ГЛАВА 2

Вера предусмотрительно закрывает дверь на ключ. Прислонившись спиной к преграде, улыбается. Да, так ему и надо! Признаться, было очень приятно сбить спесь с надменного Платона Георгиевича. Вера не сразу забудет выражение лица этого сноба.

Оттолкнувшись от двери, Вера возвращается в ванную, чтобы привести волосы в порядок, а после переодеться.

Поиск в сетях ничего не дал. Как и звонок маме. Да даже личный помощник отца, номер которого был вбит в телефонную книгу Веры, толком ничего не ответил. Никто не знает точного диагноза отца. И получается, что последним человеком, с кем общался папа, был Пахомов.

Почти час Вера занимается своим внешним видом, волосами, прической, одеждой. Если не получится сегодня попасть к отцу, тогда Вера встретится с друзьями.

Место выбирают девчонки. По их словам, клуб новый, крутой, современный. Можно отдохнуть и пообщаться со всеми сразу.

Вера придирчиво изучает свое отражение в зеркале. Наверное, можно было надеть что-то менее откровенное. Но Вере скрывать нечего. Наоборот, фигура и загар у Шустер если не идеальны, то близки к нему.

Сумочка и туфли на высоченной шпильке дополняют образ. А яркая помада придает уверенности. Вера кивает своему отражению и выходит из комнаты.

Странно, что Платон больше не настаивает и не пытается прогнать ее из этой спальни. Впрочем, с него станется, он перенесет ее вещи, пока Веры не будет дома.

Негромко стуча каблучками, Шустер спускается вниз по лестнице. Просторный холл ярко освещен, а вот гостиная зона — окутана полумраком. Именно по этой причине Вера не сразу замечает, что кто-то сидит на диване. Зато тяжелый изучающий взгляд ловит почти мгновенно.

— Далеко собралась? — надменный и вкрадчивый голос заставляет Веру вздрогнуть.

— Ты меня напугал! — возмущается Вера.

— Ты куда-то собралась? — настаивает на ответе Платон.

— Не твое дело, — ведет плечом Шустер. — Ты сказал, что я не пленница. Могу делать, что хочу. Я хочу уехать.

— Не сегодня, — возражает Пахомов. — Я уже отпустил охрану. Обед придется разогревать. Знаешь, как включить плиту?

— Платон, это все не смешно, — усмехается Вера, — у меня планы. Я хочу съездить в город. Ок, если без охраны нельзя, я согласна поехать с твоими амбалами.

— У них выходной, — негромкий голос Пахомова начинает бесить Веру.

Он это специально делает, да? Нарочно злит ее?

— Мне нужно в город!

— Я переоденусь и сам отвезу, — пожимает плечом Паховом, а потом, повернув голову, будто в удивлении смотрит на полупустой бокал в своей руке, — а, нет. Не отвезу. Придется, Вера Степановна, вам посидеть здесь до завтра.

— Это не смешно, Платон!

— А разве я смеюсь?

Вера скрещивает руки на груди. Смотрит на Пахомова. Тот медленно поднимается с дивана.

— Интересно, так куда же ты собралась в наряде проститутки?

— Чего?!

— Говорю, ты нарядилась, как шалава, Вера, — усмехается Пахомов, залпом осушает стакан и ставит тот на столик, — понимаю, что у вас в Европе другие нравы. Но здесь нужно быть скромнее, Вера.

— Да пошел ты! — вспыхивает Шустер.

— Советую переодеться, — ведет плечом Пахомов, — вот что-то более приличное.

— У меня приличное платье!

— На тебе платье как у шлюхи.

— Смотрю, ты в шлюхах очень хорошо разбираешься! — уже почти кричит Вера. — К твоему сведению, этот наряд стоит целое состояние.

— Верка, последний раз предупреждаю, если не переоденешься, пожалеешь, — роняет негромко и угрожающе Платон.

— Да что ты говоришь! Я не собираюсь выполнять твои приказы, Пахомов! — Вера вздергивает подбородок упрямо.

— Я предупредил, Вера, — прищуривается Пахомов.

А Вера настолько зла, что никакие эмоции больше не ощущаются. Только злость и адреналин. Вере очень хочется выиграть этот небольшой спор. Не станет она пасовать перед чертовым Пахомовым!

Для выпившего человека Платон двигается очень быстро. Секунду назад он стоял в гостиной зоне, а теперь почти вплотную приблизился к Вере.

Вера дает себе слово, что ни жестом, ни словом не покажет ни страха, ни смущения.

Вскидывает подбородок, сжимает ладони в кулаки.

Пахомов, оказывается, весьма высокий мужчина. И почему прежде Вера не обращала на это внимания? Так, это неважно. Шустер ведь на каблуках, а это тоже приличный рост.

— Последний шанс, — прищуривается Платон, а Вера лишь поджимает губы. — Ну что ж, я предупреждал.

— Что ты творишь?! Это же… Урод! Ну ты и урод! — кричит Вера во весь голос.

Платон не слушает ее. Верка верещит все громче, пока ее дорогущее, ценой в целое состояние платье, превращается в лохмотья. И как только этому придурку удалось его порвать?! Удалось!

Вера пытается подхватить те тряпочки, что остались от шикарного наряда. Прикрыться руками.

— Туфли не отдам! — возмущенно пыхтит Вера.

Платон усмехается. Вера, оставшись в одном белье, хватает подушку с дивана и прикрывается ею словно щитом.

— Так и быть, туфли можешь оставить, — милостиво соглашается Пахомов.

— Ты за все ответишь! Я пожалуюсь отцу! — грозит Вера.

— Завтра тебе привезут нормальную одежду, — усмехается Пахомов и убирает руки в карманы брюк.

Вера не просто злится, она в ярости. Потому контроль утрачен, а мозг и вовсе отключается.

Шустер словно со стороны видит, как ее ладонь летит прямо к мужской щеке. Где-то очень далеко мелькает мысль, что Платон должен перехватит ее запястье, остановить. Вера ведь никогда прежде не дралась. И никого не била.

— Ох…

— Что это было? — ровным, но до жути пугающим голосом произносит Платон.

— Ты первый начал! Ты порвал мое платье! Ты…, — обвиняет Вера собеседника.

— Иди наверх, Вера, и оденься! — Пахомов почти кричит. Вера сжимается от его крика.

Не оборачиваясь, Шустер торопливо взбегает вверх по лестнице. Кажется, у нее все еще трясутся колени. И в ушах звенит громкий голос Пахомова.

Черт, он ведь просто невменяемый какой-то! Или это она такая? Она ведь ударила его! По лицу!

У Веры все еще дрожит рука, и кожа ладони жутко горит. Да и вообще, адреналин бьет фонтаном прямо в голову.

***

Пахомов отворачивается, чтобы не видеть, как Вера убегает. Зря он так. И хорошо, что девчонка отвесила ему пощечину. Кто знает, куда бы его занесло.

Платон смотрит на изорванное платье у своих ног. На самом деле, не настолько этот наряд откровенный. Все прикрыто, ничего не просвечивает. Да только ткань ладно обтягивает точеную фигурку. И все мысли Пахомова лишь о том, как взять девчонку.

— Твою ж мать! — бормочет мужчина и растирает лицо ладонями.

Куда его несет?! Ну куда, млин?!

***

Ветер не стихает, да и дождь усиливается. Кажется, льет стеной.

Платон слушает отчет охраны. Искусственный водоем немного размыло. Ерунда, восстановят. Главное, пока закрыть тот участок.

Пахомов выключает свет в кабинете. Алкоголь из крови и головы уже выветрился. И после трех часов за рабочим столом пусть даже в удобном кресле дают о себе знать. Потому Платон планирует спуститься в спортзал, на цокольный этаж.

Там, кроме бассейна есть и тренажеры. Да, нужно прочистить мозг физической нагрузкой.

В холле, между гостиной зоной и кабинетом так и лежат обрывки платья. Более того, в доме царит гробовая тишина. Вредная девчонка так и не спустилась. Пропустила обед, а теперь и ужин.

— Ладно, — бормочет Платон и меняет направление движения.

Пахомов поднимается вверх по лестнице медленно. Будто дает себе шанс передумать. Или, в крайнем случае, найти нужные слова, чтобы поговорить с Верой.

Не с того они начали общение. Нужно как-то это дело менять. В конце концов, Пахомов старше, мудрее.

Дверь в его, Платона, спальню закрыта. Чтобы ее открыть, Пахомов возвращается в кабинет. В верхнем ящике стола лежат все запасные ключи от внутренних и внешних дверей.

Усмехнувшись, Платон подбрасывает ключ на ладони и ловит его. А вместе с этим ключом ловит и азарт в крови. А что, если Вера там, мягко говоря, не одета?

Нет, нужно все же валить в спортзал. А не к Верке в комнату.

— Вообще-то, комната моя, — бормочет Платон с усмешкой.

Спустя пару минут, Пахомов проворачивает ключ в замке и входит в спальню.

Окна зашторены, свет приглушен, дверь в ванную плотно закрыта, а вот в гардеробную — нараспашку.

— Да какого хрена, Вера?! — возмущается Платон.

Ответа, разумеется, нет. Зато одежда хозяина спальни разбросана по полу, креслам, дивану. Кажется, девчонка раскидала все содержимое полок и шкафов. Даже запонки и булавки для галстуков. Как и сами галстуки, вон, валяются в углу.

Платон контролирует злость. Пытается делать глубокие вдохи и выдохи.

Проходит глубже в комнату и заглядывает в освещенную гардеробную.

Девчонка, виляя попой в такт музыке, раскладывает свои вещи по пустым полкам.

— Вера! — рявкает Платон и тут же замечает, что в ушах у Шустер наушники.

Пахомов выдыхает. Нет, не помогает чертова дыхательная гимнастика. В задницу ее!

— А теперь верни все вещи на место! — орет Пахомов, ловко вынув наушник Веры.

— Господи! — вскрикивает Вера в испуге.

— Живо приберись здесь! — рявкает Платон.

— Так я это и делаю, — хлопает Вера ресницами.

— Верни мою одежду на место! — чеканит Платон.

— Боже, Пахомов, у тебя здесь два этажа комнат, ну выбери для себя другую, — отмахивается Вера и улыбается ехидно: — А еще лучше, отправь меня в дом отца. Подальше отсюда. Ты только представь, как нам всем будет удобно. Ты здесь, в своей любимой спальне. Я там, ну где-то там, на другом конце города.

Пахомов в шаге от того, чтобы согласиться. Ну невозможно ведь так! Нервов никаких не хватит на детские выходки Верки.

— Знаешь что, Вера Степановна, — прищуривается Платон, осекается, потому что идти на поводу у девчонки не собирается, — все ты верно сказала. Это моя любимая спальня. Никуда я не уйду.

Пахомов снисходительно усмехается и начинает расстегивать пуговицы на рубашке.

— Ты чего это? — теряется девчонка.

— Переодеваюсь, — вскидывает бровь Платон, — внизу есть бассейн. Когда надоест играть в детский сад, присоединяйся.

— И не мечтай! — поджимает губы Вера.

— Я? О чем? Поплавать с тобой в бассейне? Не пори чушь, девочка, — продолжает посмеиваться Платон и отправляет рубашку в корзину с грязным бельем. Тут же подходит к шкафу, до которого Вера, к счастью, не успевает добраться. Расстегивает ремень, собирается сменить брюки и белье на плавки.

Вера, как и предполагает Платон, испаряется из гардеробной прежде, чем он снимает трусы. Судя по звукам из спальни, девчонка запирается в ванной комнате.

— Ты бы поужинала, Вера, — чуть громче предлагает Платон.

— Иди в… бассейн! — кричит девчонка из своего укрытия.

— Ну, как хочешь, — посмеивается Пахомов.

***

Вера ненавидит беспорядок. Нет, зря она все это затеяла. Ну порвал Платон ее платье. Она ведь новое купит. А еще лучше — выставит другу отца счет за новый наряд.

Вздохнув, Шустер обводит взглядом спальню. Просторная комната, разделена на две зоны. Цвета очень гармонично сочетаются, да и весь интерьер продуман до мелочей.

Нет, зря Вера устроила здесь военные действия. Хорошо, хоть додумалась не вытряхивать все содержимое шкафов, а ограничилась галстуками, рубашками и свитерами.

Быстренько вернув все на места, Вера вздыхает. Прав чертов Пахомов, надо бы спуститься вниз и поужинать. Плавать она, конечно же, не пойдет. Не хватало еще расхаживать перед Пахомовым в купальнике!

Кивнув своим мыслям, девушка выходит из комнаты. Кухня на первом этаже, просторная, уютная, оснащена современной техникой, а холодильник забит продуктами. Еще и кладовка имеется, где тоже полки валятся от запасов.

Вера решает, что есть приготовленное кем-то, не станет. Лучше быстренько соорудит для себя пасту и салат.

И вот, спустя двадцать минут, сытный обед, он же ужин готов. Вера уже садится на высокий стул, как до слуха доносится звук шагов.

Вера так и замирает с вилкой в руке, когда порог кухни перешагивает молодой мужчина, одетый в промокшую насквозь футболку и спортивные брюки.

— Ух ты, как вовремя я подкатил, да? — подмигивает незнакомец.

— Прошу прощения? — Вера вскидывает бровь в удивлении.

— Не стоит, Верочка,— подмигивает парень, — с тебя ужин, с меня развлечения.

— А вы кто?

— Ты меня не помнишь, да?

Вера отрицательно качает головой.

— Саня, — протягивает руку парень, а в глазах Веры мелькает узнавание.

— Сашка Пахомов? Ничего себе, ты подрос! — удивляется Вера. — Тебя не узнать, Саш!

— Ну а ты чего хотела? Мы пять лет не виделись, — подмигивает младший брат Пахомова. — Нам тогда по пятнадцать было. Кстати, ты вообще красоткой стала. Нет, ты и раньше прям супер, ну для девчонки. А теперь прям, вау, богиня!

— Да иди ты! — смеется Вера, но комплимент слышать очень приятно.

***

Пахомов плавает тридцать-сорок минут, не больше. Выходит из воды, наспех моется в душе тут же, потому что не хочется подниматься наверх. К тому же, скорее всего, Вера не пустит его в собственную ванну.

Платон надевает халат и понимает, что легкий ужин не помешает. Если Верка хочет голодать, ладно, пусть. Завтра он подумает, как надавить на девчонку. А сейчас надо хоть что-то закинуть в собственный желудок, иначе он Вере не только голову откусит, но и прочие аппетитные части тела.

— Млин, — выдыхает Пахомов.

Вот зря ведь подумал об этом. Зря вспомнил Верку в одном белье. Теперь что, опять мотать километраж в бассейне?

Платон вздыхает. Идет на кухню. А когда слышит громкий смех, слегка притормаживает.

— Какого, твою мать, черта?! — бормочет Пахомов.

Платон не помнит, чтобы Саня обещал приехать. Значит, спонтанно приперся. Этого только не хватало! И без младшего брата хватает забот!

Платон входит в комнату. Очень не нравится Пахомову то, что он видит здесь.

Вера с широкой улыбкой на лице. Саня не менее счастливый, будто никогда не видел красивых девчонок. По тарелке еды перед каждым. Еще и бутылку вина открыли. Не абы какого!

— Что отмечаем? — тяжело роняет Пахомов.

— О, брат, привет! Верочкин приезд, — лыбится Саня. — Если не занят, присоединяйся.

— Угу, всенепременно, — цедит Платон сквозь зубы, — и поесть не откажусь.

— В холодильнике. Ешь на здоровье, — ехидничает Вера.

Платону хочется психануть. Саню вышвырнуть из кухни. Верку запереть в спальне. И самому — там же. Он же не тащил ее в свою комнату. Она сама отжала спальню у него. Вот и пусть теперь выруливает из ситуации.

— Верусь, надо его покормить, он сразу подобреет, — заигрывает сопляк с девчонкой, — я такой пасты в жизни не ел! Шикарно, очень вкусно!

— Боюсь, Платон Георгиевич не оценит, — кокетливо ведет плечом Вера. — Но так и быть, приготовлю.

Пахомов с трудом контролирует желание если не отшлепать Верку, то хотя бы хорошенько встряхнуть. Ну вот чего она опять начинает конфликт?

Вера встает со стула. Пахомов наоборот, садится на свободный. Берет полупустой бокал вина.

— Эй, не наглей! — возмущается Вера.

Платон уже позже соображает, что бокал этот Верин. Да и похрен!

Пахомов, усмехнувшись, делает несколько глотков.

— Каким ветром, Сань? — смотрит на мелкого.

— Не могу просто так проведать старшего брата? Узнать, как дела, не нужно ли чем-то помочь? — фырчит Сашка.

— Деньги кончились? Тачку расхерачил? Влип куда-то? — перечисляет Платон.

— То есть, по хорошему поводу я приехать к тебе не могу? — посмеивается братишка. — А я, между прочим, женюсь. Семью решил завести. В перспективе, ребенка. Да, Верочка?

— А мне откуда знать, — бормочет девушка и тут же, будто спохватывается, — а, да, конечно, дорогой.

— Ну вот, — многозначительно кивает и лыбится Сашка, — невеста согласна. Благословляешь наш союз?

Пахомов успевает проглотить вино прежде, чем Сашка задает вопрос. Исключительно по этой причине Платону удается контролировать порыв врезать Сашке по смазливой физиономии.

Жениться надумал? Ну-ну!

— Сначала сессию закрой, жених, млять, — бормочет Пахомов.

— На этот счет не волнуйся, братишка, — подмигивает малолетний придурок, — все будет тип-топ. Верочка, так что насчет завтра? Потусим?

— Нет!

— Да!

Вера отвечает в один голос с Пахомовым, причем говорит совсем не то, что нужно. Тусить собрались? Да хрен там!

— У Веры завтра дела, — добавляет Платон. — А у тебя университет. И на работе ты не появлялся уже неделю.

— А чего там делать? Ну правда, скука смертная, — жалуется Саня.

— Нравится жить на одну стипендию? Могу устроить, — скалится Платон.

Мужчина уже привык к перепалкам с младшим братом. А вот к присутствию Веры на кухне — нет. Но зато со своего места Платон прекрасно видит, как плавно и изящно двигается девчонка. И готовит, прав Саня, шикарно. По крайней мере, ароматы витают просто зверские. Такие, что у Пахомова моментально выделяется слюна, и аппетит просыпается, как у хищника.

— Давай только без жести, а, — скисает Сашка и уже серьезно продолжает разговор: — Я реально насчет офиса подумал. Не нравится мне там. Я хочу в другую сферу.

— Внимательно слушаю, — кивает Пахомов.

— Давай я подробнее все продумаю и приду к тебе, Платоша? — просится брат.

Пахомов давит первоначальное желание тут же отказать. Да что Сашка в бизнесе понимает? Но тут же вспоминает, что и сам когда-то был таким же, молодым, импульсивным.

— Добро, — кивает Платон и допивает вино из фужера.

Вера, спасибо ей за это, ставит перед ним полную тарелку еды. Аромат просто обалденный. Платон уже предвкушает, как все это съест.

— Пойду поплаваю, — роняет Верка небрежно.

— Я с тобой! — подскакивает Саня со стула.

Платон медленно, считая до десяти, выдыхает. На самом деле, это ведь нормально, что Сашка и Вера нашли общий язык. У них и возраст один. Одинаковые интересы. Взгляды на жизнь. И много чего еще общего.

Пахомов выливает все вино из бутылки в свой бокал. Есть уже не хочется. Хочется надраться в хлам. Но Платон все же берет вилку в руку и пробует то, что приготовила для него Вера.

***