряжены.

И не знала, что ответить… Да и не мои слова, не мои оправдания ему нужны. Скорее кто-то, кто примет, не став осуждать.

* * *

Закрытая карета с императорским гербом.

Чтобы сделать шаг на улицу…

— Подожди, — я вцепилась в руку Рикхарда, мне казалось, сердце сейчас выскочит. Никогда не думала, что будет так сложно.

— Не бойся, — сказал он. — Я буду рядом.

Может быть, именно этого я и боюсь. Выйти вместе с императором. Ведь это значит… Разве так можно?

Но отступать поздно.

Сейчас, я соберусь…

Нам открыли дверцу.

— Давай руку, — сказал Рикхард.

Быстро спрыгнул на землю, помог выйти мне. Прямо перед нами высокая мраморная лестница. И люди… все смотрят на нас.

Я чуть было не отдернула руку, но Рикхард не позволил.

— Не дергайся, — сказал тихо. — Никто из них не посмеет тебе ничего сказать.

Но руку, все же, отпустил. Мягко, спокойно, словно просто помог даме выйти из кареты.

— А тебе? — тихо спросила я.

Чужие взгляды жгли огнем.

— Для императора есть свои преимущества, — чуть заметно улыбнулся он, кивнул кому-то. — Я ни перед кем не обязан отчитываться. В государственных делах — да, но не в личных. Сейчас сила на моей стороне. Как Генрих, знаешь: если церковь не позволяет королю расторгнуть брак и жениться вновь, значит король может поменять церковь.

Он ухмыльнулся.

— Ты смеешься, да?

— Почти. Но пока я способен обеспечить победу в Мироке и Галендаре, пока знаю, как выбить хорошие компенсации и в казну поступает достаточно средств — они могут сколько угодно воротить нос и шептаться о моем неподобающем поведении по углам. Но прямо высказаться не посмеют. Я позаботился, чтобы им была выгодна моя благосклонность. Не волнуйся, я отлично вижу границы, которые не стоит переходить. Не отставай.

Он шел быстро. Больше всего я боялась споткнуться на лестнице. Даже не потому, что все увидят, какая я неуклюжая, а потому, что Рикхард, наверняка поймает меня, подставив локоть, и мне придется дотронуться… Мне все казалось — это кощунство. Даже просто быть рядом с ним…

Я боялась смотреть по сторонам, боялась этих взглядов. Казалось, все смотрят на меня… хотя, наверно, смотрели на Рикхарда. Поклоны и реверансы…

— Рикхард!

Меня так трясло, что я даже не сразу поняла, кто подошел к нам. Лорд Лангер. И девушка с ним.

— Я смотрю, ты не теряешь время зря! — широко улыбаясь, сказал он. — Хочу представить тебе свою кузину Эвин, дочь Ингмара.

Эвин была хороша… не броская, но изящная, утонченная. И не совсем уж девочка, около двадцати. Леди, совершенно точно знающая себе цену.

Она чуть склонила голову, чуть присела, но не более, чем этого требовал этикет.

Она смотрела на Рикхарда с живым интересом, но без тени восторга и подобострастия, как смотрят… на памятник.

— Да и ты, Лан, время не теряешь тоже, — согласился Рикхард.

— Дядя считает, что пора выводить ее в свет, — небрежно пожал плечами лорд Лангер. — Как раз война закончилась, самое время. А то у них в глуши достойного мужа не найдешь.

— Рад знакомству, леди Эвин, — Рикхард вежливо улыбнулся. — Как вам столица?

Она тоже улыбнулась, так удивительно непринужденно и мило.

— Пока блеск слишком слепит глаза, Ваше Величество. Я не успела разглядеть.

— Вы привыкнете, — сказал Рикхард. — Но я тоже хочу представить вам свою спутницу: леди Мэрион Гарарт, вдова Эдварда. Ты, возможно, помнишь его, Лан, он помогал нам в Галендаре. Без его таланта мы не добились бы столь многого.

- О, да, конечно! — лорд Лангер чуть театрально поклонился, поцеловал мою руку. — Леди Мэрион! Мои соболезнования! Вы не в трауре? Но мне казалось, Эдвард был неженат.

— Ты многого не знаешь о нем, — сказал Рикхард.

— Возможно.

Лорд Лангер смотрел на меня. Не в трауре… Платье на мне темно-серое, довольно строгое, но точно не траурное. Я…

— Я скорблю в своем сердце, лорд Лангер. Но это платье — последний подарок моего мужа, думаю, он был бы рад видеть меня в нем. Это дань памяти.

Видела, как Рикхард улыбается.

— Я обещал Эдварду титул, — сказал он. — И, кроме того, позаботиться о его семье.

— Позаботиться? У тебя отлично выходит!

— Да, Лан. Моя забота о подданных столь же искренна, сколь и твоя забота о здоровье Ее Императорского Величества, — что-то такое скользнуло в его голосе. Убийственное. Намек, понятный обоим… — Но, думаю, нам пора занять свои места, скоро начало.

— Конечно, — лорд Лангер чуть склонил голову, только в этом поклоне был вызов. — Но неужели ты думаешь, что Одальберга должна страдать в одиночестве?

— Я думаю, ты понимаешь меня, Лан.

— Безусловно. Приятного вечера, — он ухмыльнулся. — И вам, миледи.

Рикхард решительно шагнул в сторону, давая понять, что разговор закончен. Я за ним.

Мы еще трижды останавливались по дороге для взаимных приветствий, каждый раз Рикхард представлял меня, каждый раз эти лорды благосклонно целовали мне руку. Они не знали кто я, не могли знать.

Я краснела. Безумно страшно было сделать или сказать что-то не то, чтобы Рикхарду не было стыдно за меня. Но, к счастью, в нашей легенде я даже не баронесса по рождению, мне не обязательно, да и не откуда знать все эти правила высшего света. Мне простительно… я очень надеюсь…

Я почти не слышала, что мне говорят, звенело в ушах.

Немного пришла в себя лишь в ложе, когда мы остались одни. И погас свет.

— Ты отлично держалась, Мэр, — Рикхард взял меня за руку.

Я очень постаралась сесть подальше от края, спрятаться в тень. Видела лорда Лангера в ложе напротив, с той стороны. Его кузину… Она так искренне, с почти детской увлеченностью следила за происходящим на сцене, выглядывая, прижимая руки к груди, кусая губы… и свет софитов, задевая краем, так отчетливо освещал ее лицо.

Я видела, как взгляд Рикхарда останавливался на ней. Что ж… На ревность я точно не имею права.