ГЛАВА 3

— А сейчас смертельный номер! — раскатисто выкрикивает Сашка и с разбега, бомбочкой, плюхается в воду.

Каскад брызг обливает Веру. Девушка, сидя на шезлонге, смеется, пытается закрыть лицо руками.

С Сашкой весело. Да и вообще, Пахомов –младший очень забавный парень. К тому же готовит прекрасные коктейли, в основном безалкогольные. Однако Вера чувствует себя слегка охмелевшей.

Импровизированная вечеринка Вере очень нравится. Сашка даже музыку подбирает ту, что приходится по душе Вере.

— Хватит там сидеть, ныряй в воду! — зовет Саня и специально брызгает водой в Веру.

— Пахомов, я только вылезла из воды! — смеется девушка.

— Ну тогда я тоже выползаю, — улыбается парень.

Вера немного устала, да. Плавать девушка любит, может, практикует. Но на сегодня силы будто закончились. И день какой-то нескончаемый, насыщенный событиями. Зато с Саней подружились, это, определенно, плюс.

— Ты созрела для взрослых напитков, или будешь и дальше пить лимонад? — подмигивает Саша.

К бассейну приятель умудрился притащить целый бар, фрукты, сыр. Жаль, что на улице проливной дождь. Так бы можно было бы посидеть на террасе. Из окна комнаты Вера видела шикарную садовую мебель, даже костровая чаша имелась. Но, увы, погодка сейчас не радует.

— А давай, чуть-чуть, — решается девушка. Все равно больше в воду она не полезет, можно и выпить несколько капель алкоголя.

Сашка радостно потирает ладони. Лихо откупоривает бутылку, разливает по стаканам.

— Свистнул у Платоши из кабинета, — хвастается парень.

— Он тебе уши открутит, — посмеивается Вера, подносит бокал ко рту, делает небольшой глоток. — Нет, Сань, не хочу. Как-то сильно крепко для меня.

— Ой, да брось! — фыркает Пахомов. — Наверняка, в своей Европе и не такое пила.

Вера не хочет спорить. С крепким алкоголем у Веры отдельная история. Наутро дичайшее похмелье, стоит только крышечку, как говорится, понюхать.

Сашка продолжает болтать обо всем подряд. Рассказывает университетские байки. О своих школьных приятелях. Даже о Платоне. Причем Вера не очень хочет о нем слушать, но, что странно, именно истории о Пахомове-старшем завладевают ее вниманием.

Вера смеется, слушает, поддерживает беседу. И совсем не замечает, как паразит Саня спаивает ей еще порцию. Или даже две, а, может быть, и все три.

Словом, у Веры уже кружится голова, и лезут всякие шальные мысли.

— Слушай, а правда, что дом построили на старом кладбище? — икает Вера.

— Ты что! Нет, конечно! Ты это только что придумала? — хохочет Саня. — Но места здесь шикарные. И даже озеро есть. Ну, как озеро. Так, мелкий водоем. Но там прикольно.

— Пойдем, посмотрим? — порывается встать Вера.

— Дурочка, там дождь, — возражает Саша.

— И что? Мы же уже мокрые, — фыркает Вера.

— Действительно, — смеется Саня.

Вдвоем они поднимаются на этаж выше. Всего несколько ступенек, но преодолевая их, парочка держится друг за друга. Вернее, Вера почти висит на Сане, а тот — рукой за стену.

— А давай шампусик прихватим?

— А давай, — соглашается Верка.

Смеясь, они пересекают холл. Шикая друг на друга, жестикулируя, подавая друг другу странные знаки, идут дальше, сдавленно хихикают.

— Только тихо, — предупреждает Сашка. — Братишка не в духе.

— Да он вообще зануда, — ворчит Вера.

— Да не, он нормальный, — возражает Саня.

— Угу, просто старый, — хихикает девчонка. — Ой, кажется, мне нужно пи-пи.

— Проводить?

— Иди в жопу, сама справлюсь, — снисходительно машет рукой Вера.

— Кстати, раз уж мы про жопы заговорили, — широко улыбается парень, в нем просыпается ловелас, не иначе, — а где ты достала такую зачетную задницу?

— В магазине на сдачу выдали, когда за вредностью стояла, — раздается очень неожиданно, да так громко, что Вера подпрыгивает на месте. Пытается перехватить пояс на халате, чтобы завязать его. Она ведь в купальнике. Но чертов пояс куда-то испаряется.

— А мы вот, решили проветриться, — Сашка отвешивает брату шутовской поклон.

— Живо по своим комнатам разбежались! — рявкает Платон еще громче.

— Пф! — прыскает Вера, тыкает в Пахомова пальцем, обращается к Сашке. — Нет, ты слышал? Командир, елки-палки! Нет, бери выше: генерал!

— Верунчик, куда-то тебя понесло, — смеется Саша.

Вера, икнув, смотрит на друга. Ей приходится запрокинуть голову, потому что Саня довольно высокий. Одновременно девушка, потеряв равновесие, хватается рукой за Сашкино плечо.

— Ты обещал показать мне озеро, — заплетающимся языком напоминает Вера. — Хочу на озеро. Пойдем, а? Надоело слушать этого…

Вера машет рукой в сторону Платона, морщит нос, вновь хихикает.

— Уйми свою подружку, Сань, — цедит Пахомов-старший. — Или это сделаю я.

— Какие мы грозные, — фыркает Вера. — Я тебя не боюсь, понял?

Сашка вовремя успевает перехватить Веру. Она понимает, что ее несет. И комната дико кружится. Да и вообще, Вере катастрофически сильно нужно в уборную. А приходится спорить с этим … козлом!

Вера смеется собственным мыслям. Надо же, какой грозный. Стоит, зыркает глазищами, ноздри раздуваются как у быка.

— Все, достала! — слышит грозный голос Платона.

— Эй, братишка, полегче, — вступается Саня, но Вера замечает, как друг, пошатнувшись, заваливается на ближайший диван.

— Скрылся, млять! — рычит Платон.

Вера почему-то видит комнату вверх тормашками. Все кружится, точно на карусели. Вера перестает чувствовать пол под ногами. В какой-то момент понимает, что цепляется она уже не за Сашку, а за рубашку Пахомова-старшего.

— Поставь меня на место, — требует Вера.

— Заткнись!

— Сам заткнись!

— Вера, не беси меня!

— Эй, я хочу обратно. Где Саня?

— Я в порядке, в порядке, — слышится заплетающийся, почти засыпающий голос.

— Вырубился твой Саня, — цедит Платон.

Вера пытается держать глаза открытыми. Надо же, ее действительно уносит слишком уж стремительно. Не иначе, а у магната Пахомова в кабинете притаился паленый коньяк. Или что там они с Сашкой пили у бассейна? Не важно уже.

— А тебе не тяжело? Возраст, отдышка, прочие стариковские дела, — ехидничает Вера.

— Я тебя сейчас случайно уроню с лестницы, — предупреждает Платон.

— Я упаду, ударюсь головой, умру и каждую ночь буду являться к тебе в облике приведения. Оно тебе надо? — бормочет Вера, вздыхает, голова совсем тяжелая. — Слушай, ты бы поторопился. Пи-пи хочется все больше.

— Млять, Вера, мне было обязательно это знать?

— Как вариант, ты вообще не должен был нам с Сашкой мешать, — жалуется девушка.

— Чтобы вы убились к чертям? Там дождь. Пруд размыло.

— Зануда ты, Пахомов, — кривится Вера и тут же возмущается: — эй, у меня ушиб задницы теперь!

— Переживет твоя задница! — рявкает Платон и хлопает дверью ванной.

Вера, по стеночке, встает с полу, куда почти бросил ее Платон, добирается до раковины. Смотрит в зеркало на свое отражение.

— Боже, Шустер, ну ты же совсем не умеешь пить, — жалуется Вера самой себе, а дальше все будто в тумане. Главное, Вера знает, что все процедуры перед сном она завершает собственноручно, без посторонней помощи. Кажется, даже умудряется почистить зубы.

***

Итак, подведем итоги. Меньше, чем за сутки своего пребывания в доме, Вера раз десять вывела его из состояния равновесия. Прикончила, ладно, пусть вместе с Саней, но тут важен факт, одну из самых дорогих бутылок марочного вискаря. И, что самое смешное, чистит зубы его, Платона, щеткой. А еще умудряется разрисовать зеркало, использовав целый тюбик зубной пасты.

— Цветочки, твою ж мать, — бормочет Пахомов, глядя на творение Вериных рук. Наутро вся эта мазня намертво прилипнет к зеркалу. Но стирать такую красоту не собирается. Кто намалевал, тот пусть и убирает.

Пахомов выключает свет в ванной комнате. Проходит в спальню. Смотрит на собственную постель.

Соображает, что в таком состоянии Верка даже не понимает, где спит. И можно было бы отнести ее в гостевую комнату. Отвоевать, так сказать, собственные владения обратно.

Угу, там, в гостевой, как раз через стенку комната брата.

Именно эта мысль начинает бесить Платона. Именно по этой причине Пахомов не собирается ничего предпринимать, а ложится на свободную половину кровати.

А что такого? Он ведь у себя в спальне. Потому и спать он будет в своей постели.

***

— Твою ж бабушку…, — выдыхает Вера со стоном и открывает глаза.

Тошнота волнами подкатывает к горлу. Голова раскалывается. И, Вера уверена, что изо рта несет, как из пивного бара.

Девушка садится, спускает ноги на пол. Комната немного кружится, но терпимо.

— Таблетка на тумбочке, — слышит сонный голос.

— Угу, — отвечает Вера, тянется рукой к стакану, полному воды. — Чего? Ты чего здесь делаешь?!

Вера морщится от того, насколько громко и противно звучит ее голос. Тут же стонет, давит ладонями на виски. Да, таблетку нужно выпить немедленно, пока мозги не взорвались.

— Я здесь спал, пока ты орать не начала, — бормочет Платон.

— Господи, разве нет других кроватей в твоем чертовом доме?! — со стоном укоряет Вера.

— Я тебя сюда не звал, — напоминает Пахомов.

— Зануда, — фырчит Вера, растворяет таблетку в воде, выпивает все содержимое стакана.

— И старик, я помню, — усмехается Платон, зевает, переворачивается на спину.

Вера не собирается смотреть на мужчину. То, что она просыпается в его постели — недоразумение. Она ведь не предполагала, что Пахомов будет спать здесь же.

Смотреть Вера не собирается, но выходит так, что смотрит. Более того, абсолютно не собирается сравнивать двух братьев, старшего и младшего. Сашка прекрасно сложен, развитая мускулатура, рельефы, все при нем. На вкус Веры — слишком уж Саня «перекачался». Видно, что парень много времени уделяет спорту.

Платон выглядит иначе. Нет, вопреки ее словам, Пахомов не старик. В нем нет ни дряхлых мышц, ни пивного животика. Подтянутый, крепкий. Не громила, но и не хлюпик. Есть чем полюбоваться женскому взору.

— Могу спиной повернуться, — насмешливо говорит Пахомов.

Вера понимает, что беззастенчиво пялится на мужчину. А тот, сцепив пальцы в замок, держит их на затылке. И смотрит в ответ.

— В душ иди, Вера, — уже совсем в другой интонации говорит Платон.

Девушка торопливо подскакивает с места. Голова резко идет кругом, а ноги заплетаются. Приходится вцепиться пальцами в резное изножье постели. Не помогает, потому что девушка спотыкается о собственные домашние тапочки. И, не удержав равновесия, падает на пол.

Хорошо, что под ногами мягкий ковер с высоким ворсом. При падении никакая часть тела Веры, кроме самолюбия, не пострадала.

— В порядке? — интересуется Пахомов.

Вере жутко стыдно и неловко. Вдвойне неловко становится от того, что Платон одет в одни лишь боксеры, которые ничего не скрывают.

Ну вот, Вера теперь умудряется рассмотреть всего Пахомова, целиком.

Мужчина, тем временем, поднимает ее с пола, усаживает на постель.

— Давай-ка ты еще немного поспи, — предлагает Платон. — Голова кружится? Тошнит? Скоро таблетка подействует, станет легче.

— А можно я тихонько перееду в гостевую комнату, и мы сделаем вид, что ничего этого не было? — зажмурившись, говорит Вера.

— Так ничего и не было, — усмехается Пахомов, а когда Вера приоткрывает один глаз, добавляет: — пока ничего.

***

— Ох, что ж я маленьким не сдох, — бормочет Сашка.

Парень, войдя в столовую, где уже накрыт завтрак, будто подкошенный падает на свой стул.

— Пить надо меньше, — замечает Платон.

— Да я и не пил особо, так, отмечал встречу с Верой, — возражает брат. — Кстати, ты бы хоть предупредил.

— Разве ты не знал, что Вера приедет? — вскидывает бровь Пахомов.

— Знал, — кивает Саша, — не знал, что Верочка стала такой красивой.

Пахомов бросает на брата хмурый взгляд исподлобья. Есть у Платона отчаянное желание поправить пацану челюсть. К тому же, кто-то ведь должен заплатить за опустошение стратегических запасов виски в рабочем кабинете.

— Не думал, что это важно, — все же берет себя в руки Платон.

— Для такого сухаря, как ты, возможно, а вот для меня…, — брат расплывается в широкой улыбке. — Знаешь, я почти влюбился! Вера такая классная. Компанейская. С юмором. И совсем не дура. Ну и красивая, да. А фигурка какая! М-м-м! Видел?

Пахомов молчит, медленными глотками пьет обжигающий кофе и контролирует каждое свое движение.

Черт, это ведь Саня! Болтун и балагур. Младший брат, у которого детство играет в заднице. Ну что с него взять?!

— Верка прям огонь, — пацан, подперев подбородок кулаком, продолжает мечтательно улыбаться, — мы когда вчера плавали, едва не ослеп от такой красоты. А как она двигается! Отвал башки, а не девушка.

— Еще слово, и твоя башка отвалится в прямом смысле, — роняет Пахомов угрожающе.

— Да что такого! Я же правду говорю, — негромко возмущается Саня, — Вера красоточка. Я бы ее…

— Достал! — рявкает Платон и ударяет ладонью о стол. — Рот закрой и ешь!

— Да расслабься, братишка, какой-то ты напряженный, — фыркает Саня и, наконец, замолкает. — А вот и Верочка. Здравствуй, малышка, как дела? Головка не болит?

— Да иди ты в задницу, — негромко бормочет Вера, а потом добавляет уже громче, улыбаясь: — Доброе утро, малыш!

— Это ты мне? Вай, как я рад, — моментально становится в стойку Саня. — Зачетное утро, да. Будешь кофе, или чай? Могу сок приготовить, вот этими руками. Хочешь?

— Спасибо, нет, — качает головой Вера и садится на свое место.

Пахомов делает вид, что за столом, кроем его самого, больше никого нет. Пусть молодежь и дальше обменивается любезностями, милуется, мать их за ногу! У Платона есть более важные дела, чем слушать все это дерьмо!

— О, а ты в город? Подбросишь? А то у меня перегар, как из бочки, — просит Саня.

— Сам справишься, — возражает Платон.

— Да куда мне за руль?! — канючит Сашка. — Ну тогда останусь до вечера. Пока не выветрится. Заодно и с Верочкой потусим, да?

— Собирайся! — резко командует Платон и демонстративно смотрит на часы: — У тебя десять минут.

— Я тоже хотела в город! — подает голос Вера. — И в больницу нужно. Ты забыл? Ты же обещал!

— Я все прекрасно помню, — не глядя на девушку, говорит Пахомов. — У тебя есть собственная тачка и водитель в распоряжении. Пользуйся.

— О, я тогда с Верой! Верунчик, возьми меня с собой, я тебе пригожусь, — театрально сцепив ладони в замок, умоляет Саня.

— Уже девять минут, — прерывает Пахомов театральную игру брата.

— Да я подвезу, мне же не сложно, — улыбается Вера.

— Живо, млять, в машину! — повышает голос Пахомов.

Хорошо, что Саня знает, когда не стоит перегибать. Потому что брат соображает. Как нужно поступить. Поднимается из-за стола. Начинает прощаться с Верой.

— Жду в машине, — цедит Пахомов, а уже в дверях бросает тяжелый взгляд на Веру.

Девчонка улыбается, широко и, кажется, искренне. Сразу ясно, что шутливая болтовня с Сашкой ей по душе.

Ну вот, все же в порядке. У них интересы общие. Возраст одинаковый. Круг общения схож. Даже вырядились они, не сговариваясь, в джинсы и рубашки свободного кроя.

Или сговорились? Когда? Пока Платон завтракал? Вера ведь уже не спала. А Саня? Он пришел к ней в комнату?

Твою ж, блядь, мать!

Пахомов чувствует лютую злобу. А ведь на Сашку он никогда прежде не злился вот так, с полпинка. Как бы сильно ни провоцировал его брат, в какие бы передряги ни влипал, а Пахомов всегда держал себя в руках.

Что же изменилось сейчас?

Садясь в машину, Платон смотрит в окно собственного дома.

Ракурс выходит вполне удачным. Через стекло видно девушку, стройную и, Саня прав, нереально красивую. А рядом — парень.

Они о чем-то весело болтают, смеются, стоят слишком близко друг к другу. Будто лишний раз указывая Платону, что именно он здесь лишний.

Третий, блядь, лишний!

В довершении всего, как вишенка на торте, Сашка обнимает девчонку за плечи. А та, привстав на цыпочки, тянется поцеловать парня.

— Заебись, — бормочет Платон, отворачивается за секунду до такого долбанного события. Нет ему никакого дела до того, как эта парочка целуется! Ему посрать! У него масса неотложных дел. И он не нанимался присматривать за избалованной принцессой.

— В офис, — отдает короткие распоряжения Пахомов.

— Эй, стой! Меня забыли! — кричит Саня, догоняет уже тронувшуюся с места тачку.

— Останови, — кивает Пахомов.

Саня запрыгивает в салон. Устраивается удобнее.

Платон через боковое стекло видит, что Вера выходит на крыльцо. Даже ручкой машет на прощание.

— Эх, зачетная все-таки девчонка, — мечтательно вздыхает Саня.

— Она спит в моей постели, — цедит Платон и не смотрит на брата.

Главное — он сказал. Дальше пусть Сашка сам додумывает.

— Серьезно? В каком смысле, спит?

— Подушка. Одеяло. Матрас. Два человека. Что конкретно в этой логической цепочке тебе не ясно? — теряет терпение Пахомов.

***