Глава 22

Чувствую себя идиоткой. Думала, может быть, потом заметит кровь в постели и поймет, что все не так, как он нафантазировал у себя голове. Может, будет искать, прощения просить. Ждала его на самом деле. Ждала, чтобы его виноватое лицо увидеть.

Дура!

Усмехаюсь своим мыслям и снова поднимаю взгляд. Рассматриваю эту влюбленную парочку, которая садится за стол в метрах десяти от нас. Теоман, как всегда, в идеальной форме. В черном костюме, белоснежной рубашке. Вон, даже волосы уложены. Девушка его что-то на ухо ему шепчет, а он улыбается такой… Я что, действительно думала, что он очухается? Что захочет вернуть меня?

Дважды дура!

– Ты бледной стала. Все нормально? – интересуется Вадим, слегка касаясь моей руки своей.

– Все отлично, – натянуто улыбаюсь я, стараясь не смотреть в ту сторону, где сидит Байдасаров со своей спутницей.

Рядом с ней я серая мышка. Незаметная, никому не нужная. Не притягивающая взгляды. Да и мыслей у меня таких никогда не было, и желания строить отношения. Но почему-то сейчас мне хочется всему миру доказать, что не простушка. Что я не игрушка. Я достойна уважения, достойна любви, достойна всего самого лучшего.

Перед глазами встает картина, где Тео впервые поцеловал меня. А потом машинально вспоминаю ту ночь… Невесело усмехаюсь, затем нервно сглатываю колючий ком, застревающий в горле.

Он даже не подумал обо мне. Не почувствовал мою боль. Повел себя как настоящий зверь. Я неделю нормально ходить не могла.

Только зачем я это вспоминаю? А ведь обещала самой себе больше о нем не думать.

– Может, потанцуем? – спрашивает Вадим, наклоняясь ко мне максимально близко. – Ты какая-то кислая сидишь.

Парень не плохой. Даже красивый и явно из обеспеченной семьи. Одет дорого. Интересно, что он нашел во мне такого притягательного, что не отстает?

– Спасибо, Вадим. Но у меня нет желания развлекаться. Пришла из-за Макса, – говорю все как есть, снова косясь в сторону Байдасарова.

В этот момент меня будто в ледяную воду вниз головой окунают. Теоман смотрит прямо на меня, в глаза. Хмурый, расстроенный, злой. Между бровями образовалась складка. Он смотрит на наручные часы, а потом оглядывается. И при этом губы свои пухлые поджимает в тонкую полоску.

У меня глаз дергаться начинает. Глубоко дышу, сжимая в руке вилку.

– Диан…

– Пожалуйста, оставь меня в покое, – выходит очень грубо, но как есть.

Парень кивает, отворачивается. Я же крепко зажмуриваюсь и изо всех сил стараюсь сдержать слезы.

Встаю с места и иду в уборную. Позвоню оттуда Вике и сообщу, что мне стало плохо. И что я отправляюсь домой.

Открываю воду, подставляю лицо под нее. Плевать на макияж. Мне нужно прийти в себя, избавиться от этого наваждения.

Чувствую, как открывается дверь и захлопывается обратно.

Беру полотенце и вытираю щеки, глаза. Смотрю на свое отражение в зеркале и… Почему-то не удивляюсь, когда вижу за спиной Байдасарова.

– Какого черта? – тихо спрашиваю я и при этом усмехаюсь. – Мужской туалет в метрах пяти отсюда. Ты ошибся дверью, Теоман Константинович Байдасаров.

Не поворачиваюсь к нему. Он не сводит темных глаз с моих синих, смотрит внимательно, будто мысли прочесть хочет. В душу заглянуть. Да только это вряд ли у него получится. Я научилась закрываться от людей и не показывать, что творится у меня внутри. Иногда мне кажется, что я даже эмоции свои отключить могу. Бывает, что хочется выть в подушку, но… Представляю перед собой сестру и понимаю, что никто! Абсолютно никто не достоин моих слез. Я буду сильной ради нее. Я стану юристом и никогда не поддержу виновную сторону.

– Я пришел за тобой, – хрипло выдает он без капли смущения.

Пришел за мой? Серьезно? Ха-ха-ха! Как же смешно, Господи. Или он напился?

– Ага. Прямо сейчас. Есть еще какие-нибудь пожелания?

Я разворачиваюсь к нему лицом. Темные глаза Теомана внимательно изучают мое лицо, опускаются к губам. А потом рассматривает то ли мое тело, то ли платье. Черт знает.

Хотелось бы научиться читать мысли. Узнать, что он прокручивает в своей голове. Но в то же время… Нет, не хочу я знать ничего.

– Ты поедешь со мной, – жестко чеканит Теоман. – Потому что принадлежишь мне.

Он просто шокирует меня с каждым словом. Столько времени не объявлялся и сейчас, случайно увидев меня в компании друзей, решил, что я его собственность? Его игрушка? Ну уж нет.

– Я? Грязная любовница твоего отца? – нервно смеюсь. – Сдаешь позиции, Байдасаров? Забыл, как вышвырнул меня из своего дома? Проваливай к своей невесте! Или… Снова будешь угрожать мне родными? Больше я на это не поведусь!

Не поведусь. Лечение матери оплачивает его отец, а не он сам. И школу сестры тоже. Не знаю, что будет, если вдруг Константин Ильич откажется помогать, но соглашаться с Теоманом я не собираюсь. И никуда с ним не поеду, естественно.

– Ты поедешь со мной, – повторяет он злобно. – Если понадобится, то и женой станешь. И наследника родишь.

Моя рука машинально тянется к животу.

Нет, он обалдел, ей богу! Кем себя возомнил?

– Ни черта подобного! – отчаянно кричу. – Я тебе не игрушка, и в этот раз ты меня не сломаешь! Глава 23

2 месяца назад

Все как в тумане. Я не до конца понимаю, что именно со мной произошло.

Отец… Отец Теомана…

Пазл начинает складываться в моем не соображающем мозге. Нет, он все же работает, но независимо от того, что я хочу знать, а что нет.

Байдасаров Теоман Константинович. Конечно же… Дура ты, Диана. Доверчивая дура. Как я могла поверить, что заинтересую такого человека, как Тео? Что предоставит мне такую легкую работу за немалые деньги и свою квартиру?

Все это приходит на ум, пока я пихаю вещи в папин рюкзак. Наивная… Наивная Диана.

Выхожу на улицу, оставив ключи у консьержа, и заказываю такси. Деньгами на рабочей карточке пользоваться не хочу, но все-таки я работала. Можно один раз засунуть свои принципы куда подальше, потому что дел предстоит много.

Пока еду в офис, вбиваю в поисковике ФИО Тео и название нашего города. На мой истеричный смешок даже водитель косится.

«Сын известного бизнесмена… Основал собственную компанию… Мать – известная оперная певица…»

Я была слепа. Они же даже похожи с отцом. Натыкаюсь на фото с какого-то благотворительного вечера и рассматриваю их. Та же форма подбородка, те же глаза, нос. Открываю следующее фото. От матери Тео достались очерченные скулы и какой-то восточный шарм. Лейла… Да, понятно и по фото, что она не коренная славянка.

Господи, да я как будто не в этом городе живу, даже не на этой планете. Вытираю слезы, выходя из машины, и прошу водителя подождать. Заявление, написанное на автомате – покидаю компанию. Звонок Максу – больничный в деканате.

И куда мне теперь?

Будто трезвею, когда вижу конечную подошедшего автобуса, сидя на остановке. Успеваю вскочить на подножку перед закрытием двери и сажусь на свободное место. Больше мне ехать некуда. У меня нет никого…

Вика далеко, мама в коме.

– Следующая остановка «Студенческое общежитие», – объявляет механический голос.

Вынырнув из своих невеселых мыслей и снова вытерев слезы, выхожу из автобуса. Ищу нужный номер в телефоне и натыкаюсь на запись с именем Тео. От трех букв может внутри подняться волна боли? О, да…

Сквозь пелену слез заношу его в черный список и удаляю. С глаз долой – из сердца вон? Увы, не все так просто.

Набираю наконец нужного абонента и после радостного «алло» говорю:

– Привет, можешь привести меня в себе?

Наверное, голос мой сломался, как и я. Амина молчит некоторое время.

– Конечно, сейчас спущусь, – отвечает после короткой паузы.

Я вхожу в холл общежития и оглядываюсь. Мне даже здесь комнату не получить. Я же местная, и прописка у меня есть. Только жить негде…

– Диан! – зовет меня Амина и смотрит на рюкзак в руках.

Но не спрашивает ни о чем. Отметившись у коменданта, мы идем в ее комнату. И только Амина закрывает дверь, пропустив меня вперед, складывает руки на груди и спрашивает:

– Что случилось?

– Я дура, – пожимаю плечами вроде бы равнодушно, но тут же снова весь шквал эмоций наваливается на меня.

И я реву. Не в истерике бьюсь, а просто опускаюсь на пол и чувствую, как горячие слезы катятся по щекам. Я не думала, что может быть больнее после известия об аварии…

Да, я тогда была не в себе от горя, но сейчас совсем по-другому. Эти чувства даже нельзя сравнить.

Амина смотрит таким взглядом, будто разделяет мою боль. Хочет хоть часть забрать себе, чтобы мне стало легче.

– Жди здесь, Диана, – в итоге говорит и уходит.

Не знаю, куда она и зачем, но явно решила помочь. Только кто мне поможет? Чем? Я могу только сама это сделать. Понимаю вроде бы, но не получается.

Возвращается Амина минут через пятнадцать с матрасом в руках.

– Можешь пару дней у меня побыть. Комендантша нормальная тетка, тем более моя землячка.

– Спасибо, – шепчу с благодарностью.

– Солнце, ты же такое солнце, – садится Амина рядом со мной и обнимает. – Расскажи мне, что случилось. Хотя бы вкратце. Душа за тебя болит, когда вижу, что у тебя внутри непонятно что творится. Неужели мама? – отстраняется, заглядывая мне в глаза.

– Нет! – почти выкрикиваю и уже тише добавляю: – Мама без изменений. Просто он… Какая я дура… Я верила, что он меня любит… Наивная идиотка!

– Тише, тише, – Амина снова гладит меня по голове.

Вряд ли она что-то поняла из моих бессвязных фраз, но я сказала хоть что-то. Больше вся невысказанность не рвет мне грудную клетку.

– Диан, иди умойся, а я заварю чай.

Казалось, мне достаются лучшие люди в этом мире. Родители, Вика, Амина… Но нет. Реальность обломала крылья и ударила больно.

Люди – лицемеры. Я не думала никогда, что первый же мужчина, которому я откроюсь, отдам всю себя, поступит со мной настолько бесчеловечно. Реальность жестока, и я осознала это в полной мере.

Смотрю на себя в зеркало и повторяю мысленно: «Возьми себя в руки. У тебя Ириша и мама. Надо быть сильной. Обязана быть сильной!»

Еще раз ополаскиваю лицо и иду обратно в комнату. Амина как раз разливает травяной чай по кружкам. Одну протягивает мне, и я делаю глоток.

– И жизнь, и люди бывают жестоки, – нарушает наконец-то Амина молчание.

Да, мысль не новая, но актуальности не теряет.

– А еще несправедливы, – добавляю тихо и тут меня прорывает: – Он обвинил меня в том, что я с его отцом… И столько злости, ненависти было в его глазах. Все, все до последней капли было ложью. И эти ухаживания, и доброта, и забота. Все было для него игрой!

– Тише, тише, Диана. Я не представляю, насколько тебе больно сейчас, но все можно пережить.

Пережить? Но как? Меня никто не научил справляться с этим. Меня будто погребла под собой лавина боли и отчаяния.

– Давай позвоним Вике, – предлагает Амина, но я отрицательно мотаю головой.

Только расстрою подругу. Ей и без того сейчас нелегко. Да и что изменится после этого звонка?

Чай действует на меня как снотворное. Или это стресс? Но я начинаю клевать носом, хотя думала, что уснуть не получится из-за собственных мыслей. Амина стелит мне на полу, и под шелест страниц книги, которую читает подруга, я проваливаюсь в сон.

Утром открываю глаза, выныривая из такого приятного беспамятства, и смотрю в потолок. Снова мысли, эмоции… Как же хорошо было ночью.

Где-то вибрирует мобильный. Не знаю только чей. Кажется, я ставила на беззвучный. Вчерашний день вспоминается через какую-то призму непринятия. Вроде все это было со мной, но будто со стороны. Так вот они какие, защитные реакции…

Телефон снова вибрирует, и я поднимаюсь, ища его. На небольшом столике возле книги Амины вижу смартфон и, взяв в руки, морщусь. Она будет звонить, пока не дозвонится.

Выхожу в ванную, совмещенную с туалетом, и отвечаю тихо, чтобы не разбудить Амину:

– Слушаю, Вик. Ты почему так рано?

– Диана, какого черта происходит? – орет подруга.

– В смысле? – не понимаю я.

Может, Амина вчера все-таки позвонила Вике и все рассказала? Нет, тогда бы мой телефон начал разрываться сразу же. Тогда в чем дело?

– Это я должна спрашивать. В смысле? – еще больше повышает Вика голос. – С утра мне звонят с незнакомого номера, я ничего спросонья не понимаю. Догадываешься, кто мне звонил?

– Нет, – еле выдавливаю из себя, хотя предполагаю, кто мог так повлиять на настроение Вики.

– Теоман Константинович Байдасаров. Знаешь такого? – не без сарказма спрашивает подруга. – Он тебя ищет по всему городу. Зачем? Вот это мне интересно. И где ты сама?

– Вик, спокойно, – выдыхаю, прижимая руку к груди. – Со мной все хорошо. Я в студенческом общежитии у Амины. Но не говори… ему об этом, если он еще раз позвонит.

– Черт! – цедит Вика и выдает еще несколько крепких словечек. – Я ведь как чувствовала… Надо было позвонить тебе, когда Макс сказал, что ты просила больничный. Но я тут забегалась… Впрочем, не важно. Что этот… Что он сделал, Диана?

Не хочу. Не сейчас.

– Вик, давай, когда ты вернешься, мы поговорим.

– Так, у Макса есть запасные ключи от моей квартиры, – наконец-то начинает говорить она спокойно. – Он за тобой заедет и отвезет ко мне. Этому… Ему я сказала, что в Питере, думаю, не сунется пока.