ГЛАВА 4

— В два часа у нас встреча с лечащим врачом твоего отца.

Вера смотрит на телефон в собственной ладони. Вот и кто так начинает беседу? Разве сложно произнести короткое «Привет»? Хам, а не Платон Георгиевич!

Да и плевать. Если все получится, то Вера будет видеть Пахомова раз в год.

— Где именно?

— Охрана в курсе. Водитель тебя отвезет, куда нужно.

Пахомов завершает разговор так же, без предупреждения, как и начинает его. Вера злится. Но поделать ничего не может.

Второй звонок поступает на телефон девушки. Номер не определен.

— Слушаю! — недовольно роняет Шустер.

— Верочка! Я уже на месте, — сообщает абонент.

— Хорошо, Стас, — Вера начинает улыбаться, потому что действительно рада встрече с давним приятелем. — Кажется, я тоже. Если не помешают пробки.

— Что тебе заказать? Говорят, здесь чудесное каре ягненка, — продолжает парень.

— На твое усмотрение, — пожимает плечом Вера. — Но я не голодна, если честно.

— Аппетит появляется во время еды, — смеется Стас. — Жду тебя, красотка.

Вера убирает мобильный в карман. Смотрит за окно. Автомобиль неспешно продирается через улицу, забитую трафиком. Наверное, даже хорошо, что скорость передвижения как у улитки. Ведь у Веры появляется время, чтобы подумать.

Вера все еще не знает, что со здоровьем папы. Не знает, как долго он проведет в клинике. Да и, что уж скрывать, Вера очень хочет увидеть отца. Ведь в последний раз они встречались полгода назад.

И да, Вера очень хочет рассказать отцу, как сильно не хочет жить с Пахомовым под одной крышей. С огромным удовольствием она поселилась бы в доме отца, или в собственной квартире. Однако прямо сейчас у Веры нет возможности приобрести жилье. Арендовать можно. Но на поиск подходящего места уйдет, в лучшем случае, несколько дней. А чтобы въехать к отцу, элементарно нужен ключ.

Вера невольно начинает думать о Пахомове. А ведь начиналось все, как шалость. Из вредности Вера въехала в комнату Платона.

И что в итоге? Она просыпается, с головной болью и похмельем, в одной кровати с ним. И чувствует себя неловко. Хотя, неловко — не самое подходящее слово.

Пахомов — друг отца. Но ведь, как правило, порядочные девушки не спят в одной постели с друзьями и приятелями родителей! По крайней мере, Вера не собиралась ничего подобного делать.

И это Пахомовское «пока ничего». Что он вообще имеет ввиду под этой фразой? Будь он неладен!

Пока ничего? Да вообще ничего и никогда! Ни за что!

— Подъезжаем, Вера Степановна, — сообщает водитель, охранник и конвоир, в этом Вера не сомневается, ведь Пахомов приставил к ней этого человека.

— Спасибо, — кивает девушка.

Злость уже стихает. Да и настроение стремительно улучшается, потому что Вера хочет встретиться с давним приятелем.

Стас Новиков — парень, с которым Вера знакома три года. Сначала они просто переписывались, случайно познакомившись в сети. Потом Стас неожиданно оказался на стажировке в том же городе, где Вера жила с мамой. А сейчас, вот, планирует с ним встретиться в ресторане.

Новиков для нее просто друг. Но Вера не единожды замечала намеки Стаса о том, что он не прочь выйти из френдзоны.

А Вера… У Веры тьма сомнений на этот счет.

***

Шустер входит в холл ресторана. Виктор, ее водитель, придерживает для нее дверь и собирается сопровождать ее и дальше.

— Уверена, никакие опасности меня там не подстерегают, — усмехается Вера.

— Подождать вас в машине?

— А вы можете взять выходной? Я уже взрослая девочка, сама доберусь до клиники, а потом и домой.

— Не положено. Платон Георгиевич приказал сопровождать вас, — возражает Виктор.

— Ясно, — нетерпеливо роняет Вера. — Тогда ждите меня снаружи.

Вера не ждет ответа охранника. Проходить вглубь ресторана, где ее ждет друг. А увидев знакомое лицо, радостно улыбается и машет рукой.

— Привет, красавица! — Стас раскидывает руки, намереваясь ее обнять. А Вера, как у них с другом заведено, позволяет ему это сделать.

Украдкой морщит нос, потому что парфюм у Новикова чрезмерно резкий. Так и забивается в ноздри, слегка душит, что ли. Словом, не нравится Вере запах Новикова. А вот Пахомов предпочитает совсем другие ароматы, не навязчивые.

Так! Стоп! Какого черта Вера вообще вспоминает о Платоне?!

— Слушай, ты совсем изменилась. Нет, ты и прежде была чумовой красоткой, но сейчас…, — Стас широко улыбается, не торопясь убирать рук с Вериных плеч. — Я сражен наповал, Верочка.

— Ты болтун, Стасик, — смеется Вера.

И совсем не обращает внимание на то, что охранник делает фото на телефон.

***

Пахомов все утро торчит в офисе. Хорошо, что дел накопилось действительно много. Большинство неотложные. Однако мыслями он возвращается в собственную спальню.

Черт, в какой момент его жизнь сворачивает не в ту сторону, а?!

Платон по сообщениям охраны отслеживает, где именно находится Вера. С Саней они расстаются почти сразу же, как только пересекают черту города. Пахомов и сам себе не признается в том, что выдохнул с облегчением. Ему не нравится то, насколько быстро Вера и младший бездельник находят общий язык.

Однако покой Пахомова длится недолго. Спустя пару часов, водитель докладывает о том, что у Веры встреча в ресторане. С мужчиной. Не с младшим братом Платона.

По словам Виктора, охранника, Вера рада встрече. Да и на фото, отправленном Платону, девушка широко и радостно улыбается.

Пахомов перебирает в памяти всех знакомых, кто отдаленно похож на приятеля Веры. Нет, и близко никто не идет на ум. И это сильно раздражает.

— Жанна, закажите мне столик в ресторане. Координаты я вам отправил. После обеда я еду в клинику. Все встречи перенесите на завтра.

— Вас поняла, Платон Георгиевич, — отвечает секретарь.

— Ну поглядим, что там за мужик непонятный, — прищуривается Пахомов, уже сидя в машине, которая мчится в тот же ресторан, где сейчас находится Вера.

***

Вера смеется очередной шутке Стаса. Сама же ловит себя на мысли, что шутки у приятеля мало что не смешные, еще и с подтекстом. Этот самый подтекст Вера кожей чувствует. И взгляды у Стаса, слишком говорящие, начинают Веру бесить.

Появляется желание встать и уйти. Но Вера уговаривает себя остаться. Ведь прежде общение со Стасом не давило. Ей нравилось с ним дружить. И, кажется. Между ними ничего не меняется.

Меняется сама Вера. Наверное, взрослеет. Хотя, взрослеть в двадцать лет — поздновато.

Вера, машинально улыбаясь, делая вид, что слушает собеседника, думает об отце.

Странная ситуация, нелогичная. Девушка ведь приехала к папе, а выясняется, что он не здоров, еще и создается такое ощущение, будто он прячется или избегает встречи с дочерью. Почему? Что Вера успела натворить? Ничего ведь!

— Кажется, с тобой хотят поздороваться, — огорошивает ее Стас.

Вера замирает, так и не повернув головы к выходу.

Почему-то она знает, что в ресторане объявился Пахомов. И было бы классно, окажись здесь Сашка. Нет. Вера затылком чувствует, что за ее спиной стоит Платон Георгиевич собственной персоной.

— Пахомов, — слышит Вера властный голос Платона, а в следующую секунду мужчина занимает стул, который официант услужливо придвигает к столику. — Вера, познакомь нас.

— Это Стас, мой друг, — настороженно говорит Вера.

Повернув голову, девушка всматривается в волевое лицо Платона. На кой черт он приперся сюда? Совпадение? Или охрана успевает сообщить? До оговоренного времени, когда нужно ехать к отцу, еще два часа.

Что вообще происходит?!

— Не просто друг, — добавляет Стас и протягивает руку для пожатия. — Мы с Верой давно знакомы.

— Не просто друг, не просто знакомы? — усмехается Пахомов и игнорирует протянутую руку.

Вера чувствует себя крайне неуютно. Прежде они со Стасом сидели напротив друг друга, болтали, смеялись, а теперь заявился Пахомов. Более того. Он занял место почти вплотную к Вере. И теперь кажется, что Стас очень далеко. Будто именно он лишний, а не Платон.

— Да, мы дружим, — натянуто улыбается Стас.

— Значит, Стас…?

— Новиков, — подсказывает парень.

Вера хмурится. От ее внимания не ускользает то, насколько сильно начал нервничать приятель. От расслабленной и уверенной позы не осталось и следа. Под ледяным и уничижающим взглядом Пахомова сложно усидеть на месте.

И будто забавляясь, Пахомов устраивает свою руку на спинку стула Веры.

Черт! Это что вообще значит?!

— Стас Новиков, — задумчиво тянет Пахомов. — Знакомая фамилия. Где-то я ее уже слышал.

— Мой отец занимается строительством, — нехотя отвечает приятель.

— Геннадий Новиков? Как у него дела? — усмехается Платон.

Вера смотрит на друга. Появляется стойкое ощущение, будто Стас совсем не хочет говорить на эту тему.

— Все в порядке, — натянуто отвечает Новиков.

— Слышал, ему грозит срок, — продолжает гнуть свою линию Платон.

— Адвокаты делают все возможное, — отвечает Стас. — Вера, мне нужно бежать. Давай встретимся вечером?

— Маловероятно, — вместо девушки отвечает Пахомов. — Тебе пора, Стас.

Новиков краснеет от возмущения, но молча проглатывает слова Пахомова. Вера уже поднимается на ноги, чтобы попрощаться с другом, обняться, как они обычно это делают.

— Всего хорошего, — Платон ледяным тоном отсекает любые попытки приблизиться к Вере, — передавай привет отцу.

Стас кивает, разворачивается, уходит.

Вера смотрит другу вслед.

И начинает злиться.

— Что это было? Какого черта ты его прогнал? — возмущается Шустер.

— Ты уже сделала заказ? Что у них здесь можно поесть без риска получить гастрит? — интересуется Пахомов.

— Я задала вопрос!

— Я тоже, — парирует Пахомов.

Вера сидит очень близко к мужчине. Ее бедро прижимается к мужскому бедру. А ведь места за столиком предостаточно. Какого черта этот человек прессует ее сейчас?!

— Я не понимаю, что происходит, Платон! — уже чуть тише говорит Вера.

— Геннадий Новиков строит дома, которые не соответствуют нормам и требованиям. Строит их быстро, не качественно. Использует самые дешевые, иногда списанные материалы. Как результат, на стройке погибло шесть человек. И еще один труп нашли замурованным в цементе. Им оказался какой-то чиновник. Подозреваю, что он отказался покрывать бизнес Новикова. Мне продолжить рассказ? — говорит Платон.

Вера слушает насмешливый, слегка высокомерный тон собеседника. Вслушивается в каждое слово, пытается понять, к чему именно он клонит.

— Меня не интересует бизнес этой семейки, — усмехается Пахомов, изучая меню, — меня волнует то, насколько своевременно пацаненок вынырнул. Он уже попросил у тебя денег? Предложил вложиться в старт-ап? С ним ты решила вести дела?

— Я сама разберусь в моей жизни, Платон!

— Возможно. Но пока твой отец получает лечение, я буду присматривать за тобой и деньгами твоей семьи, — рубит Пахомов.

— Тоже хочешь присвоить кусок пирога?

Пахомов бросает на Веру тяжелый взгляд. Отодвигает меню в сторону.

— Зачем мне это?

Вера видит, как густая бровь взлетает вверх. Пахомов садится вполоборота, смотрит на Веру.

— Откуда мне знать! — фыркает девушка. — Банкротство. Неудачная сделка. Да мало ли причин!

— Считаешь, что будь у меня финансовые трудности, я бы предпочел не решать их, а жениться на богатой принцессе? — насмешливо говорит Пахомов.

— Мне почем знать!

— А ты согласилась бы? Представь, что трудности у твоего отца. Ты согласилась бы на договорной брак, чтобы вытащить Степана из долговой ямы? — продолжает интересоваться Пахомов.

— У отца проблемы? Ты ведь не просто так интересуешься?

— Все у него в порядке, насколько я знаю, — хмыкает Платон, — можешь быть спокойна. Ближайшие годы твоей свободе ничего не угрожает.

— Несомненно! Когда я соберусь замуж, это будет мой осознанный выбор, — цедит девушка.

— Угу, — усмехается Пахомов, а Вера все еще зла настолько, что ладонь так и чешется двинуть нахалу в челюсть. — Он определенно не падет на Стаса Новикова.

— Да пошел ты! — вскакивает Вера и смотрит на Пахомова сверху вниз. — Ты мне никто! У тебя нет права указывать мне, с кем дружить!

— Прекрати орать, Вера, — вздыхает Платон.

— Прекрати лезть в мою жизнь!

— Даже не начинал!

— Серьезно? Ты приперся сюда, прогнал Стаса, утром рычал на Сашку. Я же не слепая! И не дура! — все еще кричит Вера.

Пахомов медленно поднимается на ноги. И теперь уже Вере приходится запрокинуть голову, чтобы смотреть в темные, будто почерневшие от недовольства, глаза мужчины.

— Ну, если ты не дура, то…

Вера чувствует жуткое напряжение. Не отступает лишь из упрямства. Однако под пронизывающим взглядом мужчины ей хочется спрятаться.

Пахомов не прикасается к ней, но стоит настолько близко, вплотную, что девушка ощущает его дыхание на своем лице.

— … должна понимать, — продолжает Платон очень тихо, — что я несу ответственность за тебя. И лучше тебе держаться подальше от мутных типов вроде Новикова.

— Иначе что? В угол меня поставишь? — ехидничает Вера. — В доме запрешь? Пристегнешь к кровати наручниками? Я и без того шагу не могу ступить без контроля! Без амбалов твоих!

— Занятные мысли крутятся в твоей голове, девочка, — Вера видит наглую усмешку на волевом лице. — Напомнить, кто в чью спальню вломился?

— Да это шутка была! Ты же не думаешь, что я всерьез заинтересуюсь тобой, Пахомов? — максимально насмешливо парирует Вера.

Она пытается игнорировать полыхающие щеки и то, что Платон нависает над ней. Давит на нее морально и физически. Да что уж! Вере кажется, что он вот-вот припечатает ее к стене.

— Почему нет?

Этот вопрос застигает девушку врасплох. Вера судорожно пытается придумать достойный ответ. Он ведь должен быть. Как должна быть и причина, почему ей не интересен Платон Георгиевич Пахомов.

— Потому что! — резко выдыхает Вера.

— Мда, достойная причина, согласен, — вновь заламывает бровь Платон.

— Ты…

Вера захлебывается от возмущения. Какого черта он говорит с ней в таком насмешливом и снисходительном тоне?!

Шустер действует импульсивно и необдуманно. Эмоции кипят. А здравый смысл благополучно исчезает. Веру задевает то, что она видит во взгляде Пахомова издевку. Он не воспринимает ее взрослой женщиной. Для него она все еще девчонка.

Обида топит разум. Вера вскидывает ладонь.

Мелькает мысль, что не стоит этого делать. Нужно промолчать, а лучше — просто уйти.

Однако Вера обо всем этом думает, спустя секунду. Когда на щеке Платона расплывается алое пятно, а ее собственная ладонь горит огнем от соприкосновения с мужским лицом.

— Живо в машину, Вера! — цедит Пахомов.

Вера видит, как насмешка в глазах мужчины молниеносно превращается в ярость.

— В мою машину! — рявкает Платон и отворачивается от нее.

Вера торопливо подхватывает сумочку. Ноги держат с трудом. Затылок сверлит убийственный взгляд. А внутри — все трепещет от страха.

— Черт! — ругается девушка шепотом.

Водитель распахивает дверь автомобиля. Вера послушно занимает предложенное место. После уже понимает, что села Шустер не в свою машину, а к Платону.

Дверь с другой стороны тоже распахивается. Пахомов оказывается на диване рядом.

Отдает распоряжение водителю. Вера молчит все это время. Пытается найти подходящие слова. И чего она вспылила? Могла бы просто не замечать всего этого.

— Послушай…, — начинает Вера, но вместо ответа Пахомов нажимает на какую-то кнопку, и панель, ограждающая передние кресла о задние места, поднимается. — Я не хотела тебя бить.

— А я хочу придушить тебя, Вера! — цедит Платон.

Вера вжимается спиной в кожаный диван. Но отстраниться от Пахомова на достаточное расстояние не получается.

Мужчина смотрит в ее лицо, прищурившись. Из глаз сыплются колючие молнии. Кажется, Вере дышать сложно.

Платон резко выбрасывает руку вперед, обхватывает тонкие запястье Веры и тут же, моментально, дергает Веру на себя.

Сил у Шустер не хватает, потому она, как тряпичная кукла, влетает в мужские объятия.

Пахомов не произносит ни звука. Стремительно вплетает пальцы в волосы на затылке Веры. Тянет вверх, заставив девушку смотреть в его глаза.

— Нет.., — вяло сопротивляется Вера.

Пахомов сметает ее сопротивление так же быстро. Вера пытается отстраниться. Давит ладонями в мужскую грудь. Упирается. Старается повернуть голову, чтобы избежать контакта.

Первый поцелуй настигает Веру. Мысленно она уже готова к нему. Но по факту — совсем не готова. Она ждет властного натиска. А получает — влажное скольжение твердых губ по щеке к уголку рта.

Она теряется. Платон ведь должен быть в ярости. Она же ударила его на глазах у клиентов и персонала ресторана!

Твердые губы Пахомова прижимаются вплотную к ее губам. Требовательно раздвигают, заставляют впустить язык.

Вера задыхается от неожиданности. От похожего на взрыв осознания: она ведь тоже хочет ощутить вкус губ этого нахала.

Что странно! Вера же никогда и мысли не допускала. Не думала о Платоне, как о мужчине.

Нет, думала, конечно. Но не в этом смысле!

Пока в голове у Веры царит бардак и хаос, ее руки вдруг оказываются на мужском затылке. А поцелуй становится с каждой секундой все глубже, он затягивает Веру в свои сети. Твердые губы сминают ее, будто Платон собирается съесть ее саму.

Вера сдается. Ее ведь никто прежде не целовал вот так, яростно, отчаянно жадно, неистово.

Так, будто этот первый поцелуй станет и последним.

— Не вздумай с ним встречаться!

Вера не сразу понимает, что именно говорит ей Платон прямо в губы. Она чувствует мужские пальцы на своем подбородке. А бедром — металл пряжки ремня, что врезается через ткань одежды.

И не только ремень чувствует Вера. Кое-что твердое, словно камень, недвусмысленно упирается в нее.

— Мы оба знаем, Вера, что ты тоже хочешь меня.

— И не мечтай!

— Не заставляй лезть в твои трусы, девочка! — Пахомов усмехается.

Шустер ловит волну мурашек, которая рождается от того, что Платон трется щекой о ее шею.

— Мы вернемся к этому разговору, — обещает Пахомов и возвращает Веру обратно, на место рядом с собой. — Приехали. И не вздумай проболтаться отцу.

— Боишься его? — дерзко вскидывает Вера подбородок. Вот только голос все еще дрожит, как и ладони, как и каждая клеточка в ее возбужденном теле.

— Не хочу огорчать правдой о том, что его единственная дочь едва не переспала со взрослым мужиком в тачке, — усмехается Пахомов.

***